Чтение онлайн

— Спасибо, — тряхнула рыжими волосами Калли, и Антония ей кивнула.

Ночь прошла на удивление тихо. Впрочем, по словам Калли, большинство ночных дежурств именно такие, без каких-либо серьезных происшествий. Все же городок небольшой. По всем вызовам в первую очередь едут стражи, потом, если что-то серьезное, зовут следователей, но такое бывает редко.

В восемь утра началось движение в коридорах, и в дверях показался Лендер.

— Девушки, ну как вы тут? Если вызовов не было, оставьте мне подписанный отчет и езжайте домой, я начальству передам.

— Да, пожалуй, пора, — Антония выудила из папки со стандартными бланками листок с заголовком "Ночное дежурство без происшествий", поставила дату и подпись. Повернулась к Калли. — Подвезти?

— Нет, спасибо, меня обещал Вик подбросить, я его дождусь.

— Как знаешь. До завтра.

— До завтра.

Дом стоял на ушах. Оказалось, Антонию потеряли. Олаф еще вечером звонил в администрацию, но у секретаря первого этажа был старый график дежурств, где значились Гус и Вик. После чего Виттор, потрясая садовыми ножницами, принялся всех убеждать, что хозяйка пропала и наверняка угодила в лапы убийцы. Мать Олафа распереживалась, Йорка, сжав кулаки, порывался прямо сейчас бежать искать Антонию по всем подворотням. Дворецкий обзвонил всех знакомых, у которых Антония могла бы остаться ночевать. Последним в списке, перед больницей и тюрьмой, значился дом Шаттона. Служанка не стала злиться на поздний звонок и просто позвала к телефону хозяина, а тот уже, зевая, подтвердил, что Антония оказалась на внеплановом ночном дежурстве. И даже предложил съездить проверить, как она там, но Олаф вежливо отказался.

Успокоить домашних Олафу оказалось не под силу, и в итоге, стоило Антонии переступить порог, на нее налетели с причитаниями. Сперва старшее поколение отчитало Антонию за доставленные переживания, потом Антония, грозно сверкнув глазами, сама отчитала всех за панику. Олаф чувствовал себя виноватым за то, что не сумел навести порядок, но хозяйка только отмахнулась. Еще его душевных терзаний ей не хватало.

После обеда Антония едва не опоздала на опрос последнего свидетеля. Дожевывая на ходу взятый из дома бутерброд, она влетела в холл администрации и уперлась взглядом в знакомую спину. На цыпочках, стараясь не привлекать внимание инспектора, вдоль стены юркнула к лестнице. И ей почти удалось пройти незамеченной, но у самых ступеней девушка все же почувствовала на себе тяжелый взгляд и, гордо выпрямив спину, стала спускаться. А вот не испугается она инспекторского гнева, он не дождется. Тем более, что и придраться не к чему. Наверное.

Уточнив у стражника, в какой комнате ждет свидетель для де Вельвиче, Антония попросила принести ей воды и уверенно зашла в кабинет.

Опрос прошел не так гладко, как планировалось. Управляющего и по совместительству владельца "дома удовольствий" Антония оставила напоследок, чтобы к тому времени знать все факты и понимать, о чем спрашивать. Однако мужчина оказался крепким орешком и признаваться ни в чем сходу не собирался. Кроме того, на его душе висело столько темных пятен, что можно было упрятать за решетку только по одним подозрениям. Но, к сожалению, кроме Антонии эти пятна никто не видел, а значит, нужно было получить доказательства, показания свидетелей или чистосердечное признание.

На мужчину пришлось надавить, но в итоге он наговорил столько, что хватило бы на несколько поездок на каменоломни в один конец. Пока Антония оформила его показания, пока стражи увели заикающегося мужчину и стребовали с девушки расписку о том, что к заключенному не применялось насилия или иных запрещенных действий, прошла уйма времени, и Антония едва не опоздала на доклад к инспектору. Проверяющий сперва грозно на нее посмотрел, прикрикнул, но уже после нескольких минут разговора неожиданно смягчился и предложил сделать перерыв и выпить чаю.

