Чтение онлайн

Родовая аристократия стремилась закрепить свое социально-политическое преимущество не только правовым путем, но и культурным, образовательным цензом. ПД между аристократами и их крепостными касалась главным образом сферы их сознания, а уже затем закреплялось «анализом» разности экономического положения. Сам термин «знатный», «знать» указывает на то, что субъект социальной аристократии в представлениях массового сознания обладает неким превосходством в знании. «Знать» означает не только знатность и благородство, но так же и обладания каким-либо знанием, т.е. умением делать что-то. «Знатный» – это, прежде всего, «знающий», а затем уже благородный и знаменитый. Противостояния элиты и массы начинается, поэтому не с социального фактора, а с осознания этой социальной несправедливости или напротив справедливости. Если массовое сознание не фиксирует социальную разность, и не испытывает чувство социального оскорбления, то дистанция между этими двумя типами общественного сознания или настолько велико, что этой проблемы невидно вовсе, или настолько близка, что ее просто не хотят замечать. Все социальные революции происходят именно из-за осознания массами своего бедственного положения и точной фиксацией ПД. Поскольку социальная защищенность индивида может носить как справедливый (в случае если он сам обеспечил себя), так и не справедливый (незаконное присвоение) характер, то и ПД может различаться в нравственных позициях на позитивно-лояльную или агрессивно-негативную.

Длинные психологические дистанции между элитой и массами имели бы тенденцию к сближению, если бы не социально-политические идеологии, всячески подчеркивающие это различие. Так, например, «спринтерская дистанция» межличностных отношений Ромео и Джульетты была разрушена «стайерской дистанцией» между их враждующими родами Монтекки и Капулетти. И таких примером мы можем встретить везде и всюду в достаточном количестве.

ПД между элитой и массой могут быть не только на социальном уровне. Это касается прежде всего духовной сферы. ПД духовной элиты от масс отражает состояние взаимоотношения элитной культуры и массовой. Социальные различия не столь значимы, как духовные. Противопоставление «разумного человека» «неразумному» – излюбленная тема всей социальной философии начиная еще с античной эпохи (Платон, Аристотель, Сенека, Эпиктет). В этой связи Марк Аврелий писал: «Что Александр, Гай (Юлий Цезарь) и Помпей по сравнению с Диогеном, Гераклитом и Сократом? Эти последние проникали взором в суть вещей, со стороны причины и со стороны материи, и руководящее начало в них всегда оставалось верным самому себе. А сколько забот было у первых, и от чего только они не зависели!» («Наедине с собой», VIII,3). ПД между Александром и Диогеном основа типологии элит на политическую и научную. В первую очередь ПД зависит от тех ценностей, которые считаются приоритетными в этих формах элитарного сознания. Однажды к сидящему на солнце Диогену Синопскому подошел Александр Македонский и сказал: «Проси у меня чего хочешь». Диоген ответил: «Не загораживай мне солнце»… (Диоген Лаэртский, VI,39). Уже в этой известной исторической ситуации мы обнаруживаем ПД отличающую Диогена от Александра по множеству показателей. Всемирная история есть по существу история взаимоотношения элит с массами, есть история развития ПД в иерархических системах общества и личности.

Элитология личности (или "элитологический персонализм") является составной частью антропологической элитологии и анализирует те интеллектуальные проблемы элиты (меритократии, аристократии духа), которые наиболее полно характеризуют основы духовного мира личности, деятельность которой представляет собой общечеловеческую ценности. "Элитология" и "Персонализм" впервые объединяются здесь, для того чтобы создать совместную картину духовного роста выдающейся личности, для того чтобы заглянуть в мир высоких идей такой личности и понять, что из себя она представляет на самом деле. Таким образом "элитологический персонализм" является как бы сердцевиной всей антропологической элитологии, той самой центральной проблемой, которая максимально и открывает ее содержание.

