Чтение онлайн

— Черт бы вас побрал! — огрызнулся Павел, продолжая тащить его. — Если для вас честь пустой звук, ротмистр, то для меня еще нет. Вы ранены, и мой долг помочь вам. Даже если нам обоим это не нравится.

— Это вы глупец, Корнилов! — прохрипел Самойлов. — Зачем вы пожалели меня? Отчего вы не застрелили меня насмерть, в сердце? Вы ведь могли это сделать и я, наверняка, знаю это!

— Я и сам не знаю… — глухо ответил Павел, он помолчал и только через минуту вымолвил. — Хотел преподать вам урок, ротмистр. Чтобы вы более не зарились на чужих дам. Требую, чтобы вы прекратили преследовать Елизавету Андреевну!

— Не могу вам этого обещать, — вздохнул Алексей.

— Тогда, может, продолжим дуэль? — вмиг ощетинился Павел.

— Я не против, только поднимусь на ноги, — ответил раненый.

— Чудесно! — воскликнул Павел. Через минуту он, наконец, увидел впереди вдалеке экипаж, который их ожидал, и уже мрачно прорычал. — Какого рожна, этот дурень извозчик, уехал так далеко? Сказал же ждать нас у рощи! Терпите, Самойлов, уже скоро.

Корнилов сцепил зубы и вновь тяжело поплелся с раненым на плечах. На их удачу, извозчик вскоре заметил их и быстро подъехал к молодым людям.

Спустя полчаса, Корнилов доставил Самойлова в его особняк на улице Риволи, препоручив тяжело раненого Алексея его денщику. Сам же Павел направился в злачные кварталы Парижа и только через час нашел лекаря, который вытащил пулю из его плеча и обработал его рану. Пуля не задела ни кровеносные сосуды, ни кость, оттого рана была не опасной. Заплатив незнакомому лекарю с лихвой за молчание, Павел вернулся уже к вечеру в особняк графини де Майи, укутавшись в плащ, дабы никто не заподозрил что с ним что-то не так.

Самойлов остался жив, хотя и находился в горячее более недели.

Корнилов, отделавшись легкой раной плеча, уже через три дня вполне сносно себя чувствовал, и, не зная, куда применить себя в ожидании очередного голубя с заданием, посещал ежедневые балы и рауты.

Храп Корнилова раздавался на всю спальню. Молодой человек, развалившись на широкой постели, спал прямо в грязной рубашке, панталонах и сапогах. Солнце уже поднялось, и его лучи наполняли комнату ярким светом, один из легких лучей вклинился в лицо молодого человека. Павел невольно поморщился и, не открывая глаз, протянул руку влево, пытаясь как будто что-то нащупать. Но рядом никого не было. Он осознал, что ее нет и он не может уткнуться лицом в ее шелковые волосы. Он вспомнил, как раньше пока она спала, он перебирал ее волосы, вдыхал их аромат и любовался ее прекрасным лицом. Ее запах. Он тосковал по ее душистому, сладковатому запаху. Прошло уже более двух месяцев, как она в спешке покинула Париж. Он хотел увидеть ее хотя бы на миг, но она была далеко.

С этими мыслями Корнилов, наконец, пришел в себя. Открыв глаза, он сел и тут же застонал, схватившись за виски. Голова ужасно болела. Павел смутно вспомнил, что было вчера ночью: грязный трактир на окраине Парижа, безмерно выпитое вино, какие-то девки. Как вернулся домой, он не помнил.

Дверь отворилась и в спальню вплыла Жанна де Майи в голубом пеньюаре. Графиня прошествовала до постели молодого человека и недовольно посмотрела на племянника.

— И где ты шатался всю ночь? — спросила Жанна, поморщившись. — В каком притоне ты был?

— Не начинайте снова, тетушка, — отмахнулся от нее Павел.

Павел встал и, шатаясь, подошел к графину с водой. Осушив фужер, он стянул рубашку и направился в ванную. Жанна последовала за ним.

