Чтение онлайн

– А известно ли тебе, Бенек, что перед тем, как казнить полсотни своих неверных слуг, я пригласил их на пир? – спросил Влад, непринуждённо оглядев столы с яствами, а затем внимательно посмотрел на собеседника. – Пир был в точности такой, как сейчас.

Присутствующие бояре тоже обратили внимание на странный предмет, который теперь лежал посреди залы, но они смотрели на кол с удивлением, а вот Бенек не на шутку встревожился.

Румынский государь с видом победителя откинулся на спинку кресла, довольный собственной шуткой, но в следующую минуту подумал с лёгкой досадой: «Возобладает ли страх над разумом? Поймёт ли Бенек, что я не могу казнить посла? Не для того я так долго искал сближения с королём, чтобы теперь испортить всё одним приказом, отданным сгоряча. Однако Бенек вряд ли поймёт, что я не всерьёз. Страх всегда оказывается сильнее здравого смысла. И это печально. Зато для посла станет ясно то, что ему не следует заноситься».

Наконец, посол, тоже что-то обдумывавший, осмелился заговорить, но теперь уже не выглядел заносчивым и взвешивал каждое своё слово:

– Не скажет ли мне Светлейший Князь, для чего этот предмет лежит посреди залы?

– А ты сам как полагаешь? – спросил Влад.

– Светлейший Князь собрался казнить кого-то, кто провинился?

– Разумеется, – румынский государь по-прежнему выглядел непринуждённым. – Колья для того и существуют, чтобы с их помощью наказывать. Но кого же я собрался наказать?

Бенек снова стрельнул взглядом в сторону заточенной жерди и, помедлив, ответил:

– Не знаю, Светлейший Князь.

– Неужели ничего не идёт на ум?

Поляк нехотя произнёс:

– Э… Неужели…

– Да…

– Неужели, посла… который сказал нечто такое, что оскорбило Светлейшего Князя…

– Нечто? Ты сказал много чего, – покачал головой Влад.

Поляк так заметно сник, что его стало жаль:

– Я в самом деле наговорил лишнего?

– Да, – произнёс государь, и теперь непринуждённость в его поведении начала уступать место гневу.

– Светлейший Князь шутит?

– Для тебя это не суть важно, – прогремел Влад. – Разве тебе не говорили при дворе моего брата Матьяша, что мои шутки часто заканчиваются кровью?

– А может, всё же… – с надеждой начал посол, но, увидев суровое лицо собеседника, замолчал на полуслове. – Что ж… – через минуту продолжил он. – Значит, к прискорбию моему, я оказался плохим послом.

Бенек склонил голову, затем с какой-то злостью посмотрел на стоявший рядом винный кубок, будто говорил ему «это ты виноват», после чего отодвинул его от себя подальше и добавил:

– Если бы не превосходное вино из погребов Светлейшего Князя, возможно, я не совершил бы оплошности.

– Пытаешься задобрить меня? – строго спросил Влад. – Напрасно.

Посол загрустил ещё больше. Казалось, он стремился ещё что-то придумать, чтобы оправдаться, но ничего придумать не мог. Бенек обхватил голову руками, и сидел так, облокотившись о стол, некоторое время. Затем посол ещё раз взглянул на кол, на грозного государя, обречённо вздохнул и вдруг выпрямился, встал:

– Знай, Светлейший Князь, что такие паны, как я, всегда встречают смерть достойно, глядя ей прямо в глаза. Если я заслужил, то казни меня!

– Значит, ты признаёшь, что заслужил казнь? – сурово спросил Влад.

– Не мне об этом судить, Светлейший Князь, – запальчиво, но в то же время искренне ответил поляк. – Разве можно мне, простому послу, решать такие дела? Но если Светлейший Князь полагает, что я заслужил смерть, то Светлейшему Князю виднее.

Такое поведение всегда отличало поляков. Перед смертью они преображались, делались бесстрашными, поэтому оставляли трусливую привычку обвинять в своих бедах кого-то стороннего, а брали всю вину на себя.

Румынский государь посветлел лицом, одобрительно улыбнулся и произнёс:

– А вот эта твоя речь мне нравится.

Лицо Бенека, такого удалого, отчаянного, тоже изменилось. В его глазах опять засветилась робкая надежда, а вместе с ней вернулась и часть прежнего страха за свою жизнь, ведь совсем не боятся смерти лишь те, для кого она неминуема.

– Целью наказания является исправление людей, – продолжал Влад, с удовольствием наблюдая, как посол, ещё недавно выказывавший к собеседнику небрежение, теперь ловит каждое слово. – Я хотел наказать тебя, но если ты исправился сам, то наказание не требуется.

Посол, всё также продолжавший стоять, ещё несколько мгновений внимательно смотрел на князя, а затем Влад увидел, что глаза собеседника увлажнились. Пьяные люди часто плачут, однако румынскому государю опять стало жаль Бенека.

Плюхнувшись на лавку, поляк всхлипнул, утерся рукавом и в крайнем волнении схватил свой кубок:

– За здоровье Светлейшего Князя! – последовало два больших судорожных глотка, а Влад повернулся к боярину Войко, успевшему снова усесться за стол, и произнёс:

– Эй, Войко! Распорядись, чтобы кол унесли.

Казалось, цель Влада была достигнута, но между тем он чувствовал какой-то горький осадок внутри. «Я приструнил наглеца, но что я выгадал? – думал князь. – Ведь Бенек по возвращении к королю станет рассказывать о сегодняшнем случае, и к тем историям обо мне, которые смакуются при дворе Матьяша, добавится новая. Я сам овеваю себя дурной славой».

Государевы размышления прервал Бенек, который прямо-таки лучился радостью, подтверждая старую истину – если хочешь сделать человека счастливым, то приговори его к смерти, а затем помилуй.

– Если Светлейший Князь позволит, я скажу ещё кое-что, чего говорить не должен, – произнёс посол.

Только что Бенек хотел поразить собеседника благородством своей натуры, когда утверждал, что готов безропотно принять смерть, однако умереть не случилось, а желание себя показать, в высшей степени свойственное польским панам, осталось и искало выхода.

– Говори, – разрешил Влад.

– Светлейшему Князю следует быть осторожным во время поездки ко двору Его Величества, – зашептал посол. – Я знаю, что Светлейший Князь дружен с паном Михаем, дядей Его Величества…

– Да, это так.

– Однако по прибытии ко двору Светлейший Князь вряд ли увидит там пана Михая, потому что пан будет сидеть в заточении, в крепости. Перед самым моим отъездом я слышал, что Его Величество собирается отдать такой приказ, потому что считает пана Михая изменником.

– В чём же состоит измена?

– Его Величество полагает, что пан Михай взял себе слишком много власти и забыл о том, кто же истинный король… Но я смиренно прошу Светлейшего Князя не говорить Его Величеству о том, что я сейчас рассказал.