Чтение онлайн

– В жизни и не такое случается, – успокоил Кузнецова собеседник, – продолжайте, Олег Спиридонович.

– Так вот, мы пришли к нему в подъезд, надели маски, перчатки, Штык позвонил в дверь…

– Штык это кто? —перебил следователь.

– Не знаю, робот какой-то, совсем недавно в партии. Его отправили вместе со мной на дело, мы вдвоем пошли к Андрею Николаевичу.

Полицейский что-то записал в ежедневнике, Олег продолжал.

– Бабушкин открыл, Штык его оглушил и потащил в зал. Там привязал к стулу, рот заткнул кляпом, – Олег вспомнил себя самого в таком же положении во время партийного суда, и у него сердце защемило от внезапно нахлынувшей жалости к Андрею Николаевичу.

– Я прочитал приговор, потом Штык дал мне пистолет, – тут агент неожиданно заревел, а слезы ручьем потекли у него из глаз.

Майор подождал, пока истеричный киллер затихнет, протянул ему пачку салфеток, чтобы тот вытер слезы и высморкался, и заговорил:

– Все правильно. Я же Вас об этом предупреждал. Пистолет то незаряженный. Таким образом в партии отбирают кадры. Если не смог выстрелить, значит и дальше будешь ходить на митинги и строить карьеру пушечного мяса. А если смог, то тебе можно доверить дела поважнее.

– Они что, всех так проверяют? – изумился Олег.

– Да нет конечно, только тех, у кого, по их мнению, есть перспектива.

– Да ну, какая у меня может быть перспектива? – Кузнецов даже засмеялся и махнул рукой, несмотря на трагизм ситуации, – я же дурак!

– Возможно, – дипломатично сказал следователь, – зато Иван Иванович не дурак, и он хорошо умеет разбираться в людях, а значит что-то в тебе разглядел. Но давай уже, заканчивай рассказ, не томи.

– Я взял пистолет и нажал на спуск! Он щелкнул, а Бабушкин умер, – Олег снова заревел.

– Как умер? – полицейский даже подскочил на стуле, – пистолет выстрелил?

– Нет, – сквозь слезы проговорил незадачливый убийца, – просто щелкнул, а редактора, наверное, инфаркт от страха долбанул.

– Вот видишь, – машинально сказал майор, шокированный услышанным, – ты в нем сомневался, а он совсем даже не предатель!

– Не предатель, – согласился плачущий Олег.

– И что дальше?

– Ничего, он вместе со стулом упал назад, Штык пощупал пульс, сказал, что Бабушкин умер, и мы ушли. Штык велел идти мне домой, а сам отправился на доклад к Ивану Ивановичу.

– Да, ситуация, – протянул полицейский. Такого драматического развития событий при вербовке агента он совершенно не ожидал.

– А сегодня мне снова позвонили из партии, и велели в восемь вечера прийти к Ивану Ивановичу на аудиенцию, – жалобно глядя на собеседника сказал Олег, – а я боюсь!

И безжалостный киллер опять захлюпал носом.

Следователь напряженно размышлял. Ну хорошо, пусть Бабушкин умер от инфаркта, но его ведь уже должны к этому времени найти.

– Вы развязали жертву?

– Нет, мы сразу ушли.

Антонов продолжал напряженно размышлять. Бабушкина уже должны найти, причем мертвым и привязанным к стулу. Но почему до сих пор никто не стоит на ушах? Что-то здесь нечисто.

– А не показалось Вам, что он умер? Может он просто потерял сознание от страха, а потом очнулся, после вашего ухода?

– Не знаю, – развел руками Олег, – я больше у него не был.

– Можете описать пистолет, который дал Вам напарник?

– Я не разбираюсь в них, – сказал Кузнецов, – да и не запомнил совершенно, не до того было. Вроде черный.

– А почему Вы только сейчас пришли ко мне, а не утром?

– Так я же со вчерашнего дня на принудительных работах, с восьми и до семнадцати, – объяснил завербованный, – куда я уйду. Ладно хоть телефон не отбирают, вот я и смог Вам позвонить.

Следователь молчал минут пять, потом заговорил.

– Значит так, Олег Спиридонович, поздравляю, проверку в партии Вы по всей видимости прошли. Теперь секретарь антиваксеров должен поручить Вам какое-то действительно серьезное дело. За Вами скорее всего начнут следить от партии, поэтому больше никаких контактов со мной. Через пару дней я пришлю своего сотрудника на принудительные работы, ему расскажете, какое задание получили.

Полицейский еще раз повторил пароль и отзыв.

– Ну, с Богом, Олег Спиридонович! – майор пожал гордому агенту руку, – до встречи остался всего час, езжайте к Ивану Ивановичу, и ничего не бойтесь. Только больше никого не убивайте!

(среда, 19:00, трое суток до Дня вакцинации)

В полумраке центральной площади Шахтинска было тихо и пустынно. Там давно не проводились никакие мероприятия, не работал фонтан, сама площадь по всему периметру ощетинилась ограждениями, а доступ на нее преграждал наряд. Котов из окна своего кабинета, с высоты третьего этажа здания городской полиции, с грустью смотрел вниз, вспоминая прежние времена и понимая, что они уже никогда не вернутся.

– Ну и почему Вы отпустили на свободу преступника? – спросил он, повернувшись к сидевшему перед ним следователю.

– Да разве же он преступник, товарищ полковник, тут похоже произошла какая-то нелепая случайность, —Антонов попытался было вскочить, но Котов жестом остановил его.

– Да нет, дорогой мой, – сказал неторопливо полковник, – это не случайность, а самая настоящая преступная небрежность! Гражданин Кузнецов – убийца, а Вы, товарищ майор, его соучастник, если не организатор преступления. Сначала Вы убеждаете завербованного агента, что проверка в партии – безопасное и веселое развлечение, а потом, когда в ходе нее Кузнецов убивает человека и является в полицию с повинной, Вы не задерживаете его, а спокойно отпускаете на свободу. Лет на пять, товарищ майор, Вы своими деяниями уже заработали. А Ваш агент теперь уверится, что может и дальше валить всех налево и направо. Ведь добрый куратор его опять пожурит и отпустит.

– Да я даже и не думал, что Олегу устроят проверку. Я просто на всякий случай рассказал во время вербовки об этой возможности. Он же обычная мелкая сошка, для чего вообще устраивать ему такие экзамены?

– Но в итоге проверка состоялась, и эта, как Вы метко выразились, мелкая сошка мимоходом убила известнейшего в городе человека! Нормально да? Где протокол допроса?

– Я не вел протокол.

– Еще Вам плюсик к сроку. Так, глядишь, червонец и наскребем, – Котов довольно потер руки.

Подчиненные полковника хорошо знали, что в общении с ним невозможно понять, шутит он или говорит серьезно. И Антонов пока предпочел промолчать.

– Почему Вы рассказали все это именно мне? – спросил полковник, – а не начальнику следственного отдела, например?

– Я подумал, очень странно, что о смерти главного редактора нет никакой информации, – пояснил майор, – может ее скрыли, и лишних людей посвящать в это дело не хотят. Возможно, конечно, агент просто ошибся, и Бабушкин жив. Но тут лучше перебдеть, чем недобдеть.