Чтение онлайн

— Нам с тобой нужно поговорить, моя девочка.

— О чём, тётушка? — спросила Илона.

Тётя встала с кресла и направилась в дальний угол комнаты, который в это время дня уже не освещался солнцем. Он казался укромным, тихим, как раз для доверительной беседы, и к тому же там стояла пристенная лавка, позволявшая собеседникам или собеседницам сидеть как можно ближе друг к другу.

Эржебет опустилась на лавку, но не облокотилась на высокую деревянную спинку, а осталась сидеть прямо и жестом пригласила племянницу сесть рядом.

— Не сердись на моего Матьяша, — с мягкой улыбкой проговорила матушка Его Величества. — Он — мужчина, а мужчины частенько говорят слишком прямо. Они не понимают, что женщине такие слова кажутся неприятными, даже если по сути всё верно.

— Тётушка, вы имеете в виду сегодняшний разговор о браке? — осторожно спросила Илона, тоже сев на лавку.

— Да, моя девочка, — ответила Эржебет. — Откуда мужчине знать, что чувствует вдова? А я знаю. Я ведь до сих пор скучаю по своему мужу, хотя со дня его смерти прошло почти девятнадцать лет. Пусть я овдовела не так рано, как ты... но разве от этого легче? Мой Янош был мне не только мужем, но и другом. Порой мне не хватает его совета, а семнадцать лет назад, когда я вместе с твоим дядей Михаем добивалась для Матьяша свободы и трона, мне казалось, что Янош незримо присутствует рядом и подсказывает, что делать.

Тётя судорожно вздохнула и быстрым движением левой руки смахнула с глаз слёзы.

— Не плачьте, тётушка, — сказала Илона, осторожно сжав её правую руку, лежавшую на коленях, но и сама уже готова была плакать.

— Даже в те дни, — меж тем продолжала Эржебет, ненадолго замолкая, если её голос начинал дрожать, — даже в те дни, когда я чувствовала присутствие Яноша рядом, я сделала бы всё, чтобы позаботиться о Матьяше и обо всей семье Силадьи. Даже вышла бы замуж во второй раз. Да, мне тогда было больше сорока лет (считай, старуха), но если бы я оказалась чуть моложе, и понадобилось бы заключить брак ради политического союза, я, не задумываясь, сделала бы это. Чтобы помочь Матьяшу, чтобы помочь твоему ныне покойному дяде Михаю и всей семье Силадьи. В чём счастье для нас, женщин? В том, чтобы помогать своим семьям, быть нужными. И если у нас получается принести пользу, мы обретаем душевный покой. Ведь так?

— Наверное, вы правы, тётушка.

— Конечно, я права, — сказала Эржебет, голос её окреп, и теперь она сама левой рукой накрыла руку племянницы, всё ещё сжимавшую тётину правую. — Вот и ты, моя девочка, уже пять лет не находишь себе места потому, что после смерти твоего Вацлава тебе не о ком заботиться. Но есть способ исправить это. Ты нужна своей семье, позаботься о своих родственниках. Сделай то, о чём тебя просит мой Матьяш. Никто не станет заставлять тебя, потому что ты уже исполнила свой долг, когда вышла замуж семнадцать лет назад. Тогда ты помогла своей семье, а теперь сделай это снова, но уже не столько ради семьи, сколько ради себя. Ты снова почувствуешь себя нужной, почувствуешь сопричастность большому делу и обретёшь душевный покой.

— Тётушка, вы всё правильно говорите, — совершенно искренне ответила Илона, вдохновившись её словами. — Покой — это то, чего у меня нет, но возможно ли обрести душевный покой в браке с таким человеком как Дракула?

— Если всё окажется совсем плохо, то жить с мужем ты не обязана, — просто ответила Эржебет. — Твоя семья тебя защитит. Если тебе не понравится жить с ним вместе, то будете жить врозь. Сможешь остаться здесь, при мне, если захочешь, или вернуться в Эрдели. Главное — это сам брак, который станет залогом крепкого политического союза.