— Когда кончится твое пьянство? После того, как Луиза уехала, ты ведешь себя просто аморально, — добавила она строго, наблюдая за тем, как он умывается. — Ты должен поехать за Луизой!

— Никуда я не поеду, — процедил Павел, вытирая лицо полотенцем. — Она сама все решила и пусть живет, как хочет. Я не буду бегать за ней, как мальчишка.

— Неужели ты не осознаешь, что это ты виноват в ее отъезде? Ты безобразно обращался с ней. Постоянно оскорблял ее. Неудивительно, что он сбежала от тебя — неотесанный медведь.

— Я попросил у нее прощения, — произнес глухо Павел, войдя обратно в спальню и стягивая сапоги. Жанна следовала за ним.

— А она?

— Да поймите вы, тетушка, что ей все равно! Ей наплевать на меня! — взорвался Павел и гневно посмотрел на Жанну.

— Это не так! — сказала Жанна. — Она любит тебя!

— Вы заблуждаетесь! Она сказала, что будет счастлива, когда избавится от меня.

— Луиза — единственная женщина, которая сможет удержать тебя на долгое время, — печально заметила Жанна Павел, молча, натягивал чистые панталоны. Графиня наставительно продолжала. — И эти твои похождения. Когда это закончится? Последний месяц ты меняешь женщин, как перчатки. Сначала была де Лораге, на прошлой неделе — Лаура де Вивон, вчера в парке я видела с тобой Жанну Лазиньяк. Еще и эта Шарлотта постоянно надоедает мне визитами. Я знаю, что она хочет вновь сблизиться с тобой. И что они находят в тебе? Не понимаю! Если ты не прекратишь этот разврат и ночные пьянки я буду вынуждена отказать тебе в проживании в моем доме.

— Мне порой кажется, тетушка, — произнес Павел недовольно и посмотрел на графиню. — Что вы любите Лизу больше чем меня, вашего племянника.

— Это так! Не буду скрывать. Разве ее можно не любить? Она ждет твоего ребенка. И я считаю, что твой долг поехать за ней.

— Что? — опешил Павел и обернулся к графине. Его взор яростно впился в лицо тетки.

— Правда, она просила ничего тебе не говорить. Но я думаю, пришло время тебе все узнать. Луиза ждет твоего малыша.

— И, как давно вам это известно? — глухо спросил Корнилов.

— Она рассказала мне обо всем, еще в начале мая. Сейчас, наверное, уже пятый месяц сроку…

Павел безразлично взирал на осенний цветной пейзаж за окном кареты. Сентябрь раскрасил всю листву в насыщенные рыжие и красные оттенки. Он ехал в Петербург, до которого оставалась одна сотня верст. Париж, со всем своим весельем, развлечениями и красавицами до тошноты опостылел ему. Он не чувствовал в этом французском городе души. Вино уже не пьянило его достаточно, чтобы забыться, развлечения наскучили, а любовь казалось пошлой. Так бывает когда долгое время ты не чувствуешь свое сердце, и твои поступки не затрагивают душу. Ибо телесное всегда приедается, а на смену веселью приходит пустота.

В тот день, когда тетка рассказала ему о том, что Лиза тяжела от него, Корнилов впал в какое-то возбужденное тревожное состояние. Он прекрасно знал, что после отъезда Лизы Самойлов уехал из Парижа уже в следующем месяце. И в настоящее время в Петербурге домогался ее, видимо, уже открыто. И Павел, пытаясь заглушить в себе эти траурные думы, беспробудно пил и развратничал. В то утро, после разговора с графиней, он метался по дому не находя выхода из сложившейся ситуации, ибо понимал, что судя по срокам, это был именно его ребенок. Эта непокорная сирена, которую он обожал, желал, любил — ждала от него ребенка. Он понимал, что должен, немедленно, ехать за ней. Ведь, теперь, судьба вновь предоставила ему возможность вернуть Лизу, образ которой постоянно стоял перед его взором. Все-таки, ребенок должен был сблизить их. Но одно терзало его — отчего Лиза сама не сказала ему ничего? Отчего она скрыла от него свое положение?