Чтение онлайн

— Что-то не так, Михаил Александрович?

Невинский поднял на нее глаза, и Шереметьева увидела в его взгляде гнев, боль, тоску. Анна Петровна подумала, что между Михаилом Александровичем и Мари произошло что-то неприятное, ибо взгляд Невинского не был похож на взгляд влюбленного, счастливого человека, которому рассказали, что у него скоро родится дитя.

— Что ж, я выполнила свой долг, не смею более докучать вам. Прощайте, сударь, — сказала Шереметьева и, быстро поклонившись, направилась к двери, понимая, что только Невинскому решать, что делать дальше. Она сделала для Мари все, что в ее силах. Но заставить Михаила Александровича любить француженку и ее дитя Анна Петровна не могла и прекрасно это понимала.

Графиня уже почти вышла в коридор, как услышала за своей спиной быстрые тяжелые шаги Невинского.

— Вы возвращаетесь домой, мадам? Позволите мне поехать с вами во дворец, Анна Петровна? — мрачно спросил он, поравнявшись с Шереметьевой.

— Конечно же, Михаил Александрович. Буду рада, — ответила графиня, довольно улыбаясь.

После обеда того же дня Машенька собиралась укладывать девочек спать. В этот момент в детскую зашла Анна Петровна. Молодая женщина обернулась к графине, и та подозвала ее жестом. Стараясь не шуметь и ненароком не разбудить девочек, Маша приблизилась к Шереметьевой.

— Милая, ступайте вниз, там вас дожидаются, — таинственно, с лукавой улыбкой велела Анна Петровна.

Она не успела спросить, кто дожидается, так как графиня уже направилась к кроваткам дочерей. Нахмурившись, Маша вышла из детской. Кто мог ждать ее? На миг в ее голове всплыла мысль о том, что, может, Михаил Александрович понял, что она невиновна, и приехал за ними с Андреем? Но эта мысль быстро исчезла.

— Он ненавидит меня. В прошлый раз, едва взглянул в мою сторону, — прошептала она себе под нос, спускаясь по лестнице. Маша спустилась до двери, у которой стояли два лакея, и осмотрелась. Никого более не было видно. Пожав плечами, молодая женщина уже развернулась, чтобы вернуться назад, но вдруг заметила высокую широкоплечую фигуру, стоявшую в темноте, под лестницей, недалеко от перил. Остолбенев, она замерла посреди парадной, не решаясь двинуться. Невинский вышел на свет. Она видела на его лице странное выражение, сочетавшее в себе ненависть, безысходность и тоску одновременно. Маша не понимала, отчего он здесь.

— Я приехал за вами, мадам, — произнес он мрачным голосом, приближаясь.

— За мною? — начала она слабым голосом, боясь поверить в то, что он раскаялся и решил вновь возобновить помолвку.

— Мне стало известно, что вы ждете дитя. И мой долг позаботиться о вас.

Она нахмурилась и спросила:

— Откуда вы узнали?

— Графиня была у меня сегодня, — просто ответил Невинский и пожал плечами. — Анне Петровне вы отчего-то нравитесь, и она беспокоится о вас.

— Вы приехали сюда только ради дитя? — наконец осознала Маша.

— Разумеется, — кивнул Михаил. — Александр отбыл. Николаю будут даны четкие указания относительно вас. Потому вы можете вернуться в мой дом. К тому же я сам прослежу за вами, дабы вы не могли портить моих детей.

Маша вдруг подумала, что Николай и Александр уже давно испорчены, но это вовсе не ее вина. Она опустила глаза от неприятного чувства досады. Невинский вовсе не думал раскаиваться в том, что несправедливо обвинил ее. Нет. Он приехал только ради ребенка и то потому, что Анна Петровна, добрая душа, позаботилась о ней.

— Подите соберите Андрея, — продолжал командовать Михаил. — Одежду можете не брать. Ваша комната не тронута, так же, как и вещи. Там все как и прежде. И, если возможно, побыстрее, у меня мало времени.

