Антрацитовое небо
Шрифт:
Я обеспокоенно перевела взгляд на часы: половина десятого. Учитывая, что папа обещал прийти к ужину, дома он должен был оказаться уже целых полтора часа назад.
Решив не паниковать раньше времени, я медленно прошла в кухню, налила воды в чайник, поставила его на плиту, зажгла газ – все движения выглядели очень плавными и заторможенными, – затем снова включила телевизор на первом попавшемся канале. Сквозь мутную дрожащую рябь двое ведущих познавательно-развлекательной кулинарной программы с энтузиазмом объясняли публике рецепт приготовления оладий с грушевым джемом и взбитыми сливками.
Время шло. Свистом заполнив тесную кухню, закипел чайник. На столе стояла кастрюля со слипшимся остывшим ужином. Набрав себе в кружку чайной заварки из жестяной баночки и плеснув кипятком, я села на подоконник, каждый раз в промежутке между короткими глотками обеспокоенно глядя на потемневший двор внизу и уговаривая себя не паниковать раньше времени. Я же не маленькая девочка, и если любимый папочка задержался в этих своих «делах» или его внезапно позвали в гости к кому-нибудь из знакомых, а он просто забыл позвонить, то не стоит сразу накручивать себя.
Да, он просто забыл мне позвонить.
Однако уже через пятнадцать минут ожидания возле окна я в одних тапочках и наброшенной на плечи кофте стояла перед соседской дверью, до упора вжимая пальцами кнопку западающего звонка.
Открыла полинявшего вида блондинка с собранными в высокий хвост волосами, в запахнутом махровом халате, без косметики. Рассеянно глядя на меня, женщина грызла семечки, звучно сплевывая шелуху себе в ладонь.
– Теть Свет, мой папа случайно не у вас? – с порога выпалила я, даже не поздоровавшись. Они с ее мужем – дядей Толей – любили иногда по вечерам посмотреть вместе футбол.
– Нет. Но я видела его днем. Он говорил, что собирается по каким-то делам и сегодня не зайдет. Подробностей не знаю, – растягивая слова, произнесла блондинка в промежутке между двумя плевками. – Ты, если что, заходи. Если одна дома боишься.
– А-га.
За спиной соседки вдруг раздался басовитый вопль: «Светок, ты где, черт тебя дери! Долго тебя ждать?!»
– Ну все, мне некогда!
Когда дверь снова захлопнулась, я поспешно спустилась на площадку под нами и принялась звонить по очереди во все двери, повторяя вопрос. Через полчаса я обошла всех знакомых в подъезде, но отца так нигде не обнаружила. Вернувшись в нашу квартиру, где за время моего отсутствия ничего не изменилось, только начал остывать чайник да болтливые ведущие приготовили свои блинчики, я еще раз выглянула в окно.
На улице было совсем черно. Только два фонаря горели по разные стороны дома, да метрах в пятнадцати впереди теплились оранжевым светом окна соседней, такой же, как наша, пятиэтажки. Может, он где-нибудь там? Ведь друзья у нас не только в одном подъезде.
Наспех нацепив в прихожей сапоги и схватив с вешалки шубу, я выбежала на лестницу и припустила через ступеньку вниз. Когда подъездная дверь распахнулась, меня тут же оглушило пронзительным злобным лаем, и навстречу с грозным рыком кинулся здоровый черный волкодав. Я взвизгнула и бросилась было назад, как вдруг…
– Волк! Волк, стой! Простите, он так себя обычно не ведет!
Но черный зверь сам внезапно остановился в шаге от меня, тяжело качнув мордой на уровне моего живота, внимательно обнюхал шубу со всех сторон и, опустив хвост, попятился в сторону, отводя глаза.
Я перевела взгляд с пса на его хозяина. Напротив, в блеклом свете фонаря, стоял утренний сумасшедший с кладбища. Видать, нашел все-таки свою собаку. Шутник несчастный!
– Признал! – о чем-то радостно возвестил рыжий тип, ласково трепля своего пса по холке.
– Кого? – я растерялась и не сразу сообразила, к кому он обращается.
– Тебя. Ну, ты же новая Хозяйка.
– Чего?!
– Хозяйка Порога. Этого лоскута Междумирья. Извини, не знаю, какой термин сейчас в ходу у советников. Вообще-то я удивлен, ты такая юная, а уже…
Совсем, видимо, из ума выжил! На голову простыл. Шапку носить надо! Чтобы потом не заговариваться и не лезть к прохожим, которые просто…
– Ну чего ты?
При мысли о моей беде в носу странно защипало, словно после того, как выпьешь залпом стакан газировки. Захотелось сесть на снег и разреветься по-детски со словами: «Я папу потеряла-а!».
Но я только неловко шмыгнула носом, запрокидывая голову и про себя моля слезы не показываться в самый ненужный момент. А потом еще раз. И еще, пока не начали вздрагивать плечи.
– Э-ээ, брат, тут дело, кажется, серьезное. Иди-ка ты домой, я скоро буду.
То ли из-за темноты, то ли из-за влажной мути перед глазами, показалось, будто собака коротко дернула головой, точно кивая, и тут же скрылась в сумраке за спиной хозяина. Тот осторожно приблизился и тихонько приобнял меня за плечи.
– Пойдем, расскажешь, что у тебя случилось.
Я всхлипывая размазывала слезы по щекам и истуканом стояла перед ним, не собираясь делать и шага, но в конце концов парень сам повел меня к подъезду, и я очнулась, только когда мы оказались перед дверью в нашу квартиру.
– Ты здесь живешь?
Я рассеянно шарила по карманам, вспоминая, куда сунула ключи, пока не осознала, что действительно их с собой не брала.
– И куда ты теперь? – понял мой растерянный взгляд парень. – Друзья есть? Подружки, там.
Я помотала головой, догадываясь, к чему он клонит.
– И соседи уже все, наверное, спят, – задумчиво глядя на соседнюю дверь. – Пойдем! – и добавил на мои испуганные округлившиеся глаза: – Клянусь, я тебя и пальцем не трону. У меня жена дома, она тебе поможет. Должен же я как-то отплатить тебе за помощь утром.
Наверное, стоило отказаться, сославшись, что мне есть куда податься, но еще не успев об этом подумать, я согласно кивнула:
– Хорошо.
– Расскажи мне подробнее, что произошло. Меня, кстати, Герман зовут. А тебя?
– Берта.
– Берта? Очень приятно. Марта.
– Берта? Очень приятно. Марта.
Худая, как спица, блондинка в черных обтягивающих джинсах и белой длинной тунике по-хозяйски стянула с нас куртки, кинула их в темноте на вешалку и погнала обоих в ванную мыть руки перед ужином.
Дом Германа находился в паре улиц от нашего, возле самого леса, где кончался район. В отличие от стоявших вокруг, этот образец городской архитектуры не жался к земле, а казался похожим на поставленный ребром спичечный коробок.