Антропологическая поэтика С. А. Есенина. Авторский жизнетекст на перекрестье культурных традиций
Шрифт:
Прием литературной мистификации, восходящий к древнему народному обрядовому миропониманию, которое проявлялось в ритуальном ряженье, играх, загадывании загадок и подобных фольклорных жанрах и этнографических праздничных моментах, возродился в русской художественной традиции начала XXI века. В информационном вестнике «Самохвал» (это рекламное периодическое издание сети гастрономов) в сентябрьском номере 2003 г. под рубрикой «Улыбнитесь!» опубликовано «Письмо к предкам по женской линии» С. Есенина с редакционным предварением: «Возвращаем нашему читателю известные стихи русского поэта, обнаруженные литературоведом и переводчиком Б. Долагиным в их английской версии». Не только название рубрики и юмористический контекст, в который помещено это стихотворение, выдают в нем своеобразную пародию на есенинское «Письмо матери» (1924). Редакционное предуведомление даже не называет исконное есенинское стихотворение, будто бы послужившее основой для перевода: знающий еще со средней школы читатель сам догадается! Между тем пародирование выполнено по всем правилам: совпадают жанр письма, факт выведения его уже в заглавии (одинаковы начальные части названий), количество куплетов – по девять в каждом произведении. Шаржированность демонстрируют нарочитые «вопиющие несоответствия»: совмещение в заявленной «английской версии» написанных в русской транскрипции английских и французских слов – «хелло» и «маман»; введение в есенинские оригинальные словосочетания неологизмов вроде «в старом макси-платье» и «в своем ветхозаветном макси» вместо «в старомодном ветхом шушуне», что осознается как перевод на «новый русский язык»; указание на «восемьдесят пятый» год – перевернувший общественный строй в России и не существовавший в биографии Есенина; упоминание новейшего сокращения «СОБЕС». Три последних указанных примера демонстрируют намерение осовременить первоисточник – произведение Есенина, показать его актуальность сегодня. Между тем существенно смещены акценты и изменен лирический настрой письма: вместо сыновней привязанности и благодарности матери, исповедального тона произведения звучит назидательная отповедь, низводящая на нет трепетное отношение к наиболее родному человеку и унижающая самого автора подделки. К сожалению, пародист пошел на поводу у бескультурья, и итог его стихоплетства оказался значительно ниже безымянных переделок есенинских произведений, ставших народными песнями. Продолжение традиций фольклорных переделок есенинских стихотворений наблюдается лишь в попытке «продлить» жизнь лирического героя, возводимого народом к фигуре самого Есенина, до сегодняшнего дня. И все-таки как пример популярности стихотворений Есенина среди творческой интеллигентности приведем текст полностью:
Ты жива, моя родная бабка?
Жив и я. Хелло тебе, хелло!
Пусть струится над твоею хаткой
Тихий свет, упавший на село.
Пишут мне, что в старом макси-платье
Ты выходишь часто на панель.
Ты куда идешь, хотел бы знать я,
И о ком грустишь? Не обо мне ль?
Чай, тебе в осенней синей хмаре
Снится все, что сын твой занемог,
И его, зарезанного в баре,
Увезли на неотложке в морг.
Ничего, старушка! Будь спокойна.
Это все иллюзия, обман.
Не такой уж мертвый я покойник,
Чтобы вас не повидать, маман!
Я, как прежде, преисполнен лаской,
И не так уж я навеселе,
Чтоб однажды на поре бунтарской
Не вернуться в хатку на селе.
Я вернусь весною, слово свято.
Лягу спать – будильник заведи,
Только так, как в восемьдесят пятом,
Ты меня, пожалуйста, не буди.
Раз уж мне по возрасту в СОБЕСе
Получить прибавку довелось,
Не буди того, что я отгрезил,
Не тряси того, что не стряслось.
Не учи молиться, бога ради,
Что ушло, того уж не вернешь,
А не то я сам тебе в досаде
Садану под сердце финский нож.
