Антрацитовое небо
Шрифт:
И вызвался добыть разгадку самый храбрый воин в дружине князя – Светозар. Отправился он в путь через темный лес, полный жутких чудовищ. Через извилистые реки и обманчивые болота. И на берегу холодного серого моря увидел воин тот замок и окошко в самой высокой башне. А со всех сторон подступала к замку туча черная, тьма-тьмущая, напущенная безликой сущностью. И понял воин, что это дочь Бездны, старшая сестра Дочери Неба, что, обернувшись тучей, стерегла Ткачиху в башне.
Вышел Светозар на бой и бился со злым полчищем, с тенями, приспешниками жуткой Бездны. А соратником был ему верный волшебный конь. И стелились Тени по земле, пытаясь обманом взять воина, но одолел он войско мрачное, и Тьма отступила.
Тогда вошел воин в замок и поднялся к девице в ее высокую башню.
Возрадовалась спасению и теплым чувством прониклась юная девушка к храброму воину. Подарила ему Ткачиха звезду со своего полотна, чтобы разум его был ясен и зорок. И нить небесно-синюю, чтобы связывала воедино самые отдаленные уголки земли и вела бы воина домой, где бы он ни находился. И спрятал Светозар те дары прямиком в своем сердце.
Открылась ему большая правда о мире, и сделался он неуязвим для всякого обмана, меча и стрелы благодаря подарку Ткачихи.
Вернулся домой воин, и разгневался старый князь, что лишь одному ему поведала Ткачиха свою тайну. И бились они боем смертным, но победил Светозар и стал новым князем в своих землях, а дочь неба Ткачиху Ладу взял в жены. И жили они долго, и правили мудро, и были радость и благодать в их княжестве.
А когда пришла пора уйти воину на покой, передал он дары обоим своим сыновьям и разделил их поровну между ними – одному звезду, а второму – нить из небесного полотна. А те в свою очередь передали отцовские подарки своим сыновьям.
Так появились на свет люди с тайным даром – ясно видеть скрытое от чужих глаз и находить тайны тропы в неведомые миры…
Мне показалось, я ненадолго задремала, сидя на кухонном диване. Удерживая в голове образ чудного сладкого сна, я выключила свет и побрела в комнату. На ощупь забралась под одеяло и заерзала, устраиваясь поудобнее. Странное, непослушное видение окутывало мягким коконом, и мысли уносились вдаль.
В ушах бились глухие удары боевых барабанов. Мне казалось, я на самом деле слышу далекое ржание коня, звон мечей, серебряный звон спиц в руках Ткачихи и мягкий шелест небесного полотна со звездами. Как будто сказка на миг сошла со страниц, проникнув из вымышленного в реальный мир.
Мне снились серебристые упругие нити, зависшие в черном космическом пространстве. Они сплетались в замысловатый узор, похожий на кружево, по которому пробегали едва уловимые вибрации – как будто дыхание или прикосновения невидимых рук. На пересечении нитей сияли яркие точки-звезды – блестящие рыбки, попавшие в сеть небесного рыбака. Отчего-то знала, что на одной из них меня очень ждут, и всю ночь проворочалась, пытаясь поймать ускользающую догадку – кто это.
Параллельно во сне я бежала по пепельно-снежному саду за ускользающей тенью человека, теряясь в лабиринте живой изгороди, натыкаясь на запертые кованые калитки и перебираясь через брошенные поперек быстрого ручья мостки. Я не знала, куда тороплюсь и зачем, но отчаянная мысль «Надо успеть! Надо успеть! Надо…» бухала в голове вместе с тревожными ударами сердца.
Но утренний будильник зазвенел прежде, чем я догнала уходящего вдаль незнакомца на тропинке и увидела его лицо.
ГЛАВА 5
В школе мое появление на следующий день произвело если не фурор, то уж точно новостное потрясение. Если на первом уроке одноклассники только тихо перешептывались, обмениваясь многозначительными взглядами, и поглядывали на меня, спокойно сидящую за своей третьей партой, то к середине дня вся школа от младших классов до старших гудела.
Послушав мимоходом обсуждения в коридорах, я за пятнадцать минут успела получить три детально составленные версии, как на старом городском кладбище завелся маньяк, охотящийся на симпатичных девушек.
Поговаривали, маньяк – старый бородатый сторож, живший все на том же кладбище, в деревянной бытовке. Или его сын, якобы совсем недавно сбежавший из психушки, где сначала попытался зарезать и съесть своего соседа по палате.
Некоторые особо ярые сплетники утверждали, якобы своими глазами видели нашего завхоза, который с подозрительным (и даже зловещим) видом бродит ночью возле школы. В эту байку многие решительно поверили.
Идя к кабинету, я чувствовала, как у меня натурально встают дыбом волосы. Впрочем, с кладбищем они правда угадали.
К третьему уроку причины возбужденного состояния учеников наконец докатились до директора. К школьному завхозу Павлу Семеновичу была отправлена целая комиссия во главе с завучем. В ходе расследования комиссия установила, что предмет интереса вышеупомянутого составляли исключительно старые парты и стулья, которые хранились в подвале.
Уличенный в обмане, Павел Семенович под строгими взглядами признался, что по ночам тихонько разбирал их и сдавал по частям на металлолом.
Одну часть слухов удалось загасить. Но разошедшихся учеников уже вряд ли могли остановить. Версии сыпались с каждым разом все более изощренные. Я чувствовала себя героиней дешевого сериала: убегала ночами от маньяка, сражалась с хулиганами в подворотне и оказывалась вдруг адептом субкультуры, ну, знаете, той самой, в которой по кладбищам бродить ночами любят. Танька Иванова в ответ на мой грозный взгляд делала невинный и непонимающий вид.
После четвертого урока меня, порывавшуюся незаметно проскользнуть в раздевалку за шубой и по-тихому смыться, поймала за руку классная руководительница на «серьезный разговор».
– Простите, но я тороплюсь. Мне срочно нужно идти… – я попыталась извернуться и проскочить к выходу, но классная вцепилась мне в плечо мертвой хваткой.
– Куда? Уроки еще не закончились!
«На встречу», – чуть было не сказала я, но вовремя прикусила язык.
Училка отвела меня в сторону и зашептала сердито, едва не брызжа слюной. Глаза под роговой оправой недобро сверкали.
– Соболева, ты что вообще творишь?! Что ты себе позволяешь? Что за выдумки?!
– Валентина Дмитриевна, я здесь ни при чем! – опешила я. Ну неужели она думает, будто дурацкие легенды распускаю именно я? – Это же полный бред! Вы должны понимать!
Договорить мне не дали. Из уст с трудом сдерживавшейся классной на меня посыпались упреки в распространении сплетен и клевете на школу, нарушении общественного порядка и учебного процесса и еще много другого, в подробности чего ни я, ни она не стали вдаваться.
– Из-за таких, как ты, потом и случаются всякие истории, что дети бесследно пропадают, а винят почему-то школу. А вовсе не родителей, позволяющих своему чаду шататься ночами по городу! Ну чего ты молчишь?
Я стояла на месте в ожидании, когда утихнет буря. Спасительный выход маячил всего в пяти метрах за спиной преподавательницы.