Чтение онлайн

Молча, безропотно расходились люди из большого дома Барсаговых.

Назавтра, когда весть разнеслась по селу, люди от удивления не знали, что и подумать. Потом вдруг все разом хлынули к дому старого Батага. Веселые, ликующие крики взлетели к небесам: народ благодарил, славил род Барсага. С большими почестями проводили Барсаговы Царахон в дом Албеговых. Целую неделю веселились люди на чудесной свадьбе Батага и Царахон, а потом каждый из гостей, возблагодарив Барсаговых, отправился в свой родной дом.

А вскоре у Батая и Царахон появились дети. Вновь пустил ростки род Албеговых. Совсем еще недавно жил один из них в нашем селе. Сосе его звали, до чего же славный мужчина был? Позже он в Кобан переехал.

Семейству Батая покровительствовал род Барсаговых. Чем мог, старался услужить им и Батай. Вот только не очень крепким выдалось у него потомство. Какая-то непонятная болезнь подкашивала детей, редко кто из них в мужчину вырастал. С годами в нашем селе никого из них не осталось. Вот, может, Сосе пустил корни в Кобане, а так весь род Албеговых вымер. Их земли, реки — все за Барсаговыми осталось.

Вот так, мои солнышки, жили когда-то наши отцы и деды.

Перевод А. Дзантиева

Ксанец Халци пас овец на высоком солнечном склоне горы Брытаты. Правда, отара, около тысячи голов, принадлежала не ему, а богачу Кудзагу, но все же Халци считал ее своей, приглядывал за ней так, будто это его собственные овцы. Когда барашки разбредались по зеленому лугу, сердце Халци будто купалось в ласковых лучах солнца.

Вот уже несколько лет работал Халци на зажиточного Кудзага, и за все это время в отаре не было ни единой потери, так хоть бы раз отблагодарил его толстобрюхий Кудзаг! И только когда в минувшем году Халци собрался было уйти с гнугскими пастухами, Кудзаг опомнился, стал просить его остаться и, смилостивившись, даже подарил Халци десяток овец за его долгий и тяжкий труд. Что тут оставалось делать бедняге Халци, согласился он и дальше тянуть свою лямку, посчитал, что полученного от хозяина вполне достаточно, чтобы завести свое собственное хозяйство.

Халци питал нежную привязанность к своей собаке, большой белой овчарке по кличке Корис. На всем белом свете не найти было такой умной собаки, как она. Бывало, в жаркий полдень Корис вдруг принимался с лаем гнать овец от подножия Большой скалы до самого оврага Цити, подождет, пока овцы утолят жажду, а потом гонит их обратно. А до чего зорко оберегал он отару от воров и волчьих набегов!

Неподалеку от отары Халци пасли скот пастухи из Куыда. Как-то они пришли к Халци и стали просить у него Кориса. За собаку они обещали десять баранов, а в придачу еще и осла. Халци не позволил им и рта раскрыть, говорит, не отдам Кориса даже за все отары Куыда, не то что какой-то десяток овец. Он даже обиду затаил на куыдских пастухов: да как они посмели предложить ему такое!

В канун Атынага, праздника урожая, пастухи из Куыда задумали недоброе. Под покровом темной ночи они собрались прибрать к рукам часть отары, охраняемой Халци, но Корис почувствовал опасность и поднял невообразимый лай. Халци тоже не растерялся, с порога кошары дважды пальнул в темноту. Тут незадачливые грабители бросились бежать.

Чтобы распалить соседей, Халци взбирался на вершину скалы и отсюда начинал горланить песни. Эхо разносилось далеко вокруг и, казалось, Халци подпевают окрестные холмы и овраги:

Так распевал Халци перед куыдскими пастухами. Могла ли тем прийтись по душе такая песня?

Дни шли за днями. Жизни пастуха особенно не позавидуешь: то мокни под дождем, то спасайся от жары, то непомерно сыт, то непомерно голоден. А тут и зима стала подкрадываться, и Кудзаг послал Халци вместе со своим старшим сыном на поиски зимних пастбищ.

Путь их лежал через Гудзарет. В этом селе жили родственники Кудзага, и Халци с сыном своего хозяина остановились у них на ночь. Но тут выдались такие морозы, что они двое суток не могли продолжать путь. Халци, которому не часто доводилось гостить у таких богатых хозяев, блаженствовал. Будь его воля, он бы отсюда и шагу не сделал. К тому же дочь хозяев Асинат… Едва Халци увидел ее, как сердце в груди у него оборвалось, перед глазами поплыли радужные круги, словно ему явился небесный ангел. Опомнившись, Халци мечтательно подумал: «Досталась бы мне эта девушка, а там пусть сгинет все богатство Кудзага вместе с его сыном!»

К вечеру Асинат вышла наколоть щепок. Щеки у нее румяные, точно спелое яблоко, и упругие, точно свежевыпеченный хлеб. Как тут было сдержаться сердцу Халци! В тот же миг он оказался рядом с девушкой.

— Дай, я тебе наколю щепок, красавица!

— А разве я сделаю это хуже тебя, ксанец?

Недолго думая, Халци ухватил девушку за локоть и крепко сжал.

Асинат была тоже девушка не промах, схватила полено и — хрясть Халци по спине.

— Бей посильней, красавица, а то мне совсем не больно!

— Уходи подобру-поздорову, ксанец, не то подомну тебя, точно цыпленка!

Слово за слово, и вот уже Халци и Асинат повели себя так, будто были знакомы целую вечность. Халци за нее щенки наколол и успел ей несколько раз подмигнуть. А когда все улеглись, спать, Асинат положила Халци в чувяки свежей соломы, вычистила ему ноговицы.

Наутро наконец-то выдалась хорошая погода, и Халци со своим спутником вновь двинулись в путь.

Поравнявшись с родником, они увидели Асинат с деревянным ведром. Сын Кудзага, не останавливаясь, прошел мимо, а Халци чуточку задержался у родника.

— Ну, ягодка моя, прощай, дай мне только твоей воды напоследок испить, — говорит он Асинат. Халци старался выглядеть бодрым, веселым, но на сердце у него будто камень лежал.

Девушка наполнила ему большую чашу, и, принимая ее, Халци с благодарной улыбкой глянул на Асинат. Очень сладкой показалась ему вода, до самого дна опорожнил он чашу.

— Теперь дай мне твою руку, Асинат, я ухожу.

— Доброго тебе пути, ксанец, заглядывай к нам еще!

Халци двинулся дальше, но ноги у него вдруг до того отяжелели, что он уже и шагу ступить не мог.