Чтение онлайн

– Значит, это мнение твоё, – усмехнулся Матьяш, снова повернувшись к юному флорентийцу.

– Ваше Величество, моему учителю не приходилось беседовать с узником, а мне приходилось, так что могу заверить… – юноша не успел договорить.

– Мой кузен уже оставил привычку ловить воронов, как делает это многие годы? – перебил Матьяш.

– Ммм… – замялся Джулиано. – Мы видели, как узник оставляет на окне своей темницы пищу – прикармливает ворона, которого завёт Матьяшем…

– Зовёт ворона Матьяшем? – король засмеялся. – Ах, даже так?! А вы спросили узника, для чего он хочет поймать этого ворона?

– Да, Ваше Величество, мы спросили, – кивнул юноша, – и узник признался нам, что хочет держать птицу в своей комнате. Дескать, птица тоже должна сидеть в заключении, то есть разделить с узником то наказание, которое он несёт.

– Неужели мой кузен неисправим? – Матьяш снова в задумчивости уставился на портрет.

– Если мне будет позволено сказать… – робко произнёс юный флорентиец, склоняясь в поклоне за спиной у короля.

– Я вижу, ты много времени провёл, беседуя я моим кузеном, – заметил король, по-прежнему глядя на портрет.

– Да, Ваше Величество, – ученик придворного живописца снова начал говорить вкрадчиво, – и мне кажется, что неприязнь к Вашему Величеству со стороны узника подогревается исключительно тем обстоятельством, что он до сих пор в заточении. Если бы Ваше Величество решились на помилование, эта неприязнь тут же сменилась бы благодарностью.

– В самом деле? – спросил Матьяш, не отрываясь от картины и, очевидно, доверяя ей гораздо больше, чем словам Джулиано. – А почему ты думаешь, что мой кузен окажется благодарен? В прежние времена он был человеком очень неблагодарным, не ценил то, что ему давали, и злился на меня, потому что я не действовал по его указке. Признаюсь, я потому и не велел пресечь его забаву с птицами, надеясь, мой кузен добровольно оставит воронов в покое, и это означало бы, что злость его поугасла, но увы.

– Ваше Величество, конечно, правы, – кивнул юный флорентиец, хотя король не мог видеть кивка, потому что стоял спиной. – Однако благодарность узник всё же проявляет. Я помню, как он сказал, что благодарен Вашему Величеству, потому что тюрьма спасла его от смерти на поле брани.

– Так и сказал?

– Да, Ваше Величество, однако узником владеют противоречивые чувства, потому что в другой раз он сказал, что лучше сразу лишиться головы, чем медленно умирать в тюрьме. Поэтому, если помилование случится, то это будет равносильно спасению от смерти. Получится, что Ваше Величество спасли узника уже дважды. Даже самые неблагодарные люди всегда благодарны за такое.

– Ты так горячо просишь за моего кузена, – заметил король и наконец обернулся. – А ты готов ручаться за него?

Молодой флорентиец подумал немного: «Если столько всего наговорил, отступать поздно»:

– Да, Ваше Величество.

Король снова засмеялся:

– А знаешь, зачем мне портрет? Я намереваюсь показать его одной даме… Послушаем, что скажет она.

По лестницам раздался топот, взвизгнул засов, заскрежетал ключ в замочной скважине, и дверь с лёгким скрипом отворилась. Сперва в комнату вошёл комендант, за ним двое незнакомцев. Прямые спины этих двоих, удобная одежда без модных вычур, а также мечи – всё подсказывало, что в Соломонову башню пожаловали воины, хоть и без доспехов. Один из посетителей, наверное, был старшим не только по возрасту, но и по должности. Не случайно другой старался вперёд не соваться, а наоборот, держался на шаг позади.

«Зачастили ко мне гости. Что ни весна, то новые», – подумал Влад, сидя на каменной скамье рядом с окном, смотревшим в сторону горы. Посетители лишь ненадолго привлекли внимание узника, а затем он снова устремил взгляд на зелёные кроны дубов, покрывавших все горные склоны, и на голубое почти безоблачное небо.

