Чтение онлайн

Идеологическое оружие коммунистов устарело, а нового — они не нашли. Уже в силу того, что партийные иерархи слишком долго претендовали на монополию на истину. В этих условиях компартии не увидели иного приложения своих сил, иного метода завоевания власти, кроме парламентской борьбы. Но на этом поле социал-демократы оказались, однако, куда опытнее их и сильнее поддержкой капитала. Если они и предлагали коммунистам посты в своих правительствах после победы на выборах в благодарность за поддержку коммунистического электората, то это не было властью, а лишь приобщением к власти все той же буржуазии, т. е. интеграцией в систему буржуазного парламентаризма. В результате — произошла неизбежная социал-демократизация компартий Западной и Восточной Европы, что сопровождалось и потерей их влияния: западный потребитель всегда предпочитает оригинал суррогату. Странно, что Зюганов, который, даже в публичных дебатах, уже не отрицает, что КПРФ ближе к социал-демократии, чем когда-либо, этого так и не понял. Итог такой политики один — потеря исторической перспективы и возврат к основным установкам социал-демократии начала ХХ века.

Патриотические силы, которые с самого начала объединялись в России вокруг КПРФ, объективно мешают осуществлению зловещих сценариев «глобализации», даже, несмотря на то, что в последние годы многие прежние союзники компартии из числа этих сил, от зюгановцев отошли и стали действовать самостоятельно. На Западе это учли. Учли и то, что массовое обнищание населения в странах реставрированного капитализма не позволит быстро добиться ликвидации компартий. С ними приходилось считаться, хотя в период с 1991 по 2000 гг. в России и на Украине, практически во всех других странах СНГ, неоднократно принимались попытки их запрета под тем или иным предлогом. Победа коммунистов в Молдавии на президентских выборах тут скорее исключение из правил, чем закономерность. Да и не долго побыл Воронин в президентском кресле — очередная «оранжевая» революция заставила его отступить даже после победы на выборах и объявить пересчет голосов. Ну, а там дальше все пошло по сценарию украинского майдана.

Такие же сценарии заготовлены для каждой страны, где может произойти реставрация коммунизма, а вероятность такого поворота не исключена при условии резкого обострения экономического кризиса. Готовы ли к этому коммунисты РФ и других стран СНГ? Компартии, возрожденные средним партийным звеном после предательского самороспуска КПСС ее бывшими лидерами, получили поддержку не только ветеранов, военнослужащих, бедствующих слоев населения и патриотической интеллигенции, но и со стороны, казалось бы, вовсе «неподходящих» союзников. В РФ вместе с коммунистами выступали представители казачества, ряд православных иерархов, националистические лидеры, сторонники панславизма. События октября 1993 года в России показали, что на постсоветском пространстве все еще существует риск гражданской войны. Архитекторы глобализации не могли допустить такого рода социальных катаклизмов. После 1993 года был взят курс на постепенную маргинализацию компартий путем их дробления, дискредитации, финансового удушения, информационной изоляции и др. Акценты были смещены. Началась вторая «холодная война». Массированная информационная и идеологическая обработка населения с помощью подконтрольных реформаторам и олигархам СМИ, использование жульнических технологий в ходе президентских и парламентских выборов позволили к 2000 году оттеснить коммунистов и их союзников в национальных парламентах в парламентское меньшинство. В немалой степени дискредитации коммунистических идей способствовали сами новые партийные номенклатурщики, интегрировавшись во власть. Чего стоит один только флирт руководства КПРФ с олигархами! И только бы это! Выше говорилось о том, как бывший первый секретарь Орловского обкома КПСС Егор Строев, став Председателем Совета Федерации, а затем губернатором Орловщины, превратил этот край в свою криминальную вотчину, где правили воровские авторитеты и коррупционеры. И он не одинок. О том, чем «прославили» КПРФ бывшие партийные бонзы вроде Тулеева и Максюты еще будут вспоминать не раз. Антикоммунисты активно используют такие «показательные примеры». Кстати не случайно, что и после победы Медведева, несмотря даже на его призывы уважать историю России, в том числе достижения советского периода и победу в Великой отечественной рассматривать, как победу во имя России и ее величия, антисоветская пропаганда по всем каналам российского телевидения лишь усилилась. Направлено все это в первую очередь на обработку молодежи, чтобы предотвратить ее увлечение левыми идеями. И само собой — на изоляцию компартии. Где теперь «красные губернаторы» и их «красный пояс», которым потрясал Г.Зюганов? Где боевая красная фракция в Думе, составлявшая едва ли не большинство нижней палаты? Где массовая поддержка коммунистов на выборах во все органы власти? Лидеры КПРФ растеряли все эти позиции за какие-то шесть-семь лет — с 1993 по 2000 г.

