Чтение онлайн

У Иры опять начал дергаться глаз. Юра чувствовал: она скоро сляжет навсегда.

В воскресенье в дверь позвонили. Дама в шубе с таксой в руках улыбнулась: «Мне сказали, здесь гостиница для собак. Я на неделю в Париж. Лизонька ест мясо парное, спит под одеялом с соской. Пятьсот долларов хватит?»

Юра кивнул, вернее, у него чуть не отвалилась башка.

— Завтра зайдет подруга. У них сенбернар. Собака сложная, заплатит дороже.

Бунькин уставился на свежие доллары. Собаки сбились в кучу вокруг таксы и сплетничали.

Юра тряс полуживую супругу, шурша перед носом купюрами:

— Открываем гостиницу «Собачьи радости»!

Собаки задрали хвосты. Судя по всему, предложение было принято единогласно.

На окраине немецкого города Дроссельдорфа лагерь для прибывших из России эмигрантов. Комфортабельные вагончики — отдельная квартирка на колесах со всеми удобствами.

Тут наши немцы из Казахстана, евреи из разных мест, но в основном люди прочих национальностей, которые правдами и неправдами выправили документы, что якобы они чистокровные немцы или евреи, и рванули в Германию в надежде на лучшую жизнь. Наивно думая, что счастье — понятие географическое.

Время такое: одни уезжают из России, другие остаются. Причем те, кто уехал, считают себя умнее тех, кто остался. И наоборот. Дай бог, чтобы все оказались умнее!

Вчера новая партия из России приехала. Решили это дело отметить, как у нас принято.

Трое армян из Казахстана, с документами, что они чистокровные немцы, выставили ящик армянского коньяка, причем настоящего! Не на продажу, а для себя. Вкус райский, тянет грецким орехом, и чем больше пьешь, тем умнее становишься!

Цыгане из Махачкалы, естественно, «немцы», умыкнули барана, а может, протащили через таможню с собой. Чеченец — по документам приобский баварец — пырнул барана ножом, содрал шкуру. Узбеки из Ташкента, косящие под евреев, тушу барана разрезали. Зашкварчало, запахло пловом до невозможности. Грузин, по немецкой фамилии Енукидзер, шашлык замариновал. В итоге над лагерем такой запах сгустился, перелетные птицы от головокружения кувыркались, юг с пловом путая.

Люди слюной истекли. Наконец в восемь вечера все было готово. Расположились рядом в лесу, то ли в парке. У немцев не поймешь: порядок как на плацу, деревца под линеечку, кусты стрижены под полубокс, травка равнение на юг держит, о мусоре можно только мечтать. Красиво, но чересчур чисто, не по-людски!

Ясное дело, костерок развели, баранину на шампуры насадили, над углем вертят, поливают вином, лук, помидоры, зелень… Все перечислить слюны не хватит.

И, наконец, коньяк по бумажным стаканчикам выплеснули.

Ну, с богом! Чокнулись! Выпили! Ах! Закусили! М-м-м… Хороша страна Германия, не хуже России.

Кто ж знал, что там, в этой Германии, каждый кустик чей-то и без разрешения бесплатно не везде ступать можно. А ломать ветки, костры жечь в зеленой зоне — уголовное преступление, хуже, чем изнасилование. Или лучше.

И тут, как говорится, откуда ни возьмись, полицейский патруль собственной персоной. Они как этот «завтрак на траве» увидели, чуть не гробанулись в кювет. Чтобы такой дебош внаглую на виду у всех?! Не иначе пьяные наркоманы в последней стадии, когда мозги заволокло окончательно.

Полицейские автоматы навскидку, окружили банду, орут: «Хенде хох!», в смысле «руки вверх, пристрелим к чертовой матери!».

Наши товарищи в недоумении: «Что, собственно, произошло? Мы кого-нибудь из местного населения обижаем? Или высказывались неуважительно в адрес вашего бундестага? Сидим, никого не трогаем, присоединяйтесь к нашему шалашу!» И одна дама из Одессы, кровь с молоком, причем того и другого много, отодвигается, приглашая немцев присесть, а земля под ней теплая-теплая.

Один где стоял, там и сел рядом с дамой, два других трясут автоматами, но от злобы пальцы свело, на крючок не нажать!

Армяне обиделись. «Что же получается? Зовут к себе узников совести, страдающих от режима! Мы пошли им навстречу, приехали, и такой вот прием? Мы и обратно можем уехать! Хотите выпить, так и скажите!» И подносят полицейским по коньячку Те пригубили чуть-чуть, для анализа. А коньячок настоящий, без дураков, грецким орехом тянет, и чем больше пьешь, тем умнее делаешься.

А еще стаканчик, аромат ощутить!

Полицейские чувствуют, дело серьезное! Оружие отложили, рядом с одесситкой присели. Во-первых, бесплатно. А у них все считают, пфенниг к пфеннигу, на шесть гостей — пять бутербродов, а вот так, да еще на халяву, — не каждый год. Поэтому вкусно вдвойне. Уже выпили за канцлера Шредера! Ура!

С одесситкой на брудершафт в очередь, за симпатичного Путина!

Часа через два выпили за товарища Вильгельма Теля и постреляли из автоматов по яблочку, стоящему на фуражке полицейского. Но никто не попал даже в полицейского. Все пули ушли в молоко, точнее, в цистерну, которая молоко везла.

Сели снова к огню, и веселая немка Оксана Ивановна из Ямало-Ненецкого округа на чудном украинском языке запела: «Дивлюсь я на небо». Немец-полицейский подхватил: «Та думку гадаю» — и дальше все национальности хором: «Чому я не сокил, чому не летаю».

Такого в Германии давно не было. К ночи еще народ подтянулся.

Короче, что вам скажу. Там, где кончается коньяк и плов, начинается межнациональная рознь. А когда всем хватает плова и коньяку — там межнациональная близь.

Позвольте тост! За плов во всем мире!

Зарисовки с натуры и без

В Эрмитаж привезли на три дня знаменитого «Тигра, или Полдевятого ночи» Сальвадора Дали. Опасения, что картина может вызвать провокацию антиглобалистов, сняло руководство города.

Присутствие работников ФСБ в штатском было практически незаметно. Милая девушка-экскурсовод в штатском рассказала о полотне много любопытного.

Попытка антиглобалистов в штатском прорваться к картине была тут же пресечена молодыми любителями живописи в штатском.

Несколько капель серной кислоты все же попало на холст, но поскольку кислота, как вы догадались, была в штатском, шедевр не пострадал.

Участники блестящей операции были награждены. Все три тысячи человек в штатском.

* * *

— Господи, какой красавец!

— Королевский пудель!

— А пахнет как!

— Собачий одеколон «Девуар»!

— Ну король! А почему ушел? Странный запах…

— Пардон! Кто-то испортил воздух. А наш Жан Поль не выносит дурных запахов.

— Фу! Кто же в приличном обществе такое позволил?

— Он сам. Но находиться в этом не может. Аристократ.

* * *

В магазине покупал лезвия. Продавец предлагал новинку:

— Рекомендую шведские! Дорогие, зато вечные! Пял! штук хватит до конца дней!