Чтение онлайн

Об остальных листьях он тоже не смог сказать ничего определённого.

– А может, там вовсе не черёмуха? – рассуждал Дракула. – Однако и не сирень.

– Наверное, нужно найти кого-нибудь, кто разбирается в деревьях, – предложил ученик придворного живописца. – Вернее, я найду такого человека и спрошу.

– Где ты его найдёшь? – спросил заключённый.

Джулиано задумался, но с ходу ответа не придумал:

– Не знаю, но я найду. Или ещё раз схожу к воротам и принесу Вашей Светлости ещё листьев. Вдруг среди них обнаружатся листья черёмухи?

– Не надо, – узник посмотрел на старика-живописца, корпевшего над картиной, которую многие уже посчитали бы законченной. – И человека тоже искать не надо.

– Ваша Светлость, но ведь я могу попытаться. Мы найдём дерево.

– Значит, я слишком поздно обратился к тебе, – вздохнул Дракула. – Я сам виноват. Надо было раньше. Опять не повезло. Странно, но последние лет двенадцать ни одному моему делу не сопутствует удача. Ни с турками воевать, ни воронов ловить, ни дерево найти не могу. Мало что из задуманного удаётся, а то, что удаётся, не стоит усилий, которые были потрачены. Оставь эти поиски дерева. Столько хлопот. Ты всё равно не успеешь завершить всё до того, как уедешь.

– Я могу попытаться, Ваша Светлость, – в очередной раз повторил юный флорентиец.

– Не надо.

– Но почему, Ваша Светлость?!

– Не надо, – повторил узник и быстрым шагом пошёл в сторону окна, смотревшего на гору.

– Почему, Ваша Светлость?!

– Я слишком долго пытался бросать вызов судьбе. Пусть теперь её течение несёт меня, куда хочет, а я больше ничего не желаю.

Договорившись обо всём со Штефаном, Влад поспешил из Молдавии в Фэгэраш, где должен был найти и Луминицу с маленьким Владом, и своё войско, и бояр-жупанов. Двигаясь скорой рысью по горным дорогам, Влад не раз спрашивал себя, всех ли своих бояр найдёт в Фэгэраше: «Возможно, кое-кто из них решит воспользоваться отсутствием господина и уехать, чтобы поступить на службу к моему брату Раду». Однако никто не уехал, и эта преданность трогала сердце.

В Фэгэраше Влада также ждали новые известия от Матьяша, изложенные в очередном письме. Оказалось, что, постояв некоторое время в Сегеде и уверившись, что на Белград турки не нападут, Его Величество двинулся в Трансильванию.

Конечно, король двигался очень медленно! Влад успел съездить в Молдавию и вернуться, а венгерский монарх ещё только вступил в трансильванские пределы и приближался к городу под названием Арад. Именно в этом городе король назначил «своему верному вассалу» встречу, на которую Влад решил всё-таки отправиться, чтобы лишний раз удостовериться в том, что король воевать не намерен. Сопровождали «преданного вассала» в поездке всё те же люди – Войко и полсотни избранных людей для охраны.

«Что скажет мне Матьяш? – гадал Влад, двигаясь по широкой наезженной дороге, справа от которой высились лесистые горы, а слева текли мутные воды реки Марош. – Мой венценосный кузен ведь не может не понимать, что очень сильно задержался с обещанной помощью. Увижу ли я его войска хотя бы в Араде?»

До Арада оставался еще по меньшей мере день пути, когда путешественники вдруг увидели перед собой обширный воинский лагерь. Справа от дороги высилась лысая гора, на верхушке которой стоял чей-то замок, а у подножия выстроились боевые повозки – наверное, несколько сотен – с пушками. Слева от дороги, на поле возле реки, пасся большой табун разномастных лошадей, очевидно, предназначенных для того, чтобы эти повозки таскать. И то, и другое охранялось вооружёнными людьми, а само войско, судя по всему, расположилось чуть дальше по дороге, рядом с селением, которое белело прямо за горой. На околице стояло множество походных палаток из серого холста. Дымы костерков поднимались к небу подобно дымам из домовых труб.

