Чтение онлайн

Старожил г. Пошехонье Ярославской обл. Ф. И. Кукушкин, 82 лет, в 1999 г. прочитал нам шепотом фрагмент эротической поэмы «Лука М…дищев», относимой к творчеству Баркова, но неопубликованной при его жизни по понятным цензурным соображениям. При этом Ф. И. Кукушкин убеждал нас, что перенял этот текст от двоюродного брата Есенина, с которым он встречался в Москве во время Великой Отечественной войны, кажется, в 1944 году. Ф. И. Кукушкин является кадровым офицером-пограничником, ветераном войны и знатоком многих фольклорных солдатских песен Гражданской, Финской и Великой Отечественной войн, а по наблюдению исследователей, изучавших поэму Баркова, все ее редакции бытовали в военной среде. Естественно, по поэтическим особенностям услышанный от пошехонского жителя текст ничуть не похож на есенинские стихи – вот отрывок из него:

Народная любовь к Есенину проявляется также в воспоминаниях лиц, желающих рассказать о поэте все, что они знают; особенно если рассказчики являются уроженцами Рязанщины. Нам довелось принимать участие в таких доверительных беседах, причем происходили они порой в очень отдаленных от «малой родины» Есенина населенных пунктах (г. Пошехонье, г. Москва и Подмосковье). Узнав, что фольклорист интересуется не только устным народным творчеством, но и изучает поэзию Есенина, многие старожилы по собственному почину начинали вспоминать о Есенине. Порой их повествование оказывается весьма далеким от реальных событий, в чем-то почти произвольным и легендарным, иногда поданным с чужих слов; однако даже самые мелкие и незначительные крупицы воспоминаний проливают новый свет если не на творчество Есенина, то хотя бы на народное осознавание феномена этой фигуры. Жительница г. Спас-Клепики А. Д. Хламова, 72 лет, сообщала в 1987 году о Спас-Клепиковском периоде жизни Есенина: «Батина Анна Григорьевна с Первомайской улицы училась с ним вместе, рассказывала. // Он парень был красивый. Посадил девчонку в лодку, катал в реке Пре. Она простыла и умерла. Красивая была». [2157]

Если рассказ А. Д. Хламовой стимулировался вопросами фольклористов-собирателей, то размышление уроженки с. Федякино (соседнего с селом Константиново) вызван ее личным сочувствием к исследовательской деятельности и стремлением помочь есениноведению. Переселившаяся в Москву 80-летняя Мария Николаевна по привычке к сельским «беседам» приходит по воскресным дням на «пятачок» в Тимирязевском парке послушать старинные деревенские песни, исполняемые такими же выходцами из провинции. Она рада вниманию к ее родному селению и с удовольствием вспоминает об интересе жителей окрестных деревень к Есенину и к с. Константиново как к «колыбели поэта»:

Дерево перед домом Есениных так сильно поразило Марию Николаевну и запечетлелось в ее памяти, что она повторила еще раз: «Войдёшь в дом, а тут дерево стоит. Когда оно выросло? Уж много лет». [2159] Возможно, Мария Николаевна имела в виду то обстоятельство, что дерево не сопровождало всю жизнь Есенина с момента рождения, а, наоборот, было посажено поэтом почти в конце жизни: «Перед входом в дом – высокий тополь. Крона его вознеслась над крышей. По свидетельству сестер поэта, дерево было посажено Сергеем Александровичем во время его приезда в село в мае 1924 года». [2160] По сведениям Н. В. Есениной (Наседкиной), это дерево посадил отец – В. Ф. Наседкин – после рождения сына Андрея в 1927 г. [2161] На улицах с. Константиново и по сей день растут тополя около других домов.

Тополь являлся весьма значимым древесным образом для Есенина, лично важным для поэта символом. Образ тополя как свернутая до одного дерева метафора «малой родины» звучит в поэме «Пугачев» (1921) – в эмоциональном монологе Бурнова, удрученного мыслями о возможном поражении народного восстания: «Жалко тополь над низким окном» (III, 42). И в юношеской лирике Есенина уже проявлен образ тополя как одушевленного существа, самостоятельного персонажа, уравненного в «природных» правах с человеком: «В чарах звездного напева // Обомлели тополя» (IV, 59 – «Королева», 1913–1915). Такое заинтересованное отношение к тополю уловил создатель общественного музея Есенина в Липецке В. И. Синельников (1923–2005), который привез кусочек коры этого дерева из родной усадьбы поэта в с. Константиново и бережно хранил его в своей музейной экспозиции. [2162]