В центре традиционного персонализма всегда стояла проблема личности. Два вида такого персонализма понимают эту проблему с диаметрально противоположных точек зрения: а) "эгалитарной персонализм" (это расширенное, а точнее массовое понимание термина "личность") — самой важной теоретической разработкой здесь является анализ "генезиса личности" (В.С.Мухина, А.В.Петровский) и б) "элитарной персонализм" (узкое толкование термина "личность", как нечто избранного, уникального и гениального; личность здесь выступает синонимом "элитности") — в основе этого направления лежит так называемая доктрина элитарного сознания, изучающая природу выдающейся личности и опирающаяся на философскую традицию Платона, Ф.Ницше, Э.Фромма, Э.Ильенкова и др.

Между двумя этими видами персонализма существует внутренняя связь, которая выражается в том, что предметом элитологии человек становится лишь в результате завершения психологического генезиса личности, т.е. когда о нем можно действительно сказать, что он выдающаяся личность, в то время как эгалитаризм занят изучением процессом самого генезиса. Таким образом, эгалитаризм занимается анализом количественных изменений сознания индивида, а элитология — анализом его качественного состояния. Последнее может обладать двумя тенденциями: а) к новому этапу генезиса уже качественно состоявшейся личности в "сверхличность" — саморазвитие, элитопедагогика, этика духовного совершенства и т.д. (классическим примером этому есть "святость", когда адепт подымается на новые духовные высоты своей личности, которые могут быть просто недосягаемы сознанию общества и непонятные в следствии этого, никому, за исключением лишь избранного круга — элиты) [127] и б) "раздвоению личности" на 1) аналитическую активность и 2) на творческий застой (отсутствие синтеза) — классическим примером здесь может быть судьба такой выдающейся личности как Ф.В.Й.Шеллинга, который пройдя пик своей творческой активности и славы, последние годы своей жизни мучился от отсутствия в нем "новых идей", — он был членом Академии, читал достаточно популярные лекции, которые однако, не отличались прежней оригинальностью. Ранее разработанная им же самим теория гениальности, полностью объясняла его поздний творческий застой. [128] Таким образом, три проблемы составляют генетический круг элитологического персонализма: а) проблема персонализации, б) проблема личности как духовной избранности и в) проблема гениальности. [129]

ПЕРСОНАЛИЗМ И ЭЛИТОЛОГИЯ Смысловое содержание "элитологического персонализма" может быть выражено через анализ самих тех терминов, которые и составляют это словосочетание: "элитология" и "персонализм". Понятие "элитология" нами уже достаточно уточнено. Остается выяснить значение второго термина "персонализм". "Персонализм" (от латинского рersona — личность), как одно из теистических течений современной философии, признает личность и ее духовные ценности высшим смыслом земной цивилизации, ее первичной творческой реальностью, а весь мир проявлением творческой активности Верховной личности — Бога. Считается, что термин "персонализм" впервые употребил Ф.Шлейермахер в "Речи о религии к образованным людям, ее презирающим" (1799 г.). Как философское направление персонализм зародился в конце ХIХ века в России (Н.Бердяев, Л.Шестов, Н.Лосский) и в США (Б.Боун, Дж.Ройс), а затем в 30-х гг. во Франции (Э.Мунье, Ж.Лакруа). [130]

В принципе мы можем считать персонализм разновидностью элитологии, когда он абсолютизирует личность, проблема которой всегда стояла в центре науки об элите. Однако сам персонализм крайне непоследовательно придерживается элитологической точки зрения в подходе к выяснению им сущности природы личности. Так, например, Э.Мунье мог позволить себе одновременно открыто говорить об оригинальности и исключительности личности и тут же делать неловкие пассажи в сторону некой "демократизации" персонализма: "Персонализм, — говорит он, — не является этикой "великих людей", аристократизмом нового вида, который занимался бы селекцией наиболее выдающихся психологических или духовных достижений, чтобы превратить их носителей в высокомерных и одиноких гениев человечества. Как известно, — признается он — такой была позиция Ф.Ницше. Огромное количество пустых и тщеславных, но полных всеобщего презрения деклараций было произнесено с тех пор от его имени. Но если личность осуществляет себя, устремляясь к ценностям, пребывающим в бесконечности, она оказывается призванной к экстраординарному в самой своей обыденной жизни. Однако сама эта экстраординарность не отделяет ее от других людей т.к. каждая личность имеет такое призвание. Как пишет Сёрен Кьеркегор, который иногда все же впадал в соблазн крайности, "человек по-настоящему необыкновенный — это настоящий обыкновенный человек" [131]