«Матьяш только прибыл в Арад, а войска уже ушли дальше? Неужели решили поспешить?» – Влад ещё не успел удивиться, как тут же получил возможность всё разузнать. Дорогу перегородила большая толпа воинов, вооружённых кто чем, – копьями, мечами, палицами, цепами и даже шипастыми дубинами. Почти ни на ком не было доспехов, но все люди имели решительный и даже наглый вид. Не иначе увидели движущийся к ним конный отряд и решили проверить.

– Вы кто такие и куда едете? – спросил один из воинов на ломаном венгерском языке.

– Я – вассал короля Матьяша и сейчас как раз спешу к Его Величеству, поэтому меня не следует задерживать, – так же по-венгерски ответил Влад, тут же задав встречный вопрос: – А вы что здесь делаете?

Ответ оказался неожиданным:

– Мы тут живём.

– Живёте? – удивился Влад и уже успел подумать, что ослышался.

– Да, – ответил воин, – король Матьяш дал нашему вожаку эту землю, и мы поселились здесь по праву.

– А где сейчас ваш вожак?

– Здесь, при войске. Где же ему ещё быть, – насмешливо ощерился воин, а остальные загоготали. Они начали переговариваться, и их речь очень напоминала славянский язык, на котором в Румынии составлялись государевы указы и совершались богослужения.

– А как зовут вашего вожака? – спросил Влад уже по-славянски.

Воин, который только что щерился, вдруг переменился в лице и удивлённо уставился на своего собеседника. Несомненно, вопрос оказался понят.

– Нашего вожака зовут Ян Искра, – сказал воин, перейдя с венгерского языка на свой родной. – А откуда господин знает нашу речь? Тут ведь никто её не знает.

– Откуда я знаю вашу речь, я расскажу вашему вожаку. Проводите меня к нему, – повелел Влад.

Про Яна Искру он знал много, потому что до недавнего времени следил за его судьбой, – как же не следить за жизнью одного из вечных врагов семьи Гуньяди, причём очень необычного.

Искра был ярым последователем гуситского учения, которое католики называли страшной ересью и ядом, ведь по убеждениям гуситов всякий человек мог вести диалог с Богом напрямую, без помощи церкви.

– Священники хотят за наш счёт обогатиться и потому твердят, что без них мы не сможем говорить с Богом, – полагали гуситы.

Конечно, за такую речь каждому грозила смерть на костре, и потому вольнодумцы, не желая быть сожжёнными, начали ополчаться и так создали несколько армий, которые раз за разом успешно били рыцарей, вдохновляемых Римом на борьбу с ними. Правда, между гуситами не было полного согласия, и порой случалось, что их армии воевали не с католиками-крестоносцами, а друг с другом. Однако Искра уже давно не воевал со своими единоверцами. Он ушёл из Богемии, родины гуситского движения, на север Венгрии, где его войско много лет бродило от города к городу и воевало только с местной знатью или с венгерскими королевскими военачальниками, в том числе с Яношем Гуньяди.

Янош выступал в поход против Искры не раз, не два и не три, но никак не мог победить, тем более что к Искре присоединились также местные «смутьяны» – словацкие крестьяне, жившие на севере Венгрии. Они говорили с богемцами почти на одном языке, поэтому «гуситский яд» проникал в словацкие головы очень легко, и венгры ничего не могли с этим поделать.

Даже тогда, когда Яношу казалось, что он одолел Искру и заставил покинуть венгерские пределы, гуситский вождь лишь посмеялся – сам ушёл, но не взял с собой своё войско, а оно в отсутствие твёрдой руки так распоясалось, что вся Северная Венгрия задымилась.

Через полтора года делегация местного дворянства слёзно молила изгнанника:

– Вернись и восстанови мир!

– Отчего же вы сами не хотите усмирить еретиков и разбойников? – спросил тот.

– Мы это сделать не в силах!

– Тогда попросите Яноша Гуньяди.

– Он тоже ничего сделать не может!

Искра снова возглавил армию, но с теми, кто чересчур разгулялся и не захотел вернуться под его начало, вождь особо не церемонился. Северная Венгрия снова оказалась во власти этого «еретика», а теперь из слов воинов, встреченных Владом на дороге, следовало, что Искра обменял Северную Венгрию на некие владения в Трансильвании и на спокойную жизнь.