Чтение онлайн

Таким образом, иерархический персонализм занимается исключительно сознанием сущности элитарного сознания и личности как элитарной категории. В этой связи обращает на себя внимание имеющиеся на сегодняшний день две диаметрально противоположные позиции в подходе к познанию сущности элитарности или массовости в сфере сознания: 1) когда "бытие определяет сознание" и 2) когда само "сознание определяет это бытие". "Бытие определяет сознание" только в том случае, если сознание не является самодостаточным, если оно не может найти в себе силы диктовать (т.е. определять собой) окружающую ее среду, иными словами не может опереться на культуру, которая является "внешним отражением самого сознания". Таких сознаний в количественном соотношении, к сожалению, большинство. Собственно говоря, именно это качество является одним из основных показателем структуры "массового сознания". Когда же само "сознание определяет бытие", то речь, несомненно, заходит о качестве, которое создает новые ценности, т.е. существенно влияет на генезис культуры.

Отчасти и сама философия образования в лице уже цитируемого нами С.И.Гессена утверждает, что "личность обретается только через работу над сверхличными задачами. Она созидается лишь творчеством, направленным на осуществление сверхличных целей науки, искусства, права, религии, хозяйства, и измеряется совокупностью сотворенного человеком в направлении этих заданий культуры. Без пронизанности наших действий сверхличными целями они не продолжились бы в одно в другом, но чисто механически примыкали бы друг к другу, не образовывая целостного и непрерывного единства". [184] "Укорененность личности в сверхличном объяснит нам также еще одну замечательную черту личности, именно ее индивидуальный характер. Только не думая о своей индивидуальности, а, работая над сверхиндивидуальными заданиями, становимся мы индивидуальностями. Индивидуальность не может быть предметом заботы, она есть естественный плод устремления к сверхиндивидуальному. Человек, который поставил бы единственной целью своего существования быть индивидуальностью и ради этого отверг бы все превышающие его личность задачи, неизбежно оказался бы тем же банальным человеком навыворот: заботясь единственно о том, чтобы не быть похожим на других, он естественно, будет следовать поступкам этих других, с тем только отличием, что, если банальный человек поступает так, как поступают другие, оригинальничающий человек поступает прямо противоположно поступкам других, т.е. в сущности, тоже повторяет их с обратным знаком. Это личина индивидуальности. Подлинно индивидуальное есть, прежде всего, незаменимое, т.е. единственное в своем роде, не могущее стать меновой ценностью". Гессен утверждает, что наше "Я тем индивидуальнее, чем больше приблизил я своим действием совокупность действующих к разрешению общей им всем задачи и тем самым сделал себя незаменимее... Отдельные действия личности тем более индивидуальны, чем менее заменимо оно в ряду всего созданного личностью, т.е. чем более выражает оно личность, или, что то же самое, чем более оно свободно". [185]

Именно нравственное образование сводится к развитию в человеке свободы. Нравственное образование завершает формирование личности в человеке. Но так как свобода и личность представляют собою не готовые данности, а сполна никогда не реализуемые задания, то и нравственное образование не может кончиться в определенный период жизни человека но, длясь всю жизнь, может только насильственно оборваться с его смертью". [186]

Таким образом, непрерывность образования самым тесным образом смыкается с нравственным воспитанием человека. Иными словами, достижение духовного совершенства возможно только лишь через нравственное очищение человека. История элитарного образования показывает, что ни один безнравственный человек никогда не поднимался в своем духовном развитии выше среднего уровня образования предназначенного для обыденной человеческой индивидуальности. Зло всегда свергалось человечеством как недопустимое. Поэтому антропологическая элитология есть еще и этика духовного совершенствования человека на всех этапах его эволюционного развития.

Иерархия, как один из основополагающих принципов элитологии, пронизывает не только все сознание, но так же накладывает свой отпечаток и на отчужденную его форму, т.е. культуру. Элитология культуры есть тот отдел общей элитологии, который занимается вопросами происхождения и развития элитарной культуры, изучает ее роль на формирование народной (национальной) и мировой культур, а также анализирует взаимоотношение этого типа культуры с массовой культурой. Элитология культуры есть прямое продолжение элитологии сознания, познания и личности, и в свою очередь является теоретическим основанием для элитологии образования.

Главный культурологический принцип элитологии был достаточно четко сформулирован еще в 1934 году Н.А.Бердяевым в его книге "Судьба человека в современном мире". По его мнению, мы "живем в эпоху плебейского восстания против всякого аристократического начала в культуре, в эпоху господства количества над качеством". Античная греко-римская культура была напротив "аристократической по своему принципу, культурой поддержания и охранения качеств". "Культура развивалась благодаря досугу, благодаря возможности проявить творческую избыточность, она предполагала неравенство. Культура никогда не существовала для всей массы человечества и никогда не была удовлетворением ее запросов и требований". Гений мог лучше выражать дух народа, чем масса. [187] В книге "Философия неравенства" (Берлин, 1923) он развил концепцию "катакомбной" элитарной культуры, которая, выходя на поверхность, умирает в "омассовлении". Для средней массы человечества нужна лишь средняя культура: демократическим путем не могут создаваться науки и искусства, не твориться философия и поэзия; закрытие аристократических источников культуры есть иссякновение всяких источников. Ему же в известной мере вторит и А.Белый, утверждающий, что в продуктах человеческого творчества, которое преобразует окружающий нас мир и тот мир, который есть внутри нас (культура), больше всего нас интересует изучение всего индивидуального. Искусство, заключает он, есть гениальное познание, созерцание платоновских идей. [188]

