Чтение онлайн

— Мне нет прощения, — страдальчески прошептал он. — Я был глух. Ведь и Наташа чувствовала, что вы не виновны, а я совсем не хотел ничего слушать. Я как будто ослеп от ревности. Александр все время твердил мне о вашей распущенности, и я, как глупец, верил ему. Теперь я понимаю, как он чудовищно лгал…

Он сильнее сжал Машу в своих объятиях и, словно безумный, стал целовать ее макушку, судорожно сжимая в своих руках стройный стан. Он хватал кисти ее рук, осыпая их обжигающими поцелуями.

— Простите меня, я был таким глупцом.

Маша, чуть успокоившись, открыла глаза и, увидев искаженное страданием лицо Михаила, обращенное к ней, тяжело вздохнула. Она видела, что его глаза выражают муку, раскаяние и безграничную нежность.

— Николай все рассказал мне. Я знаю, что Алекс все подстроил и оклеветал вас, — хрипло сказал он. — Прошу вас, Машенька, скажите что-нибудь. Ваше молчание убивает меня. Или вы уже совсем возненавидели меня?

Она посмотрела на него. Ее глаза, заплаканные и невероятно прелестные, чистые, цвета синего моря в ясную погоду, заворожили его, и Невинский почувствовал, что в горле пересохло. В этот миг он ощутил, что безумно любит ее, и, если она вдруг отстранится и скажет, что ненавидит, его сердце не выдержит удара.

Она судорожно и тихо сказала:

— Я не могу ненавидеть вас…

Михаил тяжело вздохнул и, отрицательно покачав головой, яростно прохрипел:

— Скажите, что простили меня!

Она смотрела на него чистым, пронзительным взором, и он вновь ощутил всю тяжесть своей вины перед ней. Не в силах выдержать немой укор, который читался в ее влажных глазах, Михаил страстно прижал ее к груди. Властно обвил ее стан руками, а горячими губами прижался к ее лбу. Маша никогда не думала, что этот властный, непреклонный человек может просить кого-то о прощении. Она не могла ничего сказать, ощущая, что горло скованно болью и радостью одновременно. Он с неистовством уткнул горящее лицо в ее волосы и еще сильнее сжал руками ее плечи.

— Вы должны простить меня, Машенька. Я был неправ. Я жестоко ошибся. Я люблю вас. Вы носите под сердцем мое дитя. Вы слышите? — Она замерла, вновь узнав прежнего Невинского. Опять неуемный властный характер его выплыл наружу. Михаил чувствовал, что она колеблется и, видимо, не собирается прощать его, раз так упорно молчит. Он понимал, что сам разрушил все светлое, что было между ними раньше. Он вновь приподнял ее лицо, заставив посмотреть на себя, и заявил уже с угрозой: — Подумайте о вашем сыне. Я смогу дать ему все: образование, деньги, положение в обществе. Сегодня же я договорюсь со священником. Завтра воскресенье, и мы сможем обвенчаться. Маша, я все равно не приму вашего отказа. Ваш долг стать моей женой…

— Зачем вы так говорите, Михаил Александрович? Я все это прекрасно понимаю, — пролепетала она. — Я уверена в своих чувствах к вам. Они не изменились. Нечто другое не дает мне покоя.

— Что же это? — с надеждой произнес Невинский.

— Я боюсь того, что вы снова передумаете… И я вновь стану вам неугодна…

— Нет, нет! Этого более не повторится! — замотал он яростно головой. — Я страшно ошибся! Козочка моя, я никогда не сомневался в своей любви к вам. Лишь глупые обстоятельства и лживые слова Александра разлучили нас. Знали ли бы вы, чего мне стоило жить вдали от вас, а последние три недели видеть вас рядом и каждый миг останавливать себя, чтобы не прикоснуться. Сколько раз я хотел попросту забыть про все и, несмотря на ваше мнимое коварство, простить вас. И я думаю, что, если бы Николай не признался, если бы я сейчас не видел, как Александр домогается вас, все равно бы не позволил вам оставить меня. Мне просто понадобилось бы больше времени, чтобы примириться с этим. Вы слишком нужны мне, Маша, чтобы отказаться от вас. Ибо без вас я не могу…

— Я всегда хотела иметь семью, — прошептала она в ответ, не спуская с него ласкового взгляда. — Много детей, любящего мужа, дом…

— У вас все это будет, козочка моя, только слов прощения жду я от вас!

