Чтение онлайн

Груша опустила глаза и замялась.

— Я потеряла его, — прошептала она тихо.

— Потеряла? — удивился Константин и, приподняв сильной рукой ее подбородок, заглянул в фиалковые глаза. — Опять, поди, отдала нищим?

Груша смущенно и как-то виновато опустила лицо и принялась нервно теребить юбку платья, тихо произнеся:

— Не сердитесь, Константин Николаевич. Вы понимаете, у них недавно кормилец умер, а она вдова с тремя малыми детьми. Как им прожить-то, бедняжкам?

Она подняла свои чудные глаза и мольбой посмотрела на Урусова.

— Грушенька, я же не ругаю тебя, — произнес ласково Константин. — Просто мне не нравится, что ты мои подарки другим передариваешь. Знаешь что, душенька, — начал Урусов, задумавшись. — Раз все равно тебя не удержать, давай я буду каждую неделю давать тебе по пять рублей на милостыню. А ты больше не станешь раздаривать драгоценности. Согласна?

Груша радостно охнула и, обвив руками шею князя, поцеловала его в щеку.

— О, благодарю вас, Константин Николаевич! — воскликнула радостно девушка.

Урусов счастливо улыбнулся ей и проворковал:

— Раньше я и не знал, как выпросить поцелуй у тебя. Если б догадался, сразу же начал бы милостыню раздавать! — пошутил он.

Князь с силой прижал к своей груди девушку и стал властно целовать ее.

— Хотите, я спою вам что-нибудь? — предложила она, чуть отстранившись.

— Спой, Грушенька, сделай милость, — улыбнулся ей Константин. — С удовольствием послушаю.

Она быстро спорхнула с его колен и устремилась к белому открытому роялю.

Зайдя во дворец, Андрей узнал у дворецкого, где находится князь, и направился в сторону восточного крыла дома. Еще издалека Елагин услышал мелодичный чарующий голос Груши, который доносился из музыкальной гостиной. Когда он подошел, через приоткрытую дверь до его слуха донеслось пение:

Трагичные слова романса подняли в душе Елагина целую бурю чувств. Неподвижно застыв у двери, он жадно ловил каждое слово девушки и трепетал. Фразы, которые она пела, как будто отражали его потаенные мысли. Его любовь к Груше в этот момент была так сильна, что Андрею стало не по себе от безумных мыслей, которые вдруг возникли у него в голове. Кровь бешено стучала в висках молодого человека, а голову заполнили дикие страсти, ему хотелось ворваться в гостиную, убить князя и завладеть Грушей. «Отчего же Урусов достоин радости обладать ею, а я должен уйти в сторону?» — думал Андрей.

Вот уже неделю Елагин даже не осмеливался приближаться к девушке, боясь своих безумных порывов. Он не мог ни о чем думать, только о том, чтобы причинить девушке такую же душевную боль, какую причиняла она тем, что устроила себе вольготную жизнь рядом с Урусовым. По вечерам, когда Андрею становилось совсем тошно, он почти до изнеможения работал. Далеко за полночь он падал на постель и проваливался в глубокий тревожный сон до утра.

Когда последний аккорд затих, Елагин несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце и, распахнув дверь в гостиную, вошел.

— Андрей Прохорович, что вы хотели? — Урусов удивленно приподнял брови, увидев высокую фигуру управляющего.

Елагин мельком скользнул взглядом по девушке в алом платье, сидящей за роялем, и холодно произнес:

— Хочу переговорить с вами на счет пирса, Константин Николаевич. Я все рассчитал. Вы посмотрели бы.

— Душенька, я скоро вернусь, не скучай, — сказал ласково князь и, встав с диванчика, направился с Елагиным в кабинет.

Груша, распахнув глаза, отстранено смотрела на покачивающийся над ее головой золотой балдахин. Князь, чуть приподнявшись над ней, сделал еще несколько резких движений, глухо застонав, напрягся всем телом и замер, уткнувшись разгоряченным лицом в ее шею. Своими бедрами она ощущала, как его тело сотрясается в сладостных конвульсиях. Три недели Груша была любовницей Урусова и все это время жила с ожиданием того момента, когда тот наконец устанет от ее близости.

Поначалу неопытная в любовных играх, стеснительная и зажатая, спустя некоторое время девушка и сама научилась отвечать на поцелуи и ласки князя. Иногда она даже получала некое удовольствие от их любовных утех. Но в основном при близости князя существо девушки наполнялось какой-то отстраненностью, и она словно смотрела на себя со стороны. Ей казалось, что это происходит не с ней, а с какой-то другой Грушей. Желая польстить Константину и пытаясь все сделать как надо, она старалась как можно более страстно отвечать на порывы Урусова и даже пару раз искренне радовалась его напору и страстности. Однако теперешнее ласки князя совсем не тронули ее чувств, и ей очень хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

Князь же, наоборот, казалось, с каждым разом упивался их близостью и соитиями все больше и больше. Сегодня после прогулки они вернулись в гостиную, скрываясь от неожиданно начавшегося дождя. Едва они остались одни, Урусов начал свою обычную страстную атаку на ее губы. И Груша после четырехдневного воздержания по причине обычного месячного женского недомогания позволила ему в ласках зайти довольно далеко. Ошалевший от радости, Константин лишь задал краткий вопрос о том, может ли он рассчитывать сегодня на большее, чем просто поцелуи, и, получив от девушки утвердительный ответ, немедля почти насильно уволок ее в свои спальни.

Стремительно захлопнув дверь ногой, он, подхватив Грушу на руки, устремился к высокой кровати. Едва опустив ее на постель, впился в ее рот яростным неистовым поцелуем и начал дикими страстными ласками нежить и разминать все ее тело, стремительно освобождая его от покровов. Уже через некоторое время он с каким-то диким восторгом овладел девушкой, и во время соития из его груди вырывались сладострастные низкие стоны. Раньше даже в конце любовной развязки Урусов не позволял себе подобного. Это было ново для Груши, и она не понимала, отчего Константин так перевозбудился? От четырехдневного воздержания или оттого, что она еще в гостиной, отвечая на ласки, нежно гладила пальцами его волосы и шею.

Груша лежала неподвижно и размышляла над тем, как лучше начать разговор с Урусовым об Илье, который был крепостным из деревни Папино. Девушка поджидала подходящего момента, чтобы попросить князя избавить единственного сына кузнеца от военной службы.

Константин пришел в себя и ласково провел ладонью вверх по ее ножке. Достигнув бедра девушки, его пальцы немного задержались на ее лоне и двинулись к груди. Он склонился над ней, и Груша в который раз отметила, что князь невозможно красив и великолепен. Его мощные плечи и рельефный силуэт груди невольно притягивали взор и заставляли думать о необыкновенной силе, которой обладал Урусов. Однако Груша смотрела на него как на некий редкий экземпляр мужчины, являющийся эталоном красоты, не более. Ее сердце и душу совершенно не затрагивали порывы князя. Мысли девушки, любовные, жгучие и жаждущие, были связаны в эту секунду с темноволосым суровым Елагиным, которого в последнее время ей редко удавалось увидеть, но о котором она день и ночь грезила и мечтала.