Чтение онлайн

Фонтею посоветовали возвращаться по суше в сопровождении египетской охраны, необходимой по утверждению Клеопатры. Сирия полна разбойников, поскольку во время оккупации парфян многие принципаты потеряли свою власть.

— Я последую за тобой, как только смогу, — сказала она Фонтею. — Но не думаю, что это будет до Нового года. Если Цезарион намерен поехать со мной, мне нужно будет назначить регента и совет, хотя Цезарион пробудет в Антиохии всего несколько дней.

— Он знает об этом? — хитро спросил Фонтей.

— Конечно, — резко ответила Клеопатра.

— А дети Антония?

— Чтобы их увидеть, Антоний должен приехать в Александрию.

Месяц спустя Фонтей вошел в резиденцию Антония в Антиохии и нашел хозяина погруженным в работу. Луцилий бегал, выполняя один за другим приказы Антония, а сам Антоний сидел за столом и просматривал груды бумаг и несколько свитков. Вместо отдыха он делал смотр войскам, укрытым в зимнем лагере после короткой кампании в Армении, которую Публий Канидий провел так же эффективно, как Вентидий проводил предыдущие кампании. Сам Канидий оставался на севере с десятью легионами, ожидая весну, остальные легионы, кавалерию и Марка Антония. Единственное, что Канидий делал неправильно, по мнению Антония, — в каждом письме он предупреждал, что царю Армении Артавазду доверять нельзя, как бы он ни уверял в своей лояльности к Риму и враждебности к парфянам. Антоний предпочел проигнорировать это предупреждение, скорее не доверяя другому Артавазду, царю Мидии. Тот тоже напрашивался в друзья.

— Я вижу, город полон настоящих и потенциальных монархов, — сказал Фонтей, усаживаясь в кресло.

— Да, наконец-то я их всех рассортировал и созвал, чтобы они узнали свою судьбу, — с усмешкой произнес Антоний. — Она… она приедет? — добавил он, не в силах скрыть волнение.

— Как только сможет. Этот дерзкий мальчишка Цезарион настоял на поездке с ней, поэтому ей нужно назначить регента.

— Дерзкий мальчишка? — нахмурился Антоний.

— Таким я его считаю. Он и впрямь невыносимый.

— Он участвует в монархии наравне со своей матерью. Он тоже фараон.

— Фараон? — переспросил Фонтей.

— Да, верховный правитель реки Нил, истинного царства Египет. Александрия считается неегипетским городом.

— Я согласен с этим. На самом деле очень греческий город.

— Только не в пределах Царского квартала. — Антоний старался выглядеть равнодушным. — Когда она приедет?

— В начале нового года.

Упавший духом Антоний взмахом руки отпустил его.

— Завтра я раздаю щедрые дары Рима всем нынешним и будущим монархам, — сказал он. — На агоре. Обычай и традиции требуют, чтобы я был в тоге, но я ненавижу тогу. Я ношу золотые доспехи. У тебя с собой есть парадные доспехи?

Фонтей очень удивился.

— Нет, Антоний. Даже будничных нет.

— Тогда Сосий одолжит тебе.

— А доспехи… это законно?

— Вне Италии все решения триумвира законны. Я думал, что тебе это известно, Фонтей.

— Признаюсь, я не знал.

Антоний воздвиг высокий трибунал на агоре, самом большом открытом пространстве в Антиохии, и уселся там, красуясь в великолепных доспехах. Губернатор Сосий и легаты Антония расположились на трибунале, приняв менее внушительные позы. Бедный Фонтей чувствовал себя неудобно в чужих доспехах, предоставленный самому себе. С каких это пор, удивился он, Антоний взял себе двадцать четыре ликтора? Единственным магистратом, имеющим право на такое количество ликторов, был диктатор, и Антоний был против диктаторства. А сам сидит, как диктатор, с двадцатью четырьмя ликторами. Даже Октавиан не смел так поступить, несмотря на то что он — сын бога.

Это было закрытое собрание. Присутствующие явились по личным приглашениям. Охрана заблокировала все входы на агору, к большому недовольству жителей Антиохии, не привыкших к тому, чтобы их не пускали туда, где они обычно собираются.