Техника раскола сработала. Распался Народно-патриотический союз России (НПСР), в котором КПРФ играла ведущую роль. Расколота была аграрная партия, прежде поддерживавшая коммунистов. Отошло от партии Движение в поддержку армии. На президентских выборах 2000 года у лидера КПРФ отобрали голоса не только правые, но и его бывшие ближайшие соратники по НПСР и КПРФ — Тулеев и Подберезкин. По второму разу противники коммунистов победили на президентских выборах по всему СНГ в 1999–2000 гг. Сказался и фактор прихода к избирательным урнам нового поколения деидеологизированной молодежи — уже голосовали те, кому в 1991 году было всего 9 лет.

В России искусственно созданный ура-патриотический угар в связи с войной в Чечне сыграл на руку правым и заставил часть электората «красного пояса» поддержать Путина. После победы на выборах в Думу и президентских выборов 2000 года правые силы России получили внушительную монополию на власть. На Западе сразу же после избрания Владимира Путина на пост Президента РФ с надеждой заговорили о том, что он станет «российским Пиночетом». Но Россия — не Чили. Население в массе своей, хотя и не поддерживает активно компартию, все же придерживается левых взглядов и ностальгирует по советским временам. Вот почему еще до избрания Путина его политические стратеги предложили коммунистам своеобразное партнерство — создание якобы «двухпартийной» системы по американскому образцу, в которой сформируется более широкий, чем нынешний СПС, союз правых сил и столь же многоликий союз левых сил (КПРФ, аграрии, ДПА, социал-демократы во главе с Горбачевым, российские социалисты всех мастей, а там, чем черт не шутит, и Ампилов, и Лимонов, и др.). По-своему воссоздавалась ситуация, существовавшая в РСДРП до революции 1917-го, когда Ленин был вынужден, чтобы спасти партию, заявить, что необходимо «прежде, чем объединиться, решительно разъединиться». Зондировалась даже возможность вхождения КПРФ в пропутинский блок «Единство». Совместные действия КПРФ и этого блока при выборах Селезнева на пост спикера и при распределении думских руководящих должностей вызвали немедленные обвинения правых и центристов в сговоре КПРФ с Путиным. В Кремле, однако, сценарий такого сговора понравился. Началось повсеместное переманивание сначала «красных губернаторов», а затем и менее сановных коммунистов в «Единство», а затем в созданную на его базе «Единую Россию». Щедро раздавались обещания ввести коммунистов в новое правительство Путина. По сути, для КПРФ был заготовлен тот же вариант, который был во Франции применен для ФКП — вхождение в правительство левых сил и «разделение ответственности» за его политику укрепления буржуазного государства. Для коммунистов России такой вариант уже был опробован с вхождением Маслюкова в правительство Е.Примакова при Ельцине. Они составили, как говорят специалисты, «самый либеральный бюджет за всю историю РФ». Это привело коммунистов только к «потере лица». К еще большей потере лица привело разоблачение связей КПРФ с олигархами — включение их в партийный список, зондаж Березовского в попытке получить от него финансовую поддержку и т. д. КПРФ вырастила в своих рядах собственных олигархов, таких, как русско-кипрский предприниматель Видьманов, как содержатель игорного дома Владимир Семаго, впуталась в связи с криминалом. Да и авторитет Зюганова не растет, когда он нахваливает Медведева с Путиным, а его фракция голосует в Госдуме за антинародные законы, представленные правительством. Но — такова цена интеграции оппозиции, вхождения КПРФ во власть.

Не менее опасна и социал-демократизация коммунистов со всеми вытекающими последствиями. Это в руководстве КПРФ понимают и официально от такого пути отказываются. Но, если основная ставка сделана на приход к власти на очередных выборах в рамках пока что аморфного «союза левых и патриотических сил» и «мирным путем», КПРФ, так или иначе, примет не только методы, но и платформу социал-демократов, в лучшем случае — левых социалистов. Встав в «очередь» за властью, КПРФ будет ждать эту власть до греческих календ, теряя свое влияние и своих последователей от выборов к выборам, чтоб собственно и происходит, если посмотреть результаты выборов 2000, 2004 и 2008 гг. В конечном итоге этакое парламентское «великое сидение» приведет КПРФ к той же участи, которая постигла в двухпартийной системе Англии партию «вигов», чье место успешно заняли лейбористы. Что следует делать, чтобы этого не случилось?

