Чтение онлайн

Боярин Молдовен, состоявший в свите Влада, тут же препоясал своего государя, до этой минуты безоружного, подаренным мечом. Теперь Владу оставалось только пятиться, пятиться, произнести положенные слова благодарности и, наконец, удалиться из залы, чтобы после церемонии, как было условлено заранее, явиться в личные покои короля для дальнейшей беседы с Его Величеством с глазу на глаз.

В тот приезд Влад и узнал, что король очень любит сливы. С самого детства Матьяш мог кушать их сколько угодно, и потому специально для юного короля их заготавливали особым образом. В период сбора урожая созревшие ягоды, на которых уже обсохла роса, аккуратно срезались, пересыпались пшеном и закладывались в просмоленные бочонки. Бочонки тщательно закупоривались и опускались на самое дно Дуная, где течение холодное. Это позволяло хранить сливы в свежем виде вплоть до Рождества, поэтому таких бочонков опускали на дно реки по многу десятков, чтобы даже при ежедневном расходе хватило надолго.

Неудивительно, что и в тот день, когда Влад явился в королевские покои, на столе оказалось блюдо со сливами. Они выглядели весьма свежими, хотя на дворе стоял ноябрь, а в это время сливу уже не достать.

– Ты тоже любишь сливы, кузен? – спросил Матьяш, видя на лице своего гостя неподдельный интерес. – Младший дворцовый кладовщик подсказал, как их хранить, и за это я пожаловал ему дворянство.

Помедлив мгновение, юный монарх чуть подвинул блюдо в сторону Влада:

– Угощайся.

Румынский государь взял сливу, а Матьяш взял сразу две и с нескрываемым удовольствием запихнул обе в рот, хотя наверняка знал, что такой торопливый способ поедания плодов присущ детям, а не степенным монархам.

Дожевав, Матьяш, наконец, сделался степенным и прямо пожаловался на свой возраст:

– Мне некому довериться, кузен, ведь все полагают, что я ребёнок, нуждающийся в опеке или воспитании. Ты, наверное, удивлён тем, что не увидел в зале моего дядю Михая?

Влад промолчал, чтобы не врать.

– Я заключил его под стражу, – произнёс пятнадцатилетний король, прохаживаясь вдоль стола. – Только так я смог убедить моего родича, что последнее слово за мной. А то он начал готовить новый Крестовый поход и даже меня не спросил, желаю ли я этого.

По лицу гостя никак нельзя было понять, одобряет он решение короля или нет, поэтому Матьяш спросил:

– Как ты думаешь, кузен? Я прав?

Чтобы не врать, румынский государь ответил уклончиво:

– Я думаю, Ваше Величество верно рассудили, что не следует начинать войну с турками сразу после прихода к власти. Поспешность вредит любому делу.

– Вот-вот! Ты верно выразил мои мысли, – обрадовался Матьяш и добавил. – Лучше зови меня кузеном.

Влад молча поклонился.

– Я рад, – признался король, – что хоть ты не пытаешься меня учить, пользуясь своим правом старшего. А остальные то и дело испытывают моё терпение. Даже мой учитель и наставник Витез, епископ Надьварадский, желает меня направлять вместо того, чтобы мне помогать. Он пользуется тем, что после того, как я посадил дядю Михая в крепость, мне не у кого спросить совета. Если я ещё и Витеза отдам под стражу, то с кем я останусь? И вот он пользуется своим положением, чтобы постоянно говорить мне про Крестовый поход.

Матьяш с каждой минутой распалялся всё больше, а румынский государь подумал, что, должно быть, именно в таком настроении король и принял решение отправить своего дядю, Михая Силадьи, в замок Вилагош. По мнению Влада, это наказание было слишком суровым, но просить о снисхождении для Михая сейчас не имело смысла.

– А тут ещё оказалось, – продолжал пятнадцатилетний монарх, – что новый римский папа, которого недавно выбрали, это давний знакомый Витеза. А ты ведь знаешь, кузен, что всякий, кого избирают папой, сразу начинает призывать к войне с турками, к Крестовому походу. И вот мой учитель вместе со своим приятелем пытаются решить своё дело посредством меня. А я не желаю быть ничьим орудием. Это удел слуг, а я король!

Влад хотел посоветовать Его Величеству быть спокойнее, но затем решил поступить иначе – просто взял ещё одну сливу с блюда и, продолжая слушать, откусил. Матьяш, глядя на своего кузена, тут же вспомнил о сливах, замолчал, потянулся к лакомству, опять положил в рот сразу две ягоды и успокоился сам собой:

– Ты думаешь, я слишком горячусь, кузен? – спросил король. – Но ведь и у тебя не всегда хватает терпения. Я знаю, что когда у тебя заканчивается терпение, ты сажаешь людей на кол. Иногда я жалею, что я – не ты.

– В самом деле, кузен? – с сомнением спросил Влад.

– Да, – кивнул монарх, наконец, вспомнив о том, что с гостем совершенно не обязательно разговаривать стоя.

Матьяш направился к резному деревянному креслу у окна, жестом указал гостю на кресло, стоявшее напротив первого, и продолжал:

– У меня при дворе есть один язвительный человек, племянник моего учителя – Янош по прозвищу Панноний. И ведь я сам назначил этого Паннония на должность в дворцовую канцелярию, потому что мой учитель меня попросил и обещал, что я не пожалею. А на деле что?

– А что?

– Я жалею. Этот Панноний пишет стихи, в которых меня высмеивает, и распространяет их среди моих придворных. Понимаешь, как мне досадно? Я его облагодетельствовал, дал должность при дворе, а он…

– Я понимаю, кузен, – сказал Влад, – но с этим ничего не поделаешь. Про меня тоже много чего говорят, и мне приходится терпеть.

– Этот Панноний своими насмешливыми стихами решил воспитать из меня идеального монарха, – Матьяш состроил кислую мину. – И он тоже знаком с нынешним римским папой. И тоже думает, как бы уговорить меня отправиться в Крестовый поход против турок. А я что, похож на безумца?

– Нет, кузен, – заверил Влад.

– Ты правильно сказал, что начинать поход в самом начале правления это безумие, – продолжал Матьяш. – Я не хочу совершать безумств. К тому же за последние двадцать лет лишь один Крестовый поход против турок закончился удачно – Долгий поход под началом моего отца. Однако то обстоятельство, что я сын своего отца, вовсе не обязательно принесёт мне победу. Я не настолько самонадеян, чтобы думать по-другому.

При упоминании о Яноше Гуньяди румынский князь помрачнел. Матьяш сразу заметил это, примирительно улыбнулся, и в тот момент Владу показалось, что король – взрослый человек, умудрённый опытом.

– Я знаю, о чём ты задумался, – произнёс пятнадцатилетний монарх, наклоняясь в кресле вперёд и глядя собеседнику в глаза. – Я знаю, что наши отцы враждовали. И наши старшие братья тоже наверняка враждовали бы, если б были живы. Но нам с тобой ни к чему продолжать эту вражду. Может, потому Бог и забрал наших старших родичей, чтобы вражда прекратилась и наступил мир? Как ты полагаешь, кузен?

– Я полагаю, что все счёты сведены, и больше незачем вспоминать старое, – ответил Влад, всё так же видя перед собой взрослого человека вместо мальчишки. Пожалуй, теперь у румынского князя появился повод, чтобы уважать юного венгерского короля, бывшего вдвое младше.