Не прозвучало никаких молитв, авгурами не были прочитаны знаки. Интересное и странное упущение. Антоний просто произнес длинную речь высоким, далеко слышным голосом:

— После многих месяцев раздумий, тщательного анализа, многочисленных бесед и проверки документов я, император и триумвир Марк Антоний, принял решение относительно Востока. Во-первых, что такое Восток? Я не включаю сюда Македонию и ее префектуры, расположенные в самой Греции, Пелопоннес, Киренаику и Крит. Хотя они входят в компетенцию триумвирата, географически и физически они принадлежат к территории Нашего моря. Восток — это Азия, то есть вся земля восточнее Геллеспонта, Пропонтиды и Фракийского Босфора.

«Хм, — подумал Фонтей. — Это обещает быть интересным! Я начинаю понимать, почему он решил продемонстрировать военную мощь Рима, а не его гражданское правительство».

— На Востоке будут три римские провинции, каждая под непосредственным контролем Рима через губернатора. Первая — провинция Вифиния, в которую входят Троада и Мизия, с восточной границей по реке Сагарис. Вторая — провинция Азия. Сюда входят Лидия, Кария и Ликия! И третья провинция — Сирия с границами по Аманским горам, западному берегу Евфрата и пустыням Идумея и Каменистая Аравия. Однако южная часть Сирии будет также включать царства, сатрапии и княжества, как и западный берег Евфрата!

Небольшая толпа зашевелилась, некоторые лица были довольны, некоторые погрустнели. С одной стороны под большой охраной стояли несколько человек восточного типа, скованных одной цепью. «Кто они? — спросил себя Фонтей. — Ничего, я обязательно узнаю».

— Аминта, выйди вперед! — крикнул Антоний.

Из толпы вышел молодой человек в греческой одежде.

— Аминта, сын Деметрия из Анкиры, от имени Рима я назначаю тебя царем Галатии! В твое царство входят все четыре галатийские тетрархии, Писидия, Ликаония и все районы от южного берега реки Галис до побережья Памфилии!

Раздалось дружное «Ах!». Антоний отдал Аминте самое большое царство, даже большее, чем царство, которым правил старый амбициозный Деиотар.

— Полемон, сын Зенона из Лаодикеи, от имени Рима я назначаю тебя царем Понта и Малой Армении, включая все земли на северном берегу реки Галис!

Лицо Полемона было знакомо. Он усердно плясал под дудку Антония. Теперь он получил награду. Огромную.

— Архелай Сисен, сын Глафиры, верховный жрец богини Ма, от имени Рима я назначаю тебя царем Каппадокии, начинающейся восточнее большой излучины реки Галис и включающей все земли на ее южном берегу, оттуда до побережья Тарса и далее до побережья Киликии Педии. Твоя восточная граница — река Евфрат выше Самосаты. Я могу выделить небольшие участки в пределах твоего царства как лучше управляемые другим человеком, но фактически вся территория — твоя.

«Еще один очень довольный молодой человек, — подумал Фонтей. — И посмотрите на его мать! Ходят слухи, что она своей вагиной высосала это из Антония. Умно выбрать молодых людей. Клиенты на десятилетия».

Теперь настала очередь второстепенных назначений: Таркондимота и прочих. Но потом перешли к казням, чего Фонтей не ожидал. Лисаний Халкидский, Антигон Иудейский, Ариарат Каппадокийский. «О, я не воин!» — вскричал про себя Фонтей, борясь с тошнотой при виде потоков крови, на которую роем слетелись липкие мухи, и все это под жарким солнцем. Антоний равнодушно смотрел на эту бойню. Сосий потерял сознание. «Вот уж этого я не сделаю», — решил Фонтей. Он поблагодарил всех богов, когда наконец смог уйти во дворец губернатора. Конечно, Антоний остался. Он устроил угощение для новых правителей и их свиты прямо на агоре, потому что во дворце не имелось ни больших помещений, ни просторных дворов. Если бы Фонтей не знал, он сказал бы, что дворец губернатора в Антиохии раньше был особенно грязным караван-сараем, а не домом царей, таких как Антиох и Тигран.