Чтение онлайн

Байтс, начальник отдела, и Лейдлер, начальник охраны, вызвали его для собеседования. Они сидели рядом за большим письменным столом, когда Хаперни, шаркая ногами, вошел в кабинет и мигая уставился на них сквозь толстые стекла очков. Байтс взял из стопки лист бумаги и положил его перед собой.

– Мистер Хаперни, я только что получил вот это. Ваше прошение об отставке. В чем дело?

– Я хочу уйти, - ответил Хаперни.

– Почему? Вы нашли себе лучшее место где-нибудь еще? Мы должны это знать.

Хаперни начал переминаться с ноги на ногу. Вид у него был довольно несчастный.

– Нет, я не нашел еще другой работы. Да я и не искал. Пока что нет. Может быть, потом.

– Тогда почему вы решили уйти?
– спросил Байтс.

– С меня довольно, - сказал Хаперни смущенно и взволнованно.

– Довольно?
– скептически переспросил Байтс.
– Довольно чего?

– Работать здесь.

– Давайте говорить прямо, - настаивал Байтс, - мы вас ценим. Вы работаете здесь уже четырнадцать лет. До сих пор вы, казалось, были довольны. Ваша работа считалась первоклассной, и никто никогда не критиковал ее или вас. Если вы будете продолжать в том же духе, то обеспечите себя до конца своих дней. Вы действительно хотите отказаться от выгодной и интересной работы?

– Да, - подтвердил Хаперни.

– И ничего не имеете лучшего в перспективе?

– Именно так.

Откинувшись на спинку стула, Байтс задумчиво уставился на него.

– Знаете, о чем я подумал? Вам стоит показаться врачу.

– Я не хочу, - ответил Хаперни.
– Более того, мне это не надо и я не буду этого делать.

– Врач может просто определить, что вы страдаете от истощения нервной системы в результате того, что много и упорно работаете. Он, вероятно, просто порекомендует вам долгий и полный отдых, - не сдавался Байтс.
– Вы сможете тогда взять оплачиваемый отпуск. Поехать куда-нибудь в спокойное местечко, порыбачить, и в положенное время вы вернетесь такой же блестящий, как миллион долларов.

– Я не интересуюсь рыбалкой.

– Какой же черт вас тогда интересует? Что собираетесь делать после того, как уйдете отсюда?

– Поеду куда глаза глядят, попутешествую немного. Я хочу быть свободным и ехать куда хочу.

Нахмурившись, вступил Лейдлер:

– Вы хотите выехать из страны?

– Не сразу, - ответил Хаперни.

– Из вашего персонального дела видно, что вы еще ни разу не запрашивали заграничного паспорта, - продолжал Лейдлер.
– Я должен вас предупредить, что придется ответить на много нескромных вопросов, если вы вдруг запросите паспорт на выезд. Вы были допущены к информации, которая может быть полезна врагу. Правительство не может игнорировать этот факт.

– Вы хотите сказать, что я намереваюсь торговать этой информацией?
– спросил Хаперни, слегка покраснев.

– Совсем нет. По крайней мере, ни при этих обстоятельствах, - горячо заявил Лейдлер, - на данный момент ваша репутация безупречна. Никто не сомневается в вашей преданности. Но…

– Что “но”?

– Обстоятельства могут измениться. Парень, который просто ездит по стране, без работы, без каких-либо источников доходов, в конце концов оказывается перед финансовой проблемой. И тогда он получит свой первый опыт в испытании бедностью. Его принципы начнут меняться. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Я найду работу когда-нибудь, где-нибудь, когда я буду для этого готов и здоров.

– Ах так!
– вмешался опять Байтс, ехидно подняв брови.
– Как вы думаете, что скажет босс, к которому вы обратитесь с вопросом, не нужен ли ему специалист по глубокому вакууму?

– С моей квалификацией я могу и мыть посуду, - заметил Хаперни.
– Если вы не возражаете, я бы хотел решать свои проблемы сам, на свой манер. Это ведь свободная страна, не так ли?

– Мы просто хотим внести ясность, - с угрозой в голосе сказал Лейдлер.

Байтс глубоко вздохнул и решил:

– Если парень настаивает на том, чтобы стать сумасшедшим, то мне его не остановить. Так что я принимаю его отставку и передаю его дело в штаб-квартиру. Если они решат, что его надо пристрелить до рассвета, это будет на их совести, - он махнул рукой.
– Хорошо, идите, я все сделаю.

Когда Хаперни вышел, Лейдлер сказал:

– Ты заметил его лицо, когда ты сказал, что его надо пристрелить до рассвета? Мне оно показалось чересчур напряженным. Может быть, он чего-то боится?

– Воображение, - возразил Байтс.
– Я видел его в этот момент, он выглядел вполне нормально. Я думаю, что он просто поддался естественному зову природы.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Он просто задержался в сексуальном развитии, а сейчас созрел. Даже в сорок два не поздно заняться тем, чем занимаются в юности. Бьюсь об заклад, что он пустился отсюда во весь галоп, как разгоряченный бык. И так и будет скакать, пока не наткнется на подходящую самку. Тогда он ею воспользуется по прямому назначению, остынет и захочет вернуться на свою работу.

– Возможно, ты и прав, - согласился Лейдлер, - но я бы на это свои деньги не ставил. Я нутром чую, что его что-то беспокоит. Хорошо бы узнать, что тому причиной.

– Не тот тип, чтобы волноваться, - заверил его Байтс.
– Никогда таким не был и никогда не будет. Все, что он хочет, это поваляться с кем-нибудь на сене. А против этого нет закона, не так ли?

– Иногда я думаю, что такой закон не мешало бы принять, - загадочно возразил Лейдлер.
– Во всяком случае, когда высококвалифицированные специалисты вдруг впадают в лирику, я не могу рассматривать это просто как начало брачного сезона. Здесь могут быть более глубокие причины. Нам надо знать о них.

– И что?

– За ним надо вести наблюдение до тех пор, пока мы не убедимся, что он не нанесет никакого вреда и не намерен это сделать в будущем. Пара агентов из контрразведки потаскается за ним это время. Это, правда, стоит денег.

– Не из твоего же кармана, - заметил Байт.

– Конечно, нет.

– Так что волноваться?

Новость об отставке Хаперни растеклась по центру, но обсуждалась как бы между прочим. В столовой Ричард Брансон, металлург из зеленого отдела, упомянул об этом своему сослуживцу Арнольду Бергу. В дальнейшем они будут участниками весьма таинственных событий, но тогда ни один из них об этом еще и не подозревал.

– Арни, ты слышал, что Хаперни собрался слинять?

– Да, он сам мне об этом сказал несколько минут назад.

– Гм, неужели задержка с результатами по его тематике настолько выбила его из колеи? Или, может, ему где-нибудь предложили большие деньги?

– Нет, - возразил Берг.
– Он сказал, что устал от режима и хочет какое-то время пожить свободно. В нем просто проснулся цыган.

– Странно, - пробормотал Брансон.
– Он никогда не казался мне непоседой. Всегда выглядел неподвижным и прочным, как скала.