КПРФ надо определиться. Надо понять, что за партию она собой представляет сейчас после участия в многообразных союзах, «соборах» и движениях, которые не могли не оставить своих черных следов на ее красных знаменах. Идеологическая путаница, идейная неразборчивость лидеров партии стали предметом насмешек известных пародистов вроде Задорного. Он рассказывал в одной из своих юморесок о бизнесмене-коммунисте, который вел свою избирательную кампанию в 1999 году (выборы в Думу) на деньги православной церкви. Задорнову не откажешь в наблюдательности.

В своих публичных выступлениях и печатных трудах многие лидеры КПРФ вообще стараются избегать таких слов, как «коммунизм», «социализм», «борьба классов» и т. д. Не вдаваясь в подробности и примеры, скажу лишь, что словарь коммунистической фразеологии у лидеров КПРФ очень беден, равно как и в печатных органах КПРФ. Газета «Правда» вообще оказалась на грани гибели — до нее долгие годы никому не было дела. В последнее время она специализируется в основном на прославлении Зюганова и его «трудов», а также на полемике с его критиками. Популярность ее, увы, невелика. «Советскую Россию» коммунистическим органом, если и можно назвать, то с большой натяжкой. Коммунистической пропагандой там, в традиционном понимании этого слова, и не пахнет. В идеологической обойме КПРФ появились такие понятия, как «соборность», «духовность», «государственник» и пр. Немало взято и из словаря Православной Церкви, из трудов Ильина, Бердяева и др. идеологов русского патриотизма и российской государственности. Это перспективное направление, но вряд ли совместимое с коммунистической идеологией. Государственность — тот конек, который коммунисты могли бы использовать в борьбе за создание русского национального государства, даже возглавить эту борьбу, не отрекаясь при этом от идеи социальной справедливости, которая чрезвычайно популярна в обществе.

Борьба за власть в КПРФ, прежде всего за лидерство, привела ее к нескольким расколам и даже к одному альтернативному съезду. Последнее обстоятельство заставило Зюганова обратиться к власти за помощью и убедить ее не признавать «раскольников». И помощь оказали. Ясно — не без учета сервильности лидера коммунистов. В Кремле его ценят за то, что он неизменно принимал сторону власти в ее противостоянии с народом. В 1991 году Зюганов заставил партию ратифицировать предательские беловежские соглашения. В октябре 1993-м уговаривал коммунистов не выступать против власти и в осажденном Белом доме не появился. В 1996 году добровольно сдал свою победу на президентских выборах в пользу Ельцина. Что ж, за все надо платить. Особенно за вспомоществование власти в деликатных партийных вопросах. Партию последние годы постоянно лихорадит. Ушли из ее руководства такие личности, Геннадий Селезнев, с КПРФ порвал отношения лидер НПСР Семигин. А уж «красные» губернаторы в ряды единороссов вливались неоднократно. Соответствующая проводилась и политика в «красном поясе», который теперь полностью исчез. Готовность этих народных избранников «лечь» под власть сразу же после избрания поражала даже видавших виды перевертышей. Примеров можно, в общем, приводить много.

Что собой представляет сейчас КПРФ в реальности? Если сравнить программные документы КПРФ последних съездов, с известными всем нам по учебникам программными документами большевиков периода революции и гражданской войны, то нынешние коммунисты не потянут даже на меньшевиков и эсеров. Кроме абстрактного обещания «восстановить» некие «социалистические идеалы» и «вернуть народу награбленные у него богатства» ничего революционного в этих документах КПРФ нет. Правда, в уже цитировавшемся труде Зюганова «На переломе» есть такой радикальный пассаж: «Люди должны понять, что выкорчевывание коррупции невозможно без ломки всей нынешней государственной машины, без наказания тысяч верных слуг и столпов рыночной демократии. Рано или поздно это придется сделать. КПРФ считает, что, чем раньше и решительнее, тем лучше». (Г.Зюганов. На переломе. С. 424.) Но неужели лидер КПРФ полагает, что слом нынешней государственной машины РФ возможно осуществить «мирным путем»? Это — иллюзия, тем более непростительная для стратега революционных перемен. А причина таких иллюзий все в той же размытой и рыхлой идеологии посткоммунизма.

В предвыборной платформы КПРФ говорили о намерении партии восстановить уже не Советскую власть, а некую «народно-патриотическую власть». Программа деприватизации и восстановления госсектора в РФ вполне могла быть принята на вооружение любой социалистической партией. Тем более что рядом с этими тезисами соседствовало обещание заботиться о… национальном предпринимательстве и защите иностранных инвестиций. Программа, в общем, и целом, разумная, но никак не коммунистическая. Закономерно задается вопрос в силу всего этого — а правомерно ли именовать КПРФ партией коммунистической?