И не жди, чтоб потакал я плаксе,
Прекрати всю эту канитель,
И в своем ветхозаветном макси
Не ходи так часто на панель. [2146]
Еще одно веяние времени – исполнение безымянных песен с аллюзиями на есенинские строки и с их прямыми вкраплениями на «Радио-тройка» (частотный диапозон – 105,3 FM). Девиз этого радио – «Радио-тройка – для русских и не только!» – декларирует обращенность к национальному менталитету, почему и избрана манера исполнения песен «под народ» (стилизованных, инструментально обработанных фольклорных, авторских лирических) – с соответствующим выбором песенных жанров и тематики. Творцы и исполнители звучащих в эфире песен зачастую не называются, и это восходит к безымянной исполнительской фольклорной традиции.
«Интеллигентский фольклор» и Есенин в компании НЛО-навтов
Теоретик литературы профессор Ю. Б. Борев выдвигает дефиницию «интеллигентский фольклор», [2147] чью основу составляют «исторические анекдоты» (получившие развитие в пушкинскую эпоху) – устные сюжетно-за-остренные краткие повествования о деятелях цивилизации и знаменательных событиях, фольклоризованные воспоминания известных и бывалых людей, создавших свою сюжетную версию мемуаров, порой по-своему перелагавших содержание чужих первоисточников, с произвольным соотношением правды и вымысла, с аберрацией памяти и сильным отлетом фантазии от реального факта. Фамилия Есенина мелькает в «интеллигентском фольклоре», к которому можно отнести и пересказ фрагмента кинофильма по канонам анекдота. Так, Е. Заборовская, работавшая в ИМЛИ, в ноябре 2001 г. пересказывала эпизод художественного фильма режиссера Эльдара Рязанова «Немного смешная история» с участием актера Зиновия Гердта, выдавая его за анекдот: «Письмо Есенина к Горькому знаете? – Поэт писал пролетарскому писателю: “Не такой уж, Горький, я пропойца…”». Источником нарочито переосмысленной фразы послужила строка из есенинского «Письма матери» (I, 179) и факт действительного знакомства поэта с М. Горьким осенью 1915 г. в Петрограде; позднее произошла встреча в Берлине, а в 1927 г. пролетарский писатель написал очерк-портрет «Сергей Есенин». Есенин вел переписку с Горьким: сохранились его письмо от 3 июля 1925 и две дарственные надписи (см. VI, 763).
Сравнительно недавно появилась новая разновидность жанра былички – истории про неопознанные летающие объекты и космических пришельцев. С. И. Дмитриева в статье «Мифологические представления русского народа в прошлом и настоящем (Былички и рассказы об НЛО)» [2148] поставила вопрос о генезисе появившихся во второй половине ХХ века (точнее, с 1980-х годов) народных россказнях о явлениях полтергейста (пришедшего с Запада) и новых мифических персонажах – барабашках, снежном человеке, диком лесном человеке, реликтовом гоминоиде, йетти из Гималаев и о космических пришельцах, НЛО-навтах.
О Есенине в жанровой разновидности «уфологических быличек» (как можно условно назвать такие мелкие повествовательные структуры) появилась своя история:
Как считает писатель А. Варакин, в жизни поэту пришлось повстречаться и с инопланетянами. Однажды Варакин познакомился с потомком человека, знавшего Есенина, и услышал от него поразительную историю. Предок этого человека, фамилию которого писатель не успел спросить и поэтому назвал П., приехал на квартиру к поэту. В его комнате П. встретил трех уродцев, отличавшихся от людей огромными размерами головы на тщедушном теле, почти полным отсутствием рта и носа и громадными глазами. Человечки явно находились в состоянии транса, схожем с опьянением. На столе у поэта стояла бутылка с какой-то зеленоватой жидкостью, отдающей бензином, и лежала закуска в виде желе, крайне неаппетитного на вид. Есенин делал вид, что ничего необычного в комнате нет. Однако внезапно он выбежал из квартиры, а вернувшись, набросился на уродцев с тростью, и те, спасаясь от побоев, удрали через форточку. [2149]
Архетип громадных глаз космических пришельцев, как и в быличке о Есенине, обозначен в фольклорных уфологических текстах: например, в пос. Щелково в начале осени 1990 г. были замечены НЛО-навты, у которых «очень большие, круглые глаза, четырехпалые конечности рук и ног». [2150] Тот же архетип огромных глаз с дополнением несоразмерно большой головы, что присуще НЛО-навтам, просматривается на картинах Валентины Васильевой с ее февральской выставки 1990 г. в Знаменском соборе на ул. Варварка в Москве. С. И. Дмитриева так описывает восприятие от работ художницы: «На картинах изображены инопланетяне, похожие на земных людей, но с необычно длинными, узкими лицами, с очень большими грустными глазами. Иногда лицо занимает пространство от земли до неба, а от подбородка идут лучи, падающие на землю, на которой изображены деревня, поле, лес». [2151] Художница рассказывала о наследственности от бабушки-ясновидящей, о своих контактах с внеземной цивилизацией на Сатурне с сопровождением обмороков и приливов энергии.
