Чтение онлайн

– Этим походом я надеюсь снискать милость Божью, и тогда рана моя затянется, – очень серьёзно ответил Штефан.

Джулиано не сразу смог выполнить обещание, данное Дракуле насчёт неизвестного цветущего растения. Что бы ни цвело возле северных ворот, добраться до него оказалось сложно, ведь город находился от крепости не с северной, а с юго-западной стороны. Пройти крепость насквозь, как обычно делали флорентийцы, когда посещали Соломонову башню, было нельзя. Крепость – не проходной двор. Чтобы выйти именно через северные ворота, требовалось особое разрешение коменданта, а тогда пришлось бы объяснять, зачем это нужно. Значит, крепость требовалось обогнуть, обойдя всю гору, что значило потратить по меньшей мере часа четыре на путь туда и обратно.

Обойти крепость по более короткому пути – вдоль берега реки – не получалось. Там, где начинались оборонительные стены, окружавшие Соломонову башню, дорога заканчивалась. Дальше пройти вдоль крепости можно было лишь по крутому склону – тому самому, по которому Джулиано уже один раз лазал вместе с мальчишками, однако повторить этот подвиг без сопровождающих казалось страшновато, а идти вместе с ватагой, которая опять стала бы кидаться грязью в башню, было стыдно. Значит, следовало дождаться дня, когда появится достаточно свободного времени для долгого четырёхчасового путешествия.

Конечно, своего времени юноша не пожалел бы, но он имел много обязанностей по отношению к учителю, поэтому путешествие состоялось лишь через пять дней после разговора с узником.

«Я ведь уже был около северных ворот недели три назад, когда свёл знакомство с мальчишками, – думал Джулиано. – Эх, ну почему я тогда не обратил внимания на то, что цветёт возле крепости, а сейчас уже середина мая, когда большинство деревьев отцветают или вовсе отцвели».

Как и следовало ожидать, добравшись до северных ворот, флорентиец увидел возле них, на склоне горы, лишь буйные зеленые заросли каких-то деревьев и кустов и ни одной цветущей кроны. Однако Джулиано не хотел сдаваться и, согнувшись, стал пробираться в глубь дебрей, надеясь найти хотя бы облетевшие цветки. Недавно он отказался лазить по кустам в поисках вороновых костей, но теперь дело обстояло иначе. «Если бы я не нашёл кости, Утта пережила бы это легко, – сказал себе Джулиано, – а что подумает Дракула, если я скажу ему, дескать, простите, но узнать, что растёт у северных ворот, Вашей Светлости не суждено – так и умрёте в неведении».

Очень скоро дебри стали такими густыми, что пробираться по ним приходилось почти ползком. Флорентиец видел зелёную траву, сорняки и застрявшие в них прошлогодние листья, а также кусочки отшелушившейся коры и прочую ерунду. И вот, когда он почти потерял надежду, ему вдруг стали попадаться на земле облетевшие белые лепестки – круглые и совсем маленькие.

Лепестки были повсюду, и Джулиано никак не мог понять, откуда же они упали. Он пытался встать в полный рост и рассмотреть кроны деревьев, но это не получилось. При любой попытке распрямиться сплетение зелёных ветвей давило на спину, а засохшие обломанные нижние ветки лезли своими острыми кончиками прямо в глаза.

Ученик придворного живописца не настолько разбирался в деревьях, чтобы уметь определять название любого из них. Он знал те деревья, которые известны всем – к примеру, дуб, яблоня, лавр, поэтому самым верным решением в данном случае было нарвать листьев со всех ближних ветвей, предоставив Дракуле возможность по этим листьям самому догадаться, которое из растений может тут цвести белыми цветами и сладко пахнуть.

Флорентиец сорвал всё, что считал наиболее подходящим, запихнул добытое за пазуху и даже попробовал насобирать в кулак белых лепестков, которые, казалось, таяли в руках, подобно хлопьям снега.

Наконец, искатель полез обратно. Выбравшись из кустов и отдышавшись, он уже собирался идти в гостиницу, как вдруг что-то в воротах крепости, находившихся всего шагах в тридцати, привлекло его внимание. Сквозь опущенную деревянную решётку просматривалась часть двора, посреди которого стояла Соломонова башня, и вот Джулиано увидел, что по двору кто-то ходит, а точнее прогуливается. Это был Дракула.

День клонился к вечеру, а ученик придворного живописца в прежние времена никогда не приближался к башне так поздно и, наверное, поэтому не видел, как узника выводят во двор.

Дракула, за которым справа и слева молча следовали два латника, шёл очень медленно. Он то и дело поднимал голову, глядя в небо, уже начавшее лиловеть, и, казалось, наслаждался каждым шагом. Наверное, это положение, когда небо находится не в окне, а наверху и заменяет каменные своды, для заключённого было очень ценно.

Меж тем один из четырёх латников, охранявших северные ворота, заметил, что Джулиано наблюдает за прогулкой. Наблюдателю сделали знак идти прочь, и Джулиано повиновался, тем более что было куда торопиться – к красавице Утте. Юноша ещё накануне условился с ней, чтобы сегодня опять провести полночи в погребе, поэтому следовало явиться в гостиницу не слишком поздно, чтобы не дать повода для упрёка: «Где ты шлялся?»

На следующее утро ученик придворного живописца выглядел таким счастливым, что это заметил и Дракула, когда Джулиано вместе с учителем явился в башню.

– Почему ты сегодня так весел? – спросил заключённый, подходя поближе и приглядываясь, а юный флорентиец хотел было рассказать, но тут вспомнил давнишнюю беседу о голодном нищем, с которым лучше не говорить о пище.

– О! Для веселья есть причины, – улыбнулся юноша, – но Вашей Светлости о них лучше не знать.

– Почему? – спросил Дракула, но в следующую секунду всё понял и заметно сник.

Джулиано решил, что сейчас самое время рассказать хорошую новость:

– Ваша Светлость, – тихо произнёс он, – я вчера искал то цветущее дерево. К сожалению, оно уже отцвело, но кое-что позволяет мне предположить, что это всё же дерево, а не куст, и что оно цветёт белыми цветами.

– Белыми? – узник явно заинтересовался

– Да, – сказал флорентиец, – там везде валялись на земле белые лепестки, но я не знаю, откуда они. Там всё так густо растёт, столько деревьев рядом друг с другом.

Юноша полез в кошелёк и выложил оттуда на стол свою вчерашнюю добычу – в том числе горсть белых лепестков, но за ночь они потеряли всю свежесть и слиплись. Выглядело это неприятно, зато теперь от белого комка исходил терпкий сладковатый запах, пусть и с прелым душком.

– А ещё я набрал разных листьев, – продолжал рассказывать флорентиец, расправляя на столе то, что сорвал вчера.

За прошедшую ночь все листья тоже успели потерять вид – увянуть и смяться, но Дракула, остановившийся возле стола, внимательно их перебирал.

– Что-то из этого наверняка относится к нужному нам дереву, – заметил ученик придворного живописца.

– Это вот ольха, – задумчиво произнёс узник, расправляя один лист, почти круглый с ребристыми краями. – Или липа. Всё завяло, поэтому теперь я не уверен. Но эти деревья не цветут белыми цветами. У черёмухи совсем другие листья.

– Не такие? – спросил флорентиец, расправляя ещё один листик, ничем не примечательный.

– Я даже не знаю, что это за растение, – признался узник.