Чтение онлайн

В целом данный сборник ориентирован на использование в качестве учебного пособия студентами и магистрантами, изучающими антропологию права. Также он может представлять интерес и для юристов, антропологов, востоковедов, этнографов и культурологов.

В. В. Бочаров январь 2013 г.

В отечественной научной традиции термин «антропология» ассоциируется с физической антропологией как наукой о расах и происхождении человека. Однако в Западной Европе с середины XIX в. складывается понимание антропологии как научной дисциплины, занимающейся изучением архаических (традиционных, традиционалистских) обществ – или даже шире – неевропейских обществ, которые в своем большинстве продолжают сохранять «архаический» социокультурный субстрат: традиционные формы корпоративности, основанные на половозрастных характеристиках и принципе родства, мировоззренческие и идеологические представления «иррационального» типа. «Восточные» общества наряду с «дикарями» в соответствии с господствовавшим тогда эволюционизмом рассматривались как своего рода музей Цивилизации: «Великое различие между Востоком и Западом заключается в том, что прошлое Запада живет в настоящем Востока» (Мэн 1873: 100). Можно сказать, что антропология при таком подходе практически смыкалась с востоковедением. Сегодня область антропологии существенно расширилась: по своему содержанию эта наука представляет собой «сравнительное народоведение» (в которую в качестве составной части входит и физическая антропология). Поэтому данная дисциплина органично вписывается в учебный план восточного факультета СПбГУ, на котором изучаются народы Азии и Африки.

Современную антропологию в последнее время чаще всего определяют как «социально-культурную», хотя приняты и другие обозначения: социальная антропология, культурная антропология, этнология. Исторически сложилось так, что первое название преимущественно употребляется в Англии, второе – в США, третье – во Франции. На самом деле объект исследования данных дисциплин один и тот же – различные народы и их культуры.

Закономерно, что наибольшее развитие социально-культурная антропология получала в странах, имевших богатый опыт взаимодействий с разными народами. Поэтому зарождение антропологических идей фиксируется уже в Античном мире – в Афинах и Риме. Сравнивая себя с «азиатами», древние высказывали предположение, что свойственные последним деспотические формы правления являются следствием их психологической предрасположенности к ним, обусловленной, в свою очередь, климатическими условиями жизни. Это получило название географического детерминизма, который удерживается в науке до сих пор (С. Ханингтон, Н. Данилевский Л. Гумилев и др.).

Сложению антропологии способствовала Эпоха Великих географических открытий, в ходе которой европейцы познакомились с множеством новых «экзотических» народов. Огромную роль сыграл впоследствии колониальный опыт крупнейших европейских государств – Англии, Германии и Франции; в этих государствах поощрялись антропологические, как сегодня бы сказали, исследования, так как от знания ментальности и культур покоренных народов во многом зависела устойчивость колониальных империй.

Антропология развивалась и в США, где колоний не было, но в недавней истории интенсивно ввозились рабы из колониальных стран, а также притеснялись индейцы в их собственной стране.

В России близкой проблематикой занималась этнография. Расцвет этнографических исследований приходится на вторую половину XIX столетия, что связано с реформой 1861 г., для проведения которой власти потребовались знания о культуре собственного народа, прежде всего крестьянства, а также многочисленных «инородцев», входивших в состав империи. Правда, этнография вплоть до конца советской эпохи оставалась преимущественно описательной наукой. Здесь не возникло значимых антропологических теорий, по-видимому, оттого, что в России наука никогда не рассматривалась властью серьезно в качестве важного ресурса по оптимизации социально-управленческих практик.

Тем не менее отдельные наши ученые подчас в чем-то опережали западных коллег. H. Н. Миклухо-Маклай поселился у «дикарей», применив тип исследования, который через полвека основатель Британской школы Б. Малиновский назовет методом включенного наблюдения, до сих пор являющимся базовым для социально-культурной антропологии. Идеи Н. Я. Данилевского о «культурно-исторических типах», жизненных циклах культур, о вреде взаимообмена между ними, высказанные философом в работе «Россия и Европа» (1869), во многом предвосхитили положения О. Шпенглера в его знаменитой книге «Закат Европы» (1922). Заметный вклад в мировую антропологическую мысль внесли работы M. М. Ковалевского, а также А. Я. Ефименко, выводы которой почти через полвека были повторены Б. Малиновским.

Немаловажна роль русских ученых и в создании структуралистской концепции в антропологии, отцом-основателем которой считается французский этнолог К. Леви-Строс, получившей широкую популярность в науке во второй половине XX в. Во многом перекликаясь с идеями русского фольклориста В. Я. Проппа (1895-1970), изложенными