— Тётушка, если бы это оказался кто-нибудь другой, а не Дракула... — начала Илона, но Эржебет перебила её:

— Давай-ка, я расскажу тебе о нём то, чего тебе никто другой не расскажет. Вот все твердят, что Дракула творил страшные дела, но эти люди его не знают. А я знаю и потому могу о нём судить по своему опыту, не с чьих-то слов.

— Тётушка, я не понимаю... Вы его знаете?

— Когда-то очень давно мне довелось принимать у себя Дракулу как гостя, — пояснила Эржебет. — Это было в Эрдели, в замке моего Яноша. Янош в те времена был жив и даже не стар...

— Принимать Дракулу у себя? — удивилась Илона.

— Да, — продолжала рассказывать тётя, — Дракула гостил у нас несколько недель, хотя... в те времена он ещё не стал Дракулой, никто не называл его так. В те времена это был мальчик лет тринадцати. Приехал по велению отца, потому что с отцом Дракулы мой Янош в то время был дружен. Приезд в гости стал знаком доверия.

— И как этот мальчик вам показался? — с любопытством спросила Илона.

— Довольно милый, — усмехнулась Эржебет, — но не очень воспитанный. Помнится, он, как только приехал, сходу спросил моего Яноша: «Почему ты медлишь отправляться на войну с турками?» И добавил: «Мой отец уже выступил в поход».

Илона снова удивилась:

— Тётя, вы пересказываете слова Дракулы. Неужели, вы знаете язык влахов?

— Нет, — ответила Эржебет, — но Дракула говорил на нашем языке. Уж не знаю, когда успел выучить нашу речь, но говорил неплохо... хотя лучше б помалкивал, потому что стремился не скрывать своих мыслей, из-за чего временами казался грубым. Кстати, Дракула так и не оставил эту привычку. Многие до сих пор называют его несдержанным, и я думаю, они правы.

Илона задумалась, а тётя, видя это, поспешно добавила:

— Я тебе ещё не всё рассказала, а ведь ты сейчас, наверное, подумала, что Дракула станет несдержанно и грубо обходиться с тобой? Вовсе нет. Я уверена.

— Как вы можете быть уверены, тётушка!? — воскликнула племянница.

— Могу, — улыбнулась Эржебет, — потому что я видела, как он обходился с девушками. Да, это было очень давно, но в некоторых вещах люди не меняются, и к тому же... — она задумалась, — нет, я расскажу по порядку.

Племянница молча ждала.

— Так вот, — всё с той же улыбкой продолжала тётя, — кроме Дракулы в замке гостила одна родственница Яноша. Ей было пятнадцать, и Дракуле она понравилась. Он в свои тринадцать не умел ухаживать, но старался научиться изящным манерам и действовал весьма хитро. Однажды подарил её служанкам пояс с золотыми нашивками, чтобы через служанок ближе подобраться к госпоже.

— И чем всё закончилось? — спросила Илона.

— Дракула понял, что моя родственница никогда не уступит ему так, как он хочет. Разумеется, воздыхатель огорчился, наговорил ей всяких дерзостей, а ты... ты чем-то похожа на ту мою родственницу. Даже не знаю, чем именно, но есть некое неуловимое сходство.

— Куда вы клоните, тётушка? — насторожилась Илона.

Эржебет сильнее сжала её руку:

— Я хочу сказать, что Дракула будет с тобой любезен. Главное, без особой причины не отказывайся исполнять супружеский долг. Вот и всё. Бояться тебе совершенно нечего.

Наверное, тётя зря затронула тему физической близости. Лучше б продолжала говорить о долге перед семьёй, потому что всё воодушевление у Илоны пропало.

— Тётушка, я готова поверить вам, — печально произнесла она. — И готова поверить Его Величеству, который сказал, что Дракула вовсе не так страшен, как о нём рассказывают. Но... даже Его Величество не отрицал, что у этого человека очень плохая слава, а я не хочу, чтобы эта слава перешла ещё и на меня как на его жену.

— Мой Матьяш — дальняя родня Дракуле, однако Матьяша это никак не запятнало, — возразила Эржебет.