Чтение онлайн

Наконец он собрался с духом:

— Такое дело, племянница... Ты уж прости, что прямо в лоб. Не умею я говорить с женщинами, ты знаешь... В общем, погиб твой муж. Я решил, лучше сам тебе скажу, чем кого другого сюда посылать. Всё-таки я в этом доме не чужой. Мы с твоим супругом с дружбу водили.

Почти никаких подробностей Иштван Батори не знал. Сказал, что в Валахию неожиданно вернулся изгнанный оттуда Басараб и привёл с собой турецкие отряды. Возможно, эти турки пришли не из-за повеления султана, а потому что Басараб заплатил им из своего кошелька как наемникам. Влад вступил в бой с одним из этих отрядов или со всеми сразу и погиб. Точный день смерти был неизвестен. Возможно, это оказался как раз тот день, когда Илона неудачно поговорила с Матьяшем, и когда король уверял её, что дела в Валахии идут отлично.

Где именно был убит Влад, тоже было не известно, как и место, где его похоронили.

— Значит, я должна ехать, — сквозь слёзы проговорила Илона. — Надо найти место, где он похоронен.

— Племянница, тебя не отпустят, — спокойно сказал дядюшка Иштван. — Король уже знает, и он дал повеление, чтобы ты никуда не ездила. А если ты всё же поедешь, тебя нагонят и вернут обратно. И это правильно. Не надо тебе ехать в Валахию. Гиблое место.

— Тогда я пойду к королю, — запальчиво продолжала Илона. — Какое право он имеет меня удерживать!

— Король тебя не примет. И матушка его тебя не примет, — ответил Иштван. — На этот счёт тоже есть повеление. Так что посиди-ка лучше дома, поплачь. Распогодится — в церковь сходишь. — Он явно не знал, что ещё добавить, поэтому попросил: — А теперь вели-ка слугам, чтоб отвели меня к Ласло. Поговорю с ним тоже.

Весь остаток дня Илона ходила по дому как потерянная. Сидеть на месте она не могла, а ехать в Валахию не разрешил Матьяш, поэтому она слонялась по комнатам и коридорам, чтобы хоть куда-то двигаться.

Почти во всех этих комнатах что-то напоминало о погибшем муже, а особенно часто она заглядывала к нему в спальню, но в этой комнате казалось неуютно: там царил полумрак, и оттого комната выглядела заброшенной, нежилой.

Ближе к вечеру, когда Илона ещё раз заглянула туда, то увидела, что покрывало на кровати скомкано и приобрело какие-то странные очертания, как будто в этой постели кто-то лежит. Возможно, Илона сама же и смяла покрывало, когда приходила сюда в прошлый раз, но она не помнила этого, а теперь, хоть и понимая, что надеяться на чудо нет смысла, присмотрелась внимательнее.

Ей показалось, что в изголовье кровати она видит знакомый профиль, но дневной свет за окнами стремительно угасал, поэтому профиль выглядел совершенно чёрным — лица не разглядеть.

Чтобы не разрушить это странное видение, Илона очень осторожно зашла в комнату, но не приблизилась к кровати, а уселась на пол возле двери.

Чёрный профиль оставался всё таким же знакомым и никуда не исчезал, поэтому Илона подумала, что он не пропадёт и тогда, когда она заговорит с ним:

— Повернись, посмотри на меня.

Но в ответ как будто бы прозвучало: «Не могу. Я ведь мёртв».

— А если это неправда? Что если все ошиблись? Ведь так бывает, что все считают человека погибшим, а он возвращается. Возвращайся ко мне.

«Не могу. Прости».

— Ты просто не хочешь! Или не хотел. Если бы ты попросил Бога, чтобы Он помог тебе вернуться домой, Он бы помог.

«А если Валахия и есть мой настоящий дом, то как быть?»

— Как ты мог! — сквозь слёзы воскликнула Илона. — Тогда теперь я скажу тебе правду, которую не говорила никогда. А правда в том, что я боялась выходить за тебя замуж. Я боялась, что ты сделаешь мне больно, и получается, я не зря боялась. Ты сделал мне так больно, что больнее и придумать нельзя. Ты добился, чтобы я тебя полюбила, а затем умер!!! Как ты мог так поступить!? Как!!?

«Прости меня».

— Зачем тебе вообще это было нужно? Зачем ты хотел, чтобы я непременно стояла на твоей стороне? Разве из этого вышел толк?

«Да, вышел. Зная, что ты на моей стороне, я гораздо легче смог примириться с происходящим, со своей судьбой. Есть то, что мы не можем изменить».

— И ради этого ты заставил меня страдать!?

«А кроме страданий ты разве ничего не получила? Подумай».

На следующее утро Илона попросила Ласло, чтобы он отправился в Буду, разыскал там своего знакомца Джулиано и привёл к ней.

Когда итальянец явился, она, сидя в кресле, спокойно и почти безразлично, чтобы внезапно не расплакаться, произнесла:

— Я передумала. Я хочу заказать тот портрет, о котором ты говорил. Портрет, где буду я и... мой муж.

— До меня дошли слухи, что ваш супруг погиб. Я соболезную, — итальянец поклонился.

— Но ведь твой учитель сможет нарисовать моего мужа по памяти? — спросила Илона. — Он нарисовал его однажды. Значит, нарисует и снова.

— Увы, нет, госпожа, — тихо произнёс Джулиано.

— Почему? — немного удивилась Илона. — Я знаю, что он стар, и, может быть, у него уже не очень хорошая память на лица? Но я покажу ему прежний портрет, и он вспомнит.

— Увы, нет, госпожа, — повторил Джулиано.

— Почему?

— Потому что мой учитель недавно скончался. Мир праху его, — итальянец перекрестился.

— Я соболезную, — ошарашенно произнесла Илона.

— Кончина его была мирной, — продолжал собеседник. — Он умер во сне. Лёг спать и не проснулся.

— А ты? — вдруг спросила Илона. — Ты не возьмёшься нарисовать этот портрет? Работа будет хорошо оплачена.

— Благодарю за доверие, госпожа, но я не возьмусь, — ответил Джулиано.

— Почему?

— Во-первых, я пишу совсем в иной манере и боюсь вас разочаровать, а во-вторых, я очень скоро уезжаю. Отправляюсь домой, во Флоренцию. Мне повезло, что в связи с королевской свадьбой в Буду приехало много моих земляков. Некоторые из них теперь едут обратно, поскольку торжества закончились. Я договорился с одним из них, что он возьмёт меня в попутчики, и в результате всё путешествие обойдётся мне гораздо дешевле, чем могло бы. Я не могу упустить такой шанс. Да, знаю, госпожа, что вы можете покрыть все эти расходы, если пожелаете, но, по правде говоря, мне не хочется быть вам настолько обязанным. Вы и так потратили на меня слишком много денег, когда выбрали в приятели вашему пасынку. Если я снова введу вас в необоснованные расходы, то просто сгорю со стыда, поэтому предпочту откланяться.

Видя, что Илона погрустнела, он добавил:

— Не огорчайтесь, госпожа. В Буде осталось ещё много хороших флорентийских живописцев и, если хотите, я порекомендую вам кого-нибудь.

— Нет, не нужно. Благодарю. Иди, — из последних сил ответила Илона, чувствуя как к горлу подступают слёзы.

Просто портрет ей был не нужен. Она хотела портрет, выполненный рукой того, кто был как-то связан с Владом, хорошо знал его. И вот последняя возможность исчезла. Казалось, что память о Ладиславе Дракуле тает на глазах, а через год никто и не вспомнит об этом человеке.