Чтение онлайн

— Оладушек изволите откушать, Андрей Прохорович? — услужливо спросила кухарка, приблизившись к управляющему.

Андрей обратил благодарный добрый взор на пожилую женщину и глухо заметил:

— Да, Матрена попробую, спасибо.

— Сейчас подам, — довольно кивнула та и поспешила к плите.

Елагин вновь нехотя перевел глаза на трех молодых девок, которые стояли неподалеку. Они то и дело, бросали на него долгие призывные взоры и как-то глупо хихикали, перестав резать овощи. Чувствуя, что это повышенное внимание совсем ему не по душе, Андрей, не выдержав, строго вымолвил:

— У вас что, дел нет? Что уставились-то, на мне узоров нет!

Молодой человек поочередно зыркнул на них ледяным недовольным взглядом, и девушки отвернулись, продолжая делать свои дела. И лишь Проша, явно не смутившись от выпада Елагина, как-то криво усмехнулась, но так и продолжала глазеть на него. Матрена быстро поставила перед молодым человеком большую тарелку с горячими оладьями и глубокую миску со сметаной. Андрей чуть отлил в свою тарелку. Взяв оладушку, он, обмакнув ее в сметану, откусил.

Проша, так и не спуская с Елагина внимательных заискивающих глаз, медленно подошла к молодому человеку. Остановившись через стол от него и глядя в упор на Андрея, проворковала:

— А че это вы, Андрей Прохорович, сегодня у нас такой красивый? Побрились никак?

— Не твоего ума дело, — пробубнил Андрей, смутившись, и уткнулся глазами в тарелку. Он взял вторую оладушку.

— Никак жениться надумали? — вдруг громко произнесла Проша. Елагин метнул на нее предостерегающий хмурый взор и вновь уткнулся взглядом в тарелку, проигнорировав наглый вопрос девушки. Остальные девки глупо захихикали, вновь уставившись на Елагина, а Матрена охнула.

— Прошка, сходи на двор, зелени мне нарви, — велела ей строго кухарка, видя, что обнаглевшая Прасковья прямо прилипла к управляющему и не дает ему спокойно есть. Но та даже не сдвинулась с места, а нагло уселась на скамью напротив Андрея и, как-то уж больно призывно улыбнувшись, произнесла:

— Так вы меня в жены возьмите, Андрей Прохорович. Уж я бы вовсе не против была…

— Прошка! — возмутилась Матрена.

Елагин же, подняв взор на Прошу, вмиг рассердился и, испепеляя девицу злым взглядом, прочеканил:

— Всыпать бы плетей по твоему длинному языку, может, тогда помолчишь немного.

— Только стращать и умеете, — проскрежетала обиженно Проша. — А может, я так смогу зацеловать, что вовек другую девку не захотите…

— Ты что, совсем ошалела? — грозно произнесла Матрена и, подойдя к девушке, со всей силы стукнула ее половником по плечу. — Иди на двор, кому сказала! Дай спокойно поесть Андрею Прохоровичу!

Елагин холодно и безразлично усмехнулся и вновь опустил глаза в тарелку. Проша тут же взвилась с места и почти бегом устремилась на двор. Матрена же, увидев, что пальцы правой руки молодого человека изранены, а платок насквозь пропитался кровью, воскликнула:

— Позвольте, я перебинтую руку вам, Андрей Прохорович?

— Буду признателен вам, Матрена Никитична, — ответил тихо Андрей, печально улыбнувшись женщине.

Прошло три дня. Как и накануне с позволения Урусова, Груша с утра занималась цветами в оранжерее. Константин в настоящее время довольный, умиротворенный по утрам после завтрака занимался делами: решал разные вопросы с поверенными, принимал просителей, разбирал корреспонденцию. Весь последний месяц по причине нездоровья князя и его постоянного хмельного дурмана дела оставались в беспорядке. Теперь же, получив желанную девушку и ежедневно наслаждаясь ее обществом, сладостной близостью и осознанием того, что Груша полностью принадлежит ему, Урусов вновь начал заниматься делами своих имений и предприятий.