Их разговор проходил в кабинете Ирвина, но сам шеф уехал с докладом в мэрию, и чаепитие получилось каким-то уютным, лишь для двоих. Не слыша чувств собеседника, не имея возможности рассмотреть его душу, Антония, к собственному удивлению, отдохнула и даже смогла немного расслабиться. Инспектор сменил гнев на милость и, хотя за чаем ненавязчиво продолжил задавать вопросы по текущему делу, это больше не походило на допрос или воспитание провинившегося сотрудника.

— Вы хорошо поработали, — кивнул мужчина через пару часов, с сожалением поглядывая на пустую коробку из-под печенья. А вот фиг ему и ржавчину в шестеренки, Антония не собиралась сознаваться, что в соседнем кабинете позади папок с "висяками" припрятана еще одна пачка.

— Не думаю, что мои коллеги так же обрадуются результатам опросов, — пожала плечами Читающая, не видя смысла строить из себя холодную "бумажную крысу".

— Почему же? — удивился ее собеседник, и по-хозяйски выдвинул ящик стола начальника отдела. Скептически оглядел содержимое, хмыкнул и задвинул обратно.

— Потому как ближайшую неделю весь отдел будет погребен под бумажной работой. Закрыть пятнадцать дел разом не так-то просто, — ответила девушка, с интересом наблюдая за действиями инспектора.

— Так это же чудесно. Больше, чем за последние три месяца, — мужчина зачем-то заглянул за занавески, но на подоконнике кроме стопки готовых к сдаче дел ничего не было.

— То-то и оно, — вздохнула девушка, повертела кружку в руках и отставила в сторону. — Я могу идти?

— Да, конечно, — кивнул мужчина, заглядывая в тумбу слева от его кресла.

— Гхм. Инспектор, — позвала Антония от двери, заставив мужчину оторваться от задумчивого изучения содержимого полок.

— Да?

— Печенье босс не держит, можете не искать.

Не дожидаясь ответа, Антония вышла за дверь и мысленно хихикнула, надеясь, что последняя шпилька пришлась по адресу. Ну а что, это уже было совсем нагло с его стороны.

Поход в филармонию с Шаттоном прошел безумно скучно. Пьеса была устаревшей по столичным меркам, Антония ее уже слышала, и в гораздо лучшем исполнении. Сам Шаттон не прекращая о чем-то говорил, надеясь развлечь спутницу, но Антония предпочла бы оказаться в тишине. Хватало ощущения направленного на нее интереса от окружающих и фальшивого подвывания второй скрипки. И кто только этого роботом стукнутого к инструменту допустил?

Как Антония и ожидала, следующие две недели коллеги на нее по-тихому злились. Нет, внешне ничего не изменилось, но Антония и без того чувствовала направленные на нее эмоции и из-за этого жутко выматывалась. Если коротко, то их отношение можно было свести к следующему. Столичная фифа, только из универа, а едва появилась в отделе, как разом закрыла больше дел, чем все они, вместе взятые, за последний год. И ладно бы просто закрыла, но оформлять и собирать подтверждения словам управляющего борделем пришлось всему отделу, так что из-за Антонии они были завалены работой больше обычного. Так еще и инспектор рычал на нее меньше, чем на остальных, отчего поползли слухи об особом к ней отношении.

И хотя Шаттон продолжал почти каждый день заезжать за ней по утрам, в общении с ним скользила некая отстраненность. Калли после совместного дежурства перестала относиться к Антонии, как к потенциальной сопернице, но и сближаться и заводить дружбу не спешила. Вик совершенно замотался из-за дополнительных поручений инспектора, стал резким и раздражительным, Гус неожиданно для всех перестал тараторить и почти все время молчал, а Лендер, напротив, то и дело начинал длинные пространные рассуждения, но его никто не слушал.