Чтение онлайн

Остановившись как вкопанная, Аглая опешила от омерзительной картины, которая предстала перед нею. На широком мраморном подоконнике, с чуть отодвинутой занавеской, сидела графиня Ксения. Ее великолепное пурпурное платье, было задрано до груди, а плечи и грудь молодой женщины, вульгарно оголенные до кончиков сосков, упирались в чернильный сюртук мужчины, стоящего к ней лицом. Быстрые сильные движения мужчины, который стоял между разведенных ног Ксении, вызвали у Аглаи приступ удушья, ибо она мгновенно узнала в кавалере графини, своего мужа. Обвив руками шею Скарятина, Ксения, что-то шептала ему на ухо. Он же, прижимая Васильчикову спиной к оконной раме, совершал свои ритмичные движения, удерживая одной рукой ее ногу, отведенную сильно в сторону. Увлеченные своим действом, Скарятин и графиня не заслышали, как вошла Аглая.

Акт похоти, открывшиеся взору Глаши, заставил ее сначала похолодеть, а затем вызвал в ее сознании шок. Резко прижав ладонь к губам, с которых едва не сорвался дикий ужасный возглас, она попятилась назад. Сделав несколько непроизвольных шагов обратно в темную галерею, она так же тихо прикрыла дверь, как и минуту назад открыла ее. Не соображая, словно в дурном сне, Глаша проследовала весь путь обратно через все мрачные комнаты и медленно вышла к лестнице, которая вела вниз. Невольно упершись телом в холодные мраморные перила, она посмотрела диким взглядом вниз, отметив, что до первого этажа довольно высоко. Она находилась на третьем ярусе, и балкон на котором она находилась, располагался как раз над ярко-освященной широкой парадной.

Перед ее глазами вновь появилась картина соития Скарятина и Ксении, и Глаша до боли закусила губу, сжав в кулак оборку платья. Острая режущая боль наполнила ее сердце, и она ощутила, что ее привычный спокойный мир рушится, словно карточный домик. Осознание того, что Дмитрий мог совершить подобную гнусность, совершенно не боясь того что она узнает, причиняло ей адские муки. В следующий миг она вдруг решила, что ее жизнь кончена, ибо ее муж более не любит ее, раз позволил себе соитие с другой женщиной. Безумная сильная мысль мелькнула в ее голове. И она в решимости уже склонилась над перилами. Ее тело упадет с этого балкона с десяти метровой высоты на блестящий паркетный пол парадной, и все будет кончено.

– Барыня Вам плохо? – раздался справа от Аглаи заботливый голос. Глаша медленно обернула голову и увидела рядом старого слугу с подсвечником в руках. – Вы бы отошли от перил, не дело это, – добавил он, осторожно беря ее за локоть и отводя в сторону.

– Я… я … – залепетала словно в бреду Глаша, ощущая, что непременно должна упасть и закончить эту жизнь, где не было его любви. Однако слуга, видимо смекнул, что она не в себе, и быстро поставив подсвечник на пол, поклонился:

– Позвольте, я помогу Вам спуститься к гостям?

И не дожидаясь ее согласия, лакей почти насильно втиснул ручку Аглаи к себе на локоть и направился к парадной лестнице, что вела вниз. Аглая, сдалась, и словно маленькая девочка, позволила ему себя вести, совершенно потеряв смысл происходящего. Они спустились с лестницы. А затем слуга довел ее до парадной, усадив на один из бархатных диванчиков, которые стояли вдоль стен. Поклонившись, старый лакей исчез так же быстро, как и возник. Аглая сидела в парадной одна, невидящим взором смотря перед собой и прокручивая в своих взбудораженных болезненных мыслях, омерзительную картину измены Дмитрия. В какой-то момент в ней что-то оборвалось и из ее глаз полились молчаливые слезы.

Из гостиной появилось несколько гостей, которые что-то весело обсуждали, тем самым нарушив уединение молодой женщины. Не желая, чтобы бы кто-то увидел, как она плачет, Глаша резко вскочила на ноги и направилась в противоположную сторону. Спотыкаясь о длинное платье, она беспорядочно прошла череду комнат первого этажа, сначала китайскую гостиную, потом биллиардную, где играли мужчины, а затем музыкальную, именно здесь ей случайно повстречался Васильчиков. Не заметив его, Аглая прошла мимо. Однако Александр Григорьевич, проводив ее странным взглядом, устремился вслед за ней, и нагнал молодую женщину в пустынной чайной комнате.

