Чтение онлайн

Хендерсон с изумлением уставился на него:

– Ты хочешь сказать, что ты действительно настоящий убийца?!

– Так меня уверяет моя безупречная память.
– Брансон подождал, - пока его собеседник переварит эти слова, потом резко закончил: - Но моя память врет бессовестным образом.

Наполовину выкуренная сигарета выпала из руки Хен-дерсона. Он наклонился, чтобы поднять ее, и чуть было не сунул в рот горящим концом, потом перевернул и глубоко затянулся. Но дым попал не в то горло, и Хендерсон закашлялся. Наконец он смог выговорить:

– Давай поставим точки над “i”, Брансон. Ты виновен или нет в этом убийстве?

– Моя память меня уверяет, что да. Она мне описывает его в мельчайших подробностях. Я как сейчас вижу рассерженное лицо этой девушки, когда мы орем друг на друга. Я прекрасно помню, как менялся цвет ее лица, пока она лежала у моих ног и умирала. Я помню ее безразличное мертвое лицо, я прекрасно все помню. Это свежо как на фотографии, как будто все это произошло неделю или две назад. И у меня родилась теория: все это так живо в моей памяти потому, что это действительно случилось неделю или две назад.

– Что ты мелешь? Ты только что сказал, что сделал это двадцать лет тому назад.

– Это говорит моя память. Повторяю, что моя память умелый и умный лжец.

– Откуда ты это знаешь?

– Факты ей противоречат. Или, точнее, отсутствие фактов. Они хором утверждают, что я никогда не совершал этого преступления.

– Какие факты?
– спросил Хендерсон, безуспешно стараясь скрыть свой интерес.

– Я набрался смелости и сбежал. Я был перепуган и, очевидно, был в полной уверенности, что движущуюся цель труднее поразить. Я мог бежать куда угодно, но я сделал то, что любят приписывать преступникам и что они делают в настоящей жизни исключительно редко: я побежал на место преступления.

– А, - сказал Хендерсон, наклонился к собеседнику, полный внимания, и не глядя затушил сигарету, - и что тогда?

– Я не нашел никаких доказательств.

– Никаких?

– Абсолютно никаких. Я убил эту девушку в пригороде маленького городка под названием Бельстон. Знаешь такой?

– Нет.

Брансона, казалось, почти огорчил такой ответ, но он продолжал:

– Я приехал в Бельстон и разговаривал с жителями, которые провели там всю свою жизнь. Они ничего не слышали о недавно открытом убийстве. Я обошел все окрестности, стараясь найти то место, но не нашел, не нашел даже ничего похожего. Я просмотрел подшивки всех старых газет, я просмотрел их за целый год и там тоже не нашел ни строчки о недавно открытом преступлении.

– Может быть, ты поехал не в тот Бельстон?
– предположил Хендерсон.

– Я тоже подумал об этом и проверил по национальному Справочнику. Есть только один Бельстон.

– Ну хорошо, может быть, ты перепутал название. Может быть, это было место с похожим названием.

– Моя память говорит, что это был Бельстон, и ничто Другое.

Хендерсон задумался, потом покачал головой.

– Послушав тебя, можно подумать, что твоя память играет с тобой страшные шутки.

– Чертовски верно, - согласился Брансон со странной интонацией.
– А твоя?

Резко вскочив на ноги, Хендерсон воскликнул:

– Что ты имеешь в виду? При чем тут моя?

– Ты помнишь девушку по имени Элайн Лафарж?

– Никогда не слышал о ней, и это истинная правда, Брансон.
– Хендерсон начал расхаживать взад и вперед по комнате, держа руки за спиной и сосредоточенно сдвинув брови. Было совершенно очевидно, что он находился в крайнем напряжении.
– Это та женщина, которую ты убил?

– Да.

– Тогда почему я знаю про нее?

– Я надеялся, что ты убил ее тоже, - сказал Брансон спокойно.
– Это открыло бы нам обоим глаза на происходящее. Вместе легче разобраться, как мы дошли до этого и как нам лучше с этим справиться.
– Он внимательно наблюдал, как Хендерсон мечется по комнате, словно загнанный зверь.

Наступила долгая напряженная тишина. Внезапно Брансон спросил:

– А кого ты убил, Хени?

– Ты с ума сошел?
– выдохнул Хендерсон, резко остановившись.

– Вполне возможно, но если я и сошел с ума, то это произошло далеко не со мной одним. Многие покинули институт за последнее время при загадочных обстоятельствах. У меня данные из достоверного источника, что другие институты теряют персонал тоже. И никто не может сказать, почему это происходит. Я кг сам не мог понять всего этого. Но теперь все иначе. Я один из таких сбежавших и знаю, что заставило меня изображать напуганного кролика. Каждый человек знает свои собственные причины пуститься в бега, но мало кто знает причины, которые заставили пуститься в бега другого. Некоторые даже не догадываются, что есть и другие жертвы.

– Я догадывался, - тихо сказал Хендерсон, ковыряя носком ботинка ковер.
– Я был еще там. когда некоторые из них сбежали.

Не обращая внимания на его слова, Брансон продолжал:

– Я многое проверил. Возможно, у меня более подозрительная натура, чем у других, черт его знает. А может, эта идея взяла меня не так крепко, как других. У меня не было норы, в которой я мог бы свернуться калачиком и отсидеться, и я не знал, что мне еще делать. Вообще какими бы ни были причины, но я приехал в Бельстон. Я проверил все, что мог, и обнаружил, что считаю себя виноватым в преступлении, которое никогда не совершалось.

– Для чего ты мне все это рассказываешь?

Когда Брансон отвечал, он внимательно следил за выражением лица собеседника.

– Если все исчезнувшие бросились в бега по таким же причинам, как и я, то им неплохо было бы вернуться на место преступления и поискать доказательства своего преступления. Могу поклясться, что это было бы очень результативно. То, что они там найдут, точнее, не найдут, подействует на них так, что у них волосы встанут дыбом. И это поможет им докопаться до самой сути, если, конечно, они сумеют объединить свои усилия и все сопоставить.

– Поэтому ты и приехал ко мне?
– спросил Хендерсон.

– Да.

– Ты сумел найти еще кого-нибудь?

– Нет. Они исчезли в никуда. Я нашел тебя только по счастливой случайности. Я думаю, что это была такая счастливая случайность, что было бы очень обидно упускать ее. Но это мне ничего не даст, если мы не будем откровенны оба.

– Этот шаг сделал ты, не я.

– Знаю. Я рассказал тебе о своих причинах и могу дать прекрасный совет: если на твоей совести что-нибудь есть, то лучше проверь-ка это со всей тщательностью. Ставлю десять к одному, что никак не сумеешь этого доказать, хотя твои память и сознание будут убеждать тебя в обратном.

– Я не считаю твою проверку убедительной, - возразил Хендерсон.
– На твой взгляд, она стопроцентна, но если бы я был в твоей шкуре, то на этом бы не остановился. В конце концов, ты ищешь доказательство, что свихнулся, потому что свихнувшимся быть приятней, чем виновным. Для меня надо было бы несколько больше, чем доказать такими пустяками, что я чокнутый.

– Не могу не согласиться с тобой, - заявил Брансон.
– Завтра я собираюсь окончательно решить эту проблему.

– И как же?