— Я не держу на вас зла, Михаил Александрович, это все, что я могу сказать вам сейчас…

Она подняла руку и ласково провела пальчиками по его виску. Он тут же встрепенулся и, осторожно опустив ее на подушки, склонился над нею и прошептал:

— Вы позволите мне?

Не дожидаясь ее ответа, Невинский впился в ее губы, ощущая, что этого сладостного мгновения ждал многие месяцы разлуки.

Спустя неделю, десятого апреля, в церкви святой Екатерины Михаил Александрович Невинский обвенчался с мадам Мари де Блон, получившей при православном крещении имя Мария.

В тот же день, стоя на паперти у церкви, принимая поздравления от немногочисленных приглашенных, видя ласковые лица Наташи и Андрея, улыбающегося Николая и глаза Михаила, полные любви, Маша чувствовала, что наконец счастлива. Едва чета Невинских села в открытую коляску, оставив детей на попечение Миланьи в другой карете, Михаил вытащил из камзола некую бумагу с гербовой печатью. Протянув ее Маше, он с любовью произнес:

— Это мой свадебный подарок вам, Машенька.

Она раскрыла сверток и, быстро пробежав глазами по строкам, ошарашено посмотрела на мужа.

— Что это, Михаил? — прошептала она глухо.

— Разве усадьба Ильинка на Воронцовом поле в Москве не родовое имение вашей семьи? — спросил он.

— Но откуда вы узнали?

— Я помню вашего отца, Машенька, и выяснил, что было конфисковано казной у вашего семейства семь лет назад. Многое уже не вернуть, но эту усадьбу мне удалось выкупить. И отныне загородное имение ваших родителей вновь принадлежит вам. Как и было много лет назад…

— Вы даже не представляете, что это значит для меня… — прошептала она сдавленным голосом, и ее глаза наполнились влагой.

— Надеюсь, это слезы радости, моя козочка? — заметил Михаил, склоняясь к ее губам. — Летом мы сможем поехать в Ильинку, в Москву, и провести там несколько месяцев вместе с детьми. Вы расскажете нам о ваших родителях.

— Да, это было бы чудесно, — пролепетала счастливо Машенька, прижимая к сердцу драгоценную бумагу.

— Это еще не все. На днях я получил августейший ответ от государя Павла Петровича на мою просьбу о помиловании. Вам и вашему семейству Озеровых даровано прощение императора, и отныне вы не являетесь государственными преступниками. Вы можете открыто называть свое имя и не опасаться за свою жизнь. Через три дня я получу из тайной канцелярии подтверждающие документы.

Пораженно сквозь пелену слез Маша смотрела на Невинского, и с каждой минутой все больше осознавала, что судьба наконец сжалилась над нею и послала на ее пути этого властного притягательного мужчину. Мужчину, который не только разглядел ее страдающее чистое сердце, но и оказался так благороден и честен, что взял ее замуж, полюбив и возвысив тогда, когда она находилась на самом дне общества. А теперь он говорил такие чудесные слова, от которых можно было сойти с ума от неизмеримого счастья. Не в силах выразить ему свою благодарность иначе, она нежно и твердо вымолвила:

— Я люблю вас, Михаил. И чувствую, что только вы сможете сделать меня счастливой.

Маша вдруг ощутила, что драгоценный сапфир на ее груди, спрятанный под подвенечным платьем, как-то странно запульсировал и стал теплым. Она невольно приложила руку к тому месту, где он упирался в ложбинку между грудей, закрытых шелком платья, и непонимающе задумалась, чтобы это значило.

А древний оберег тихо вещал о том, что наконец ему удалось до конца разрушить «темную» карму, которая витала над неспокойной судьбой Маши все эти долгие семь лет. Ведь по роковому жребию предначертанной судьбы она должна была погибнуть еще в Петропавловской крепости. Но тогда заговоренный древний сапфир чудом спас ей жизнь и все эти долгие трудные семь лет боролся за ее существование на этом свете и оберегал Машу, помогая преодолевать невзгоды, жизненные перипетии и невыносимые страдания, которые посылала молодой женщине немилосердная, трагичная судьба, уготованная ей с рождения. И все эти годы древний оберег, дар покойной матушки, не позволял жестокой неумолимой судьбе свершись свою волю и обрести смертельную власть над молодой женщиной, извлекая из глубин души Маши наружу нужные качества для борьбы. Все эти годы судьба испытывала ее, словно проверяя, достойна ли она жить на этом свете, и только теперь, видя стойкость характера, чистоту души и ее доброе сердце, наконец-то сняла с головы Маши невидимый «темный» венец, обещая ей счастливое, покойное будущее…