Это, однако, не мешало Мунье несколькими строчками раньше заявить, что "высшая личная жизнь — это жизнь исключения, именно в силу своей исключительности достигающего недосягаемых вершин". И еще: "Быть личностью и быть оригинальным — понятия, прочно утвердившиеся в языке как синонимы. Оригинал — говорят о ярко выраженной индивидуальности. Во мнении культурного человека нашей эпохи отличие зачастую превращается в главенствующую ценность личности". [132] Мунье считает, что по своему определению личность есть то, что не повторяется, хотя и лица и жесты людей, постоянно сбиваясь на некоторые "общее место", безнадежно копируют друг друга. Просто всего скопировать обыкновенного человека. Сложнее, а подчас просто невозможно, копировать выдающеюся личность. То, что не поддается копированию и есть личность. По мнению Мунье, личность обладает неодолимой страстью, которая горит в ней подобно божественному огню. Но такие люди очень редки. Большинство предпочитает независимости порабощение и безопасность, материально обеспеченную растительную жизнь превратностям судьбы. Новый облик сущности личности — это ее свобода, а свободный человек — это человек, которого мир спрашивает и который отвечает. Свободный человек — это человек ответственный. "Персоналистическая устремленность, — говорит Ж.Лакруа, — имеет значение для любого человека, который хочет содействовать благу всего человечества" [133] «Слово "персоналистский", — пишет П.Рикер, — имеет отношение ко всей цивилизации, содержит в себе цивилизаторскую задачу. Персонализм по своему происхождению — это педагогика общественной жизни, связанная с пробуждением личности». [134] Речь, таким образом, идет о воспитательной функции персоналистической философии, о задачах "цивилизаторского" значения.

Представители персонализма утверждают, что высший акт личности — согласиться на страдание и смерть ради того, чтобы не предать само человеческое начало. Личность начинается, пишет Г.Марсель, в момент, когда я обретаю сознание того, что "я есть нечто большее, чем моя жизнь". Личность — это нечто "неподдающееся учету; личное бытие — это щедрость. Преодоление личностью самой себя, — утверждает К.Ясперс, — это не только проекция, это так же возвышение, "превосхождение". Личное бытие — это бытие, созданное для того, чтобы превосходить себя. [135]

Персонализм вынужден постоянно обращаться к проблеме элиты, ибо именно элитарное сознание является наиболее адекватным и актуальным предметом исследования природы личности. Более того, персонализм чаще всего бывает вынужден придерживаться именно элитарной концепции личности, поскольку его главным критерием является такое понятие как персонализация, т.е. исследование в большинстве случаев духовного наследия "великих мира сего". В этом плане анализ персонализации человека массы для персонализма менее ценно, чем человека элиты и именно в этом смысле о самом персонализме мы и будем говорить как о элитологии личности.

РЕФЛЕКСИЯ Отметим для себя еще один существенный момент. Каждый исследователь этой области философского знания строит свою теорию личности, сообразно своим духовным императивам. Поэтому перед нами подвергается персонализации рефлексия. Когда Фихте говорит об автономности и активности нашего Я; Шеллинг о постоянном возведении Я во все новые и новые степени, а Вл.Соловьев о его очищении через добро и поиск совершенства — речь несомненно идет о тех процессах, которые имели место в сознании самих этих выдающихся мыслителей. Несомненно, что аналогичные процессы ежечасно (но незаметно) происходят в сознании любого человека, но лишь с тем отличием, что это не вызывает акта персонализации, т.е. их сознание лишено активной созидательной силы рефлексии. Важно заметить "это", ухватить "его" объятиями своего аналитического сознания и синтезировать нечто новое. Таким образом, Фихте, Шеллинг, Вл.Соловьев и Ко обладают созидательным сознанием, обладают персонализацией, в силу чего они сами являются объектами изучения персонализма, т.е. они личности.