– Добрый день, Ваша Светлость, – сказал комендант, даже не надеясь на ответное приветствие. – Эти господа прибыли по поручению короля.

Каждое дуновение ветра, тёплого и приятного, приносило с собой сладковатый запах. Невидимое дерево, расположенное где-то рядом, опять цвело. Воображение Влада неясно рисовало ветви, сплошь облепленные белыми цветами, и даже птиц, щебечущих среди многоцветья.

Старший из двух незнакомцев, нисколько не смутившись тем обстоятельством, что узник смотрит в другую сторону и полон безразличия, проговорил:

– Господин Дракула, именем Его Величества я явился, чтобы сопроводить вас к месту нового пребывания, в город Пешт, и содержать там под стражей вплоть до особого приказа.

Услышав за спиной «к месту нового пребывания» и «Пешт», Влад снова обернулся и теперь взглянул на королевского посланца испытующе. Заключённый не знал, что и думать.

Посланец в свою очередь посмотрел на помощника, у которого под мышкой оказался свёрток из дорогой бархатной материи бордового цвета. Что за свёрток – сразу не поймёшь.

– Господин Дракула, перед тем как ехать, вам надобно переодеться, – сказал второй незнакомец.

«Так, значит, это кафтан! – подумал Влад. – Хороший знак. Может, и ехать предполагается не в оковах?» И всё же мало удовольствия доставляет расставание с привычной вещью, пусть изношенной, и переодевание в то, что сшито на кого-то другого. Новый кафтан будто подсмеивается над тобой. Иногда упрекает, что руки длинноваты, иногда – что рост маловат. И над прежним одеянием обнова подсмеивается: «Посмотри на это тряпьё!»

Застегнув пуговицы доверху, Влад почувствовал, что плечи не на месте, и сразу вспомнил об осанке: «Сколько же времени я ходил согнувшись? Сколько времени являл собой жалкое зрелище человека сломленного? А! Всё равно теперь! Но с нынешнего дня надобно последить за собой».

Перевод в Пешт, как и нежданная обнова, мог считаться хорошим знаком. Ведь этот город находился совсем недалеко с венгерской столицы – на соседнем берегу Дуная. Невольно рождался вопрос – зачем королю держать заключённого кузена так близко от себя? Скорее всего, Матьяш намеревался побеседовать с узником, но из-за занятости не мог определить точный день и время встречи. В этом случае разумнее всего казалось держать узника рядом со столицей и в подходящий момент быстро доставить во дворец.

– Который сейчас год? – спросил Влад, поправляя рукава нового кафтана.

– От Рождества Христова тысяча четыреста семьдесят пятый, – ответил старший королевский посланец.

– А месяц май?

– Май.

«Двенадцать с половиной лет в заточении, считай, тринадцать», – подумал узник. Покидая башню, он, к своему удивлению, обнаружил, что как будто разучился спускаться по лестницам. Раньше, когда его выводили на прогулку во двор, Влад спускался и даже вниз не смотрел, а теперь перед каждым шагом раздумывал, той ли ногой ступает. Неужели от волнения?

Солнце во дворе показалось необыкновенно ярким. Щурясь, Влад с трудом разглядел, что во дворе находится дюжина вооруженных всадников. Сейчас они спешились, столпившись у колодца. Ведра не было, но, кто половчей, использовал флягу на ремешке и так добывал воду – прохладную и потому вкусную. Менее ловкие пытались отбирать её у добытчиков, и даже затеялась шуточная потасовка:

– Дай, дай глотнуть. Ну, ты чего!

Лошади нашли себе корм, объедая одуванчики, цветущие у подножия крепостной стены. Телеги во дворе не оказалось. «Ещё один хороший знак, – решил Влад. – Раз повезут не в телеге, значит, уж точно цепей не наденут».