Возвращаясь к повествованию Марии Николаевны, заметим, что оно интересно демонстрированием изменения восприятия Есенина: ничем поначалу не примечательный парень из соседнего села со временем воспринимается как национальный гений и вызывает неподдельный интерес к своей персоне и ко всему, что окружало его. Жители соседних деревень начинают осознавать причастность к судьбе земляка и гордятся им. Так положено начало мифу о местном «культурном герое», подчеркивается избранничество и мессианство в словотворчестве. Незначительные, казалось бы, детали в биографии героя по-настоящему волнуют старожилов и заставляют неоднократно возвращаться, задумываться об их потаенном смысле. Мария Николаевна по-своему повторяет тему дерева – центральную символику творчества Есенина: «Войдешь в дом, а тут дерево стоит. Когда оно выросло? Уж много лет». [2163] На наш вопрос – «Как относились односельчане к Есенину?» – рассказчица отвечает: «Да как ко всем. Хорошо. Раньше рассказывали, как писать стал, а так…». [2164] И продолжает биографическую линию повествования: «Белое озеро. Есенин там купался. Раньше там был монастырь, сейчас там пионерлагерь, дом отдыха. <…> Осотное озеро: всё заросло там, всё высушили там. Ходили тогда на Крещенье. А потом мелиорация, из церкви сделали клуб». [2165] В этом воспоминании интересно упоминание Белого озера, чье название отражено в рассказе Есенина «У белой воды».

Фигура Есенина настолько привлекает к себе внимание рязанцев, что они рады поддержать любой разговор о его творчестве и тем самым существенно помогают есениноведам в восстановлении истинной картины Константиновского периода жизни поэта. Так, узнав о подготовке академического Полного собрания сочинений своего земляка, переселенцы из с. Васино Сараевского (затем Путятинского) р-на Рязанской обл. мать с дочерью – О. П. Кашинская, 1918 г. р., и Р. С. Дудина, 1941 г. р., по нашей просьбе в 1999 г. прокомментировали есенинские диалектизмы (и даже расширили словарь поэта), также распространенные и в их родном селе:

Еще один народный термин, хотя и не применяемый Есениным в его сочинениях напрямую, но вызывающий интерес у исследователей в контекстуальном плане, прокомментировала Мария Николаевна: «Свечки – канун Крещенья, идут люди к церкви за водой, а на озеро – на Ердань. Святой водой вроде как причастилась». [2167] Иначе говоря, освященная в храме и в проруби крещенская вода равнозначна по своей сути.

Приведенные выше сведения о народной трактовке рязанских диалектизмов высвечивают проблему «народного комментирования» есенинских текстов. Такой способ комментирования, естественно, отличается от научного; однако он представляет несомненный интерес для фольклористов, в частности, и вообще для филологов как отражение народной точки зрения на поэзию своего земляка и – шире – соотечественника. При изучении народного подхода к прочтению поэзии Есенина (о прозе, к сожалению, говорить пока не приходится) проясняются особенности читательского восприятия и понимания как всего творчества поэта, так и отдельных его произведений, вычленяется степень ранжированности усвоения текстов широкой аудиторией. Кроме того, фольклористы получают дополнительную и очень ценную информацию об истинном смысле затерянных в глубинах народного языка и почти утраченных, исчезающих диалектизмах, которыми изобилует поэтическая речь Есенина.

Рязанцы (и выходцы с Рязанщины, ныне проживающие вне Рязанской земли) почитают Есенина как своего национального героя . Они с удовольствием рассказывают о нем мемораты , в том числе и со слов своих родителей и более давних предков, к моменту рассказывания уже умерших. В меморатах о Есенине соединяются реальные факты с присочиненными небылицами, а также в ткань повествования обязательно вплетается дополнительный сюжет о взаимоотношениях поэта с близким родственником рассказчика, дается эмоциональная оценка событиям. В меморатах рязанцев высвечиваются малейшие особенности и нюансы давно утраченного быта во всей красе его местного колорита. Диалектные словечки помогают постичь «областническую» рязанскую лексику Есенина, умело вплетенную в общую стилистику произведений поэта.