Этнограф С. И. Дмитриева систематизировала разбросанные по разным источникам сведения о космических пришельцах (их портрет, особенности появления на Земле, влияние на людей, роль случайных наблюдений или намеренное вызывание с помощью спиритических сеансов и др.). Их суммарный портрет исследовательница видит таким: «Это существа с рогами, с шестипалыми конечностями, маленькие человечки с большой шарообразной головой и без лица или вообще без головы, человечки – химеры с лицами, напоминающими крысиные морды». [2152] Исследовательница усматривает роль стихийных духов, огненного змея и черта, привидений и призраков, монстров в порождении и становлении образа инопланетянина; приводит богословскую трактовку этих персонажей как бесовской разновидности и теософскую концепцию элементалов как низших духов; учитывает влияние христианской и художественной литературы на развитие мифического персонажа. Исследовательница соотнесла есенинского «Черного человека» с образом «человека в черном», который «присутствует в современных рассказах, связанных с полтергейстом и НЛО». [2153]
Есенин как вызываемый дух «страшных гаданий»
Имя Есенина проникло и в такой современный фольклорный жанр, как гадание типа спиритического сеанса. Обычно участники современных «страшных гаданий» вызывают дух Пушкина (это самый распространенный персонаж из русских писателей). Фигура Есенина стала еще одним подобным «духом» (правда, встречаемым в ограниченной среде русских интеллигентов-«есенинцев» и школьников). В. Е. Кузнецова из пос. Росляково Мурманской обл. в июне 2000 г. рассказала о гадании с попыткой вызвать дух Есенина:
А уж вот была учительницей, взрослая уже совсем, в старших классах, и был у меня один выпуск. Ой, уж как я любила этот выпуск! Даже не сказать, как я их сейчас люблю! Весь выпуск – тридцать человек, все до одного поступили в институт сразу. <…> И когда они приехали: давайте будем гадать! Мы расстелили газету, нет – бумагу большую, начертили круг на этом, буквы, поставили тарелку. На тарелку что-то там, поставили свечи. И вот к тарелке не прикасались, но каждый поставил по пальчику. И начали. Ну, там нарисовали: стрелка, всё. И начали, значит, загадали каждый своё что-нибудь. Вопрос задаёт. И тут бух – у нас вот как в сказке сбылось. <…> А вот стрелка двигается и останавливается около букв. Очень быстро двигается стрелка и вдруг замерла – около какой буквы – сразу по буквам складывали слова. <…> Да-да-да, духа вызывали. Мы вызвали духа. Сначала мы, конечно, решили Есенина вызвать. Он послал нас на три буквы. <Смеётся.> Мы от него отстали. [2154]
Проблема заведомо ложного «Dubia» с точки зрения фольклориста
Еще одной увлекательной для исследователей проблемой является приписывание Есенину произведений, к авторству которых он не имел никакого отношения. Проблема заведомо ложного «Dubia» и идентификации таких текстов с авторскими оригиналами и первоисточниками существует и для литературоведения, и для фольклористики. В последней она интересней тем, что порождением ее является не случайная ошибка профессионала, а искренняя убежденность информанта, его горячее желание приписать чужой текст (иногда неизвестного автора) любимому поэту. Вопрос об авторизации такого произведения в фольклоре уточняется с учетом позиции повествователя, способа его ознакомления с текстом и уяснения особенностей контекста бытования сочинения. В литературоведении на протяжении почти 70-ти лет велись и ведутся споры об авторстве «Послания евангелисту Демьяну», сочиненном Н. Горбачевым и приписываемом Есенину. [2155] Это не единственное стихотворение, отсылаемое к Есенину. Чтобы развеять миф о лжесочинениях, в академическое «Полн. cобр. соч.» С. А. Есенина пришлось даже включить пространный перечень подобных произведений.