Чтение онлайн

— Раз нам доверили, то уж мы, значит, на примете… Помнят про нас. Вот, стало быть, конечно.

и нам надо со всей важностью серьезности, видимо, хорошенько, так сказать, безо всякого Якова, чтобы чин по чину во всех деталях подработать по-приципиальному и как положено. И все чтоб довольны остались и… с другой стороны, сами понимаете, чтоб никакой комар нашего с вами носу под нас же самих не подточил. Ясны задачи?

— Ясны, конечно. Знамо, ужо теперича у нас не у Проньки! Ужо мы теперича нас с вами не подкачаем! Ждиттт-тя!

Наконец, ожидание кончилось, колокол ударил, пора пришла.

Прежде всего из Почесайской гостиницы выселили всех приезжих по другим, несимпозиумным, делам. Картину с нарисованной рекой заменили на гравюру художника Фрико «Обнаженная с флейтой». И повесили не справа от туалета, а слева, и дежурную передвинули в угол на место фикуса, а фикус отнесли к директору на место телевизора, а телевизор поставили в туалете на место унитаза, а из туалета сделали холл, и унитаз поставили в лифт, а лифт выложили кафелем… Одна вышла сложность — с открыванием автоматических дверей. Сама мысль отказаться от лифта, устроив в нем туалет, заставила менять систему кнопок на замковое устройство. И отверстие в полу понадобилось пробивать — иначе некуда было сливать воду.

«Почесайск — навстречу Симпозиуму!» — под этой рубрикой местная газета каждый день сообщала о новых событиях в городе, которому суждено было в самое ближайшее время стать центром мировой научной мысли.

Танцплощадку поставили под навес. Радиолу «Ригонда» заменили стереосистемой фирмы «Грюндиг», «Бравым ребятушкам» разрешили отрастить волосы до локтей и переименовали в ансамбль «Нейтрино», подключив к нему по прямой подаче всю энергию Верхнепочесайской ГЭС.

«До Симпозиума осталось пять дней…»

На лотках и прилавках Почесайска появились цитрусовые.

«Три дня…»

Автобусный маршрут № 2 продлили до остановки «Баня», где все было переустроено на финский манер, то есть с шашлыками и самоваром в самой парилке.

«Два дня…»

Бульдозером оттащили от Чайной Федьку Шишова, посадили его на трактор, залили авиационным бензином баки и включили мотор, — чтоб шел в направлении горизонта, пока не иссякнет горючее.

Говорят, курицы бежали за ним два километра, сойдя, видно, с ума от непонимания, что же это такое происходит. Недаром говорят: «куриные мозги…»

В последний день, за полтора часа до открытия Симпозиума силами стоявшей неподалеку армейской дивизии было закончено асфальтирование оврага, который испокон веков пересекал город. По новому генплану архитекторов Почесайска здесь в недалеком будущем можно было бы проложить рельс, навести крышу и пустить метро. Надо сказать, мысль о почесайском метро нашла как своих сторонников, так и противников, но привлекала всех своей инженерной смелостью и оригинальным решением. Ведь тут использовались естественные природные богатства края! И тем самым резко удешевлялось строительство, экономия капиталовложений происходила как бы сама собой.

— Что здесь было до Симпозиума? Овраг! Свалка! Отхожее место! А теперь бьют фонтаны, поют птички, резвятся дети!

Так оценили асфальтирование оврага местные краеведы, выступившие с инициативой посадить здесь во время Симпозиума банановую рощу. Видно, чрезмерное обилие цитрусовых в Почесайске навело их на эту мысль: а мы чем хуже?.. Пусть теперь Африка догоняет Почесайск! Будем есть фрукты круглый год!

Один Михеич что-то сидел грустный и молча курил сигарету «Союз — Аполлон», специально выданную ему по случаю надвигающегося праздника. Наконец, произнес:

— Ох, Володичка… ох, дорогой!

— Чего вздыхаешь, Михеич?.. Дожил ведь, старый, до Симпозиума — вот и радуйся, теперь спи спокойно и весело, дорогой товарищ!

— Не могу спать!.. Вот то-то и оно!

— А что? Почему те не спится?

— Думу думаю. Серьезную думу.

— Ишь ты… Ну, и каку таку думу ты придумал, старый хрен?

Михеич загадочно посмотрел на Володю и приплюнул горящий кончик сигаретки:

— Я думаю, дадут нам скоро по одному месту! И вся недолга!

— А я думаю обратно — поцелуют! — хохотнул Володя.

— Не-ее! — уверенно сказал Михеич. — Мне сон уже приснился. По нему точно выходит, что не поцелуют, а дадут… и сильно дадут!

И вот, наконец, долгожданный Симпозиум в Почесайске был открыт. Город наполнился многоголосыми и лысыми, усатыми и бородатыми учеными, среди которых нередко попадались и гениальные.

— Такой наплыв Эйнштейнов, — говорил директор Почесайской гостиницы, — что просто свободных мест нет!

Три дня и три ночи Почесайск гудел и вздрагивал, так как банкет в честь открытия Симпозиума затянулся настолько, что научные заседания в целях экономии времени пришлось перенести в ресторанный зал. Проблемы гальванизации еще лучше решались в финской бане, откуда профессора Кошечкина вынесли на четвертые сутки не только без штанов, но и без памяти. По дороге в гостиницу он вырвался из рук младших научных сотрудников, побежал в голом виде по центральной улице и ударился о первый светофор, погнув его до земли.

В только что посаженной банановой роще видели одного Референта. Он стоял на коленях перед козлом гражданки Голутвиной и плакал, целуя его в бороду.

В заасфальтированном овраге веселились пятеро пьяных Консультантов, которые за час до этого подарили свои доклады ансамблю «Нейтрино» в виде сувениров. Потом все вместе пели песни Высоцкого голосом Армстронга. Некоторые интеллектуалы спорили: что лучше — опера «Иисус Христос — суперстар» или песня «Арлекино».

Через неделю банкет в честь открытия перманентно перешел в банкет в честь закрытия Симпозиума, после чего ученые, как по команде, исчезли из города, скрывшись в неизвестном направлении.

В настоящее время городу Почесайску оказывается помощь из других городов нашей страны как потерпевшему стихийное бедствие. Ведутся большие работы по восстановлению его на всех географических картах нашей необъятной родины.

1975

Я написал сатирический рассказ о хулиганах и отнес его в журнал.

— Это смешно, — сказал редактор удивленно. — Вы — способный человек. Похоже на Ардова. Ваш герой, конечно, полное ничтожество… Но… но ведь у нас отнюдь не все такие, как этот… ваш… Васька-Жиган… Ведь у нас есть и другие, очень хорошие, просто восхитительные дети, не правда ли?

— Правда, — сказал я.

— Ну, так за чем же дело стало?.. Поправьте рассказ, напишите и о том, что есть у нас хорошего в жизни. Пусть будет не так смешно, зато акценты будут расставлены правильно…

Я сделал все, как просил редактор. Рассказ напечатали. Через месяц я написал сатирический рассказ о бюрократах-перестраховщиках и отнес его в журнал.

— Это очень смешно, — сказал редактор. — Вы талант. Похоже на Гоголя. Главный персонаж, конечно, законченный полуидиот… Но… но ведь у нас отнюдь не все такие, как этот… ваш… редактор… Ведь у нас есть и другие, очень хорошие, просто замечательные редакторы журналов, вы со мной согласны?