Чтение онлайн

От досады, в голову Дмитрия стали лезть навязчивые думы о том, чтобы тоже жениться. В тот момент Скарятин не думал, зачем это ему надо. Он просто хотел показать Аглае, что он весьма завидный жених, но только не для нее. Ибо эта наглая девчонка совершенно недостойна его. Его чересчур хорошее отношение к ней было итак чрезмерным, но она этого совершенно не оценила. Итак, Дмитрий утвердился в мысли о том, что ему непременно надобно жениться. И тем самым утереть нос этой неблагодарной девчонке, показав Аглае, что для него, Дмитрия она была лишь забавой.

Наскоро перебрав в своих воспоминаниях всех пригодных девиц на роль невесты, Скарятин остановился на Лачиновой Полине Сергеевне, которая единственная вызывала в нем сильное плотское желание.

Итак, уже четвертого октября, Дмитрий появился на пороге дома Лачиновых, и сделал предложение отцу девушки, Сергею Владимировичу. Лачинов ответил, что ему льстит предложение Скарятина, но имея единственную дочь ему необходимо все хорошо обдумать, и только потом дать ответ. Дмитрий с недовольным видом направился прочь из особняка Лачиновых, но нечаянно в парадной наткнулся на Полину Сергеевну. Все такая же прелестная, с темными переливающимися волосами и ямочками на щеках, девушка, увидев Дмитрия, радостно заулыбалась и спросила, какими судьбами он оказался у них в гостях. Дмитрий, смотря в ее красивое желанное личико, без предисловий выпалил:

– Я говорил с Вашим отцом о Вас, Полина Сергеевна.

– Обо мне? – с воодушевлением заметила Полина.

– Да я просил Вашей руки.

– Ах! – воскликнула Лачинова и едва не лишилась чувств. Дмитрий услужливо подставил локоть, и девушка схватилась за руку молодого человека, чтобы не упасть.

– Однако Ваш отец пока не дал мне положительного ответа, ибо он хочет хорошо обдумать мое предложение, – заявил Скарятин, и показно вздохнул, наградив девушку соблазняющим трагичным взором голубых глаз.

После этих слов Дмитрий быстро распрощался, и покинул особняк Лачиновых. Полина же проводив влюбленным взглядом эффектную фигуру Скарятина в белом военном морском мундире, устремилась в кабинет отца. Влетев словно вихрь, она с порога набросилась на Сергея Владимировича.

– Господин Скарятин сделал Вам предложение относительно меня, папа?

Лачинов поднял глаза на дочь и кивнул.

– Я еще не решил, – коротко ответил Лачинов.

– Папа! – театрально вскричала по-французски Полина. – Я люблю его! Вы должны немедленно согласиться!

– Но дочь, моя… – попытался возразить Сергей Владимирович, но Полина неучтиво перебила его:

– Вы хотите сделать меня несчастной?! Вашу единственную дочь! Вот так Вы любите меня, отец!

Она показно расплакалась, вытирая вмиг набежавшие слезы кружевным платочком. Лачинов тут же вскочил со своего места и начала успокаивать дочь. Но Полина твердила лишь одно, что желает выйти за Скарятина, и если отец не позволит этого ей, то она убежит из дому. Седой Лачинов, который обожал свою единственную дочь, естественно уже через полчаса истерики Полины, согласился со всеми ее доводами в пользу свадьбы со Скарятиным. Уже к вечеру Сергей Владимирович отписал в гостиницу, где остановился Дмитрий, и в письме заявил, что дает согласие на их помолвку с Полиной Сергеевной.

Санкт – Петербург, особняк Скарятиных,

1827 год, Октябрь, 27

Глаше снился тревожный странный сон.

Было невыносимо жарко и душно. Полуденное солнце ослепляло ее. Она чувствовала, что не в силах пошевелиться. Окинув взглядом свои руки и ноги, девушка отметила, что они связаны грубыми веревками. На ней были полупрозрачные странные одежды. Волосы ее, отчего-то распущенные длинными светлыми прядями свисали по ее плечам. Она начала лихорадочно осматриваться по сторонам. Она находилась на небольшом помосте, привязанная к деревянному столбу, рядом с другими плохо одетыми женщинами. Их окружала многолюдная гудящая площадь, пыльная и зловонная. Неприятные лица мужчин проходивших рядом, и злые глаза женщин закутанных с ног до головы в темные одежды, вызвали в девушке чувство страха. Аглая вдруг осознала, что она невольница, и ее выставили на продажу. Совсем недавно она читала книгу о Востоке, и как раз о таких вот рынках, где продавали рабов. Надсмотрщик – толстый грязный араб, с гнилыми зубами, прошелся мимо них, показывая в своих руках плетку. Глаша поморщилась от омерзения, ощущая, что ее руки болезненно ноют от жестких веревок. Послышался знакомый ласковый голос, и Аглая напряглась. Лицо Николая Петровича, с любящими глазами возникло перед ней. Молодой человек, стоял рядом с ней. Он улыбнулся ей и произнес:

– Я освобожу тебя милая…

Аглая вымученно улыбнулась ему в ответ. Молодой человек направился к арабу, видимо решив поговорить с надсмотрщиком об ее выкупе. Вытянув голову как можно сильнее в сторону, девушка проследила несчастным взглядом за широкоплечей худощавой фигурой Николая Петровича в светлом плаще, и в ее сердце забрезжила надежда на спасение.

– Ангел! – грубоватый нахальный голос, заставил Глашу резко повернуть голову обратно. И ее зрачки расширились от испуга. Перед ней стоял Дмитрий Скарятин. Отчего-то он был одет в белую окровавленную рубашку, темные штаны и расстегнутый военный китель Он выглядел, как тогда на берегу, когда она нашла его. Дмитрий оскалился и бесцеремонным движением дернул ткань на ее груди. Девушка ахнула, когда ее правая полная грудь оказалась полностью обнажена. Она попыталась попятиться от него, но уперлась спиной в деревянный столб сзади, к которому была привязана. Скарятин же хищно оскалился, и его рука нагло стиснула ее обнаженную грудь. Приблизив свое лицо вплотную к ее испуганному личику, он с холодной ухмылкой, произнес одними губами:

– Я покупаю эту женщину…

Глаша в испуге замотала отрицательно головой, пытаясь отыскать глазами Николая. Неужели он оставил ее?

Она в ужасе закричала, когда ладони Дмитрия обхватили ее головку, и он приблизил свое лицо к ее губам. Поняв, что он хочет поцеловать ее, она закричала:

– Нет, нет!

Очнувшись от кошмара, Аглая открыла глаза.

Но перед ней было все то же лицо Дмитрия. Его голубые холодные глаза находились всего лишь в нескольких сантиметрах от ее глаз, и девушка осознала, что уже не спит. А молодой человек наяву держит ее голову в своих руках. Скарятин наклонился сильнее и его твердые губы, обхватили ее дрожащий рот. Словно опомнившись, Глаша, отвернула лицо и начала отталкивать его.

– Нет! – воскликнула она, резко сев на кровати, испуганно уставившись на Дмитрия, что стоял перед ней на колене. Глаша не понимала, как он оказался в ее комнате, ведь он уехал еще месяц назад. Скарятин прищурился и поднялся на ноги. Как-то холодно усмехнувшись, он произнес:

– Какой холодный прием. И это после месяца разлуки, моя птичка. Неужели Вы совсем не скучали по мне?

– Что Вы здесь делаете? – охрипшим ото сна голосом пролепетала девушка.

– Вы, наверное, позабыли, что это и мой дом тоже, – заметил Дмитрий ехидно.

Аглая окончательно пришла в себя, и осмотрелась. Вечерние лучи солнца проникали в комнату. Она была в своей спальне, как и час назад. И видимо задремала. Но этот человек, как он оказался здесь? Неужели он вновь появился в ее жизни, чтобы мучить ее? Она видела, что Дмитрий вполне реален, и стоит около кровати, чуть отступив на шаг, и немигающим, горящим взором смотрит на ее грудь. Она перевела взгляд вниз, и ахнула. Ее платье, отчего-то было расстегнуто и спущено. Ее упругая грудь была обнажена. Вмиг покраснев, она начала быстро оправлять платье, недовольно заметив:

– Это Вы ослабили мое платье?

– И что в этом такого? Раньше Вам было приятно, когда я ласкал Вас. И Вам нравилось это ведь так? И еще многое другое… – он коварно улыбнулся и провел рукой по своему бедру.

– Перестаньте. Что Вы себе позволяете?! – нахмурилась она, убирая взгляд с его самодовольного лица. Платье никак не хотело затягиваться.

– И что же я себе позволяю? – ехидно заметил Скарятин. – Кого это Вы поджидали в такой соблазнительной позе? А впрочем, я догадываюсь. Моего брата. Ведь так? Но я просто не мог пройти мимо, когда Ваш сладкий ротик молил о поцелуе, а Ваши прелести были выставлены в таком соблазнительном платье.