От нечего делать Груша выпросила у Константина позволения по утрам до обеда возиться в старой оранжерее с цветами. Здесь девушка была истинно счастлива. С любовью пересаживая, обрезая и облагораживая розы, пионы и другие растения, она словно погружалась в иной мир. Мир ее счастливого детства, радужных грез и былого. Здесь, среди зеленых благоухающих растений-друзей, ее не посещали ни удушливое состояние тревоги от того, что она, забыв про девичью честь, стала любовницей князя, ни гадливое чувство неприязни, которое возникало у нее, едва Урусов оказывался рядом. Наконец, здесь, в этом зеленом мире, не было злобы Андрея, который за последние три дня просто измучил ее своими обидными словами.

Елагин всегда появлялся неожиданно, как и в первый день, у липы. Позавчера, например, она повздорила с ним на конюшне, когда собралась покататься верхом. Отчего-то в этот момент там появился Андрей и долго не давал ей взобраться на кобылу, которую уже оседлал для нее Степан. Елагин ни с того ни с сего привязался к ней и вырывая из ее рук уздечку, как-то зло заявил, что дворовые девки не имеют права ездить верхом, как барышни. Груша вступила с ним в перепалку, заметив, что это не его дело. А в ответ молодой человек наговорил ей кучу гадостей, упомянув про ее недостойное, вульгарное поведение. Девушку спасло только появление Степана, увидев которого, Елагин мгновенно ретировался из конюшни.

Вчера же Груша наткнулась на молодого человека в темном коридоре, когда шла от Агафьи в гостиную. Девушка невольно охнула от испуга, когда высокая широкоплечая фигура Андрея появилась у нее на пути. Груша попыталась обойти Елагина, но молодой человек выставил руку в проход и начал указывать на то, что она оделась к ужину невозможно вызывающе. Девушка, опешив, выпалила в ответ, что не хочет говорить с ним. И Елагин процедил, что она надела это вульгарное платье с большим вырезом специально, чтобы возбудить Урусова, и явно желая, чтобы князь, как и последние три дня, утащил ее в свою спальню. Мгновенно рассердившись на Андрея, Груша попыталась быстрее уйти от него. Но Елагин схватил ее за талию и, притянув к себе, на ухо с угрозой вымолвил, что следит за ней и, как только князь остынет к ней, уж точно покажет, где ее место. Груша насилу вырвалась вчера и сейчас, находясь в этой тихой оранжерее, печально вздыхала, думая о том, что отношение к ней Андрея поменялось коренным образом. Раньше он был таким вежливым, романтичным и добрым, теперь же молодого человека как подменили, и у Груши складывалось впечатление, что он специально делает все, чтобы испортить ей жизнь.

Уже через неделю все поместье и соседние деревни гудели о том, что Груша стала усладой князя Урусова. Многие крепостные бабы и мужики косо смотрели на девушку, считая ее поведение непристойным. Но были и такие, которые жалели Грушу, понимая, что она всего лишь подневольная девка и барину не откажешь. Татьяна Николаевна, также открыто осуждая Грушу, почти перестала с ней общаться, а вскоре вообще уехала в Москву, довольная тем, что теперь ненавистная крепостная девица, которую мать воспитала подобно дворянке, получила по заслугам. Княжна, естественно, в тайне радовалась падению и унижению Груши, так как чувствовала, что вскорости Елагин возненавидит девушку, а она, Татьяна, едва вернется в поместье, станет утешением для молодого человека.

Константин, как и после первой проведенной вместе с Грушей ночи, был очень ласков с девушкой, постоянно нуждался в ее обществе, то и дело дарил безделушки. Каждую ночь князь настаивал на интимной близости, и Груша, понимая, что от ее поведения зависит дальнейшая судьба, терпеливо выносила все ласковые любовные атаки Урусова, ибо так и жила в комнатах князя.

Сначала стеснительная, испуганная и смущенная, Груша уже через неделю как будто привыкла к близости Урусова, и по настоянию князя даже начала отвечать ему своими ласками и поцелуями, стараясь угодить. Да, как и раньше, девушку мучили его объятья, но Груша, закрыв свою душу и чувства на замок, решила, что этот месяц проживает словно в другом мире, в котором она должна находиться рядом с Урусовым, играя несвойственную ей роль любовницы. Она понимала, все это временно, и оттого научилась не слушать терзаний сердца, которое твердило, что ее положение при князе и интимные отношения с Урусовым неприемлемы и гнусны. Видя в ближайшем будущем лишь долгожданную свободу, Груша готова была заглушить в своем сознании все доводы против этой позорной связи, думая только о том, что вскоре станет вольной как ветер.