Сравнительная социология, а так же связанная с ней философия культуры, по мнению некоторых, стремиться обнаружить фундаментальные структурные различия между «аристократической» и «демократической» разновидностями культуры. [189] Противопоставление элитарной и массовой культур имеет действительно еще античные корни, когда впервые творческая активность в сфере культуры становиться привилегией узкого слоя духовной элиты. Говоря об современных концепциях элитарной культуры, отметим традиции просветительской идеологии, в соответствии, с которыми просвещенная элита "осчастливливает" массу, неся ей культуру. Представители консервативно-аристократического варианта теории элитарной культуры обычно добавляют, что при передаче от элиты к массе культура профанируется, "омассовляется", теряет свою подлинность, и поэтому цель элиты — просвещая массу, не опускаться до нее, сохранять эзотеричность, исключительность высокой культуры. Именно этот аристократический вариант и послужил "азбукой" доктрины элитарной культуры, и нить существа концепции. [190]

Однако, традиционное противопоставление элитарной и "массовой" культур, по нашему мнению, является давно уже устаревшей классификацией, нуждающейся в скорейшей своей модернизации. Отождествление массовой культуры с народной — грубый идеологический штамп эгалитарного демократизма. Массовая культура может быть также глубоко враждебна духу народной культуры, как и кастовая элитарная культурность. Массовая культура — культура вульгарных вкусов низов общества, навязанная большинству господствующей в обществе «демократической» идеологией. Поэтому, сегодня, думается, уместно говорить не о "культурной биполярности", а о некой культурной триаде: 1) массовая культура; 2) народная культура и 3) элитарная культура. Условно говоря (вспоминая при этом старика Платона), первый тип культуры — представляет собой господство эмоций, второй — чувств, а третий — разума.

Собственно говоря, всегда была, есть и будет только одна культура — культура народа. А так как еще "старое доброе римское право" установило, что понятие "народ" включает в себя такие понятия как "плебеи" и "патриции" (Гай, "Институции", Книга I, § 3), то речь в нашем случае должна идти о том, что в большей степени воздействует на состояние народной культуры — стереотипы массовой, или клише элитарной культур. В этой связи, мы должны со всей ответственностью признать, что народная культура есть не что иное, как совокупность массовой и элитарных культур. Говоря о качестве и тенденциях развития народной культуры, мы должны иметь ввиду степень влияния на нее массовой и элитарной культур, а также уровень их собственного взаимоотношения. Нельзя ставить знака равенства между такими понятиями как «массовая культура» и «народная культура». Это не тождества. Это часть и целое. Причем, «массовая культура» как часть не является определяющим фактором, а есть само определяемое. «Массовая культура» это, скорее всего, цемент в кладке «народной культуры». Сама стена «народной культуры» состоит их кирпичиков культуры элитарной. Именно элитарная культура является одновременно и фундаментов и основой этой «стены».

В последнее время все чаще художественная картина мира рассматривается философами и культурологами именно через призму массовой и элитарной культур. [191] Выявляются особенности отношений этих двух типов культур с властью. При этом анализируются и активно цитируются в этих работах классики социально-антропологической элитологии ХХ века. Так, ссылаясь на Н.А.Бердяева, утверждается, что только интеллектуальная элита общества (интеллигенция) является подлинной носительницей национальной идеи. В тоже время, согласно Г.Лебону масса неспособна даже транслировать какую либо идеологию правящего политического меньшинства. [192] Таким образом, «культура масс» выглядит как антикультура. Сами массы создать культуру в прямом смысле этого слова не могут. Массовую культуру создают те элементы элитной культуры, которые враждебно настроены к эзотерическому восприятию художественной картины мира.

Поэтому мы будем вправе выделить в элитной культуре как бы два ее вида: 1) элитная культура направленная на создание высоких художественных образцов, доступных лишь для посвященных (одаренных) личностей; такую элитную культуру мы могли бы охарактеризовать как эзотерическую и 2) элитная культура направленная на упрощение и омассовление известных уже ценностей; такую элитную культуру мы могли бы назвать экзотерической, т.е. доступной для понимания и неподготовленного человека. Если первый тип элитной культуры характеризуется высоким накалом творчества и напряжением гениальности, то второй – поиском доступных для широкого круга форм выражающих суть культуры. Если первый вид элитарной культуры является индивидуалистическим, то второй – коллективистским. В первом случае мы имеем людей синтезаторов, во втором – людей трансляторов. Но транслировать образцы элитной культуры в массы столь же трудная задача, как и создавать что-то абсолютно новое.

Здесь с особой ясностью вырисовываются две позиции по вопросу доступности культурных ценностей для восприятия. Выразителем первой позиции является Гегель, который считал, что основным условием существования искусства является доступность его гениальных произведений простому народу. Выразителем второй позиции выступает А.Шопенгауэр, который считал, что гениальные произведения обречены на непонимание публики, что «самые благородные создания гения для тупого большинства всегда останутся книгой за семью печатями». [193]