– Аглая подождите, – голос Васильчикова остановил ее.

– Да? – утирая влажные глаза, она нервно взглянула на него.

– Вы плачете, что-то случилось? – произнес он с чувством, делая вид, что ничего не знает.

– Жизнь так несправедлива, – пробормотала Глаша. Ее бледное лицо и блуждающие глаза, обеспокоили поручика.

– Вы вся дрожите. Пойдемте, присядем, – предложил Васильчиков, беря осторожно ее за локоток

Васильчиков помог Глаше сесть в укромном уголке, на канапе у окна в чайной, и взял ее ручку в свои ладони. Он отчетливо видел, что с ней происходит. И прекрасно знал, что тому виной. Ведь именно он задумал всю эту трагедию еще полгода назад. Именно он долгое время уговаривал красавицу сестру приехать на отдых на море. Александр, прекрасно знал, что Скарятин слишком падок на красивых женщин, и вряд ли пропустит мимо себя такой совершенный экземпляр как Ксения. Понимая, что и Ксения, так же падка на статных красавцев, Васильчиков точно рассчитал, что рано и поздно, они должны были увлечься друг другом. Зная, что Дмитрий не устоит перед его развратной напористой сестрой, ибо это еще никому не удавалась, Александр ждал почти несколько месяцев, пока Скарятин колебался. Лишь сегодня его враг, наконец, совершил ошибку, и поручик еще полчаса назад с упоением и черной радостью отметил, как его сестра и Скарятин после танца, вместе поднялись по парадной лестнице наверх.

Остальное дело довершить не составило труда. Он заплатил пару рублей слугам, которые на простой вопрос Аглаи, ответили, где можно было найти мужа. И теперь видимо застав Скарятина в компрометирующей обстановке молодая женщина была просто раздавлена. Васильчиков прекрасно видел, что Аглая не из тех женщин, которая будет мириться с неверностью мужа. И естественно сегодняшняя измена Дмитрия повлечет за собой ее неудовольствие. Раздор в семье Скарятиных будет неизбежен и, значит, счастливая спокойная жизнь Дмитрия Петровича закончится. Возможно, его враг даже будет страдать и, наконец, получит по заслугам. Ибо такой наглый выскочка, как Скарятин не заслуживает счастья. Он Васильчиков, наконец, будит упиваться его муками, и снова вернет себе хорошее расположение духа.

– Что случилось? Расскажите, ведь я Ваш друг, – произнес Александр Григорьевич просяще. Ему неприятно было видеть, как на прекрасном личике Глаши отражается страдание. Однако он знал, что сам виноват в ее страданиях. Его лицемерие оттого, что Аглая не знает, кто приложил руку к измене Дмитрия, и оттого что именно он сейчас утешает ее, показалась поручику чудовищным. Однако он тут же подумал, что Дмитрий сам искал повода для измены. Нет ничего предосудительного в том, что он всего лишь помог вывести низменные желания Скарятина наружу. К тому же, по мнению Васильчикова, Скарятин совсем не заслуживал такой чистой, прелестной и любящей женщины как Аглая.

– Такое унижение, – пролепетала она и, достав платок, уткнула личико в него.

– Отчего-то мне кажется, что Ваши слезы связаны с Дмитрием Петровичем, – произнес он коварно.

Она ахнула, не понимая, откуда Васильчиков все узнал и, испуганно подняла на него глаза.

– Он не достоин Вас, – произнес Александр. – Он даже не понимает, каким сокровищем обладает.

– Не говорите так, я люблю его! Но эта женщина… – пролепетала она, и запнулась.

– Он был с другой женщиной? – словно приговор спросил Васильчиков, суживая глаза, дабы Аглая не заметила темный блеск его взгляда.

Она всхлипнула и кивнула.

– Вы должны отомстить! – выпалил он вдруг порывисто. – Неужели его пренебрежение к Вам не заслуживает достойного наказания?!

– Мстить? Как же, это нехорошо, – пролепетала Глаша. Александр стиснул ее ручку в своих ладонях и страстно произнес:

– Я лишь хочу Вам помочь Аглая Михайловна! Вы должны отомстить ему! И той же монетой!

Он придвинулся ближе к ней, склонился к ее лицу.

– Нет, нет, замолчите! – прошептала она словно в бреду.