Он прищурился, глядя поверх ее головы. Маша сжалась сильнее, ощущая его холодное презрение, и почувствовала тупую боль в сердце.

— Вы напрасно приехали, сударь, — уверенно сказала она. — Я не вернусь в ваш дом.

Не в силах выносить неприязнь, которую выражал его взор, направленный на нее, Машенька направилась к лестнице. Невинский тут же взвился с места и, в три шага приблизившись к молодой женщине, жестко схватил ее за локоть.

— Нет уж, вы тотчас поедете со мной, мадам! — взорвался он, стаскивая ее со ступенек. — Я не позволю вам шататься с моим дитем невесть где!

Маша принялась вырываться из его сильных, жестко вцепившихся в ее руку пальцев. Но у нее ничего не получилось.

— С чего вы решили, что дитя от вас?! — прошипела она, отвечая яростным взглядом на его злой взгляд. — Я ведь, по вашему мнению, изменяла вам с вашими сыновьями? Может, один из них его отец?

Невинский грязно выругался сквозь зубы, но все же заставил себя высказаться в более приличных словах:

— Пусть так! Если это не мой сын, то мой внук! А мои дети и внуки должны жить в моем доме, в достатке! Пусть даже их мать — беспутная девица!

— Отпустите руку, сударь! — прошипела Маша в негодовании.

— Не пущу! — не унимался он.

Вся эта нелицеприятная сцена, когда она пыталась подняться по лестнице, а Михаил стаскивал молодую женщину вниз, была прервана Анной Петровной.

— Мари, поезжайте. Зачем вы упрямитесь? — спросила графиня, спускаясь к ним. — Ваше место в доме Михаила Александровича, он прав.

Маша, наконец, вырвала руку из его цепких пальцев и трагично взглянула на Шереметьеву.

— Подождите нас в чайной гостиной, Михаил Александрович, — предложила графиня, обратившись к Невинскому и указывая на открытую дверь ближайшей комнаты. — Я поговорю с ней.

Михаил кивнул и мгновенно направился в указанную сторону, ощущая, что не в силах сдерживаться. Эта своенравная девица все время не только спорила с ним, но и ни во что не ставила. Он вновь унизился, приехал за нею, предлагал вернуться в свой дом, а она показывала характер.

После недолгих уговоров, понимая, что графиня хочет ей добра, Маша все же согласилась поехать с Невинским. Всю дорогу до его особняка в карете, молодая женщина держалась за руку Андрея и смотрела в окно. Михаил сидел напротив и не спускал с нее угнетающего взгляда.

Ее глаза были опущены, и он видел, что она нервно теребит край своего темного редингота. Ее милое лицо, бледное, прелестное, с опущенными темными густыми ресницами, поджатыми пухлыми губами в обрамлении темных переливающихся волос, казалось ему прекрасным. На протяжении всех этих мучительных месяцев, с того момента, как она ушла из дома, он ежечасно вспоминал ее притягательный образ и лицо. Она, как обычно, была одета во что-то невозможное, темное и невзрачное. Но Михаил очень хорошо помнил совершенные формы ее тела.

Та ночь, когда он мог любоваться ее обнаженным пленительным телом, оставила в сердце неизгладимый след. В памяти быстро воскрес тот совершенный образ стройной длинноногой лани с тонкой талией и выпуклой грудью с розовыми вершинками, лицом с затуманенными синими глазами и облаком черных, разметавшихся по подушке волос. От своих гнетущих дум Невинский невольно нахмурился и ощутил, что сердце бешено стучит. Да, он до сих пор любил ее и хотел обладать этой девушкой. До сих пор она занимала в его душе значительное место. И как Невинский ни был зол на нее, он все же признавал, что это чувство сильнее, нежели привязанность, которую он испытывал к своим детям. Это осознание терзало его ежедневно. Он пытался изменить состояние своей души, постоянно воскрешающей образ Маши, но его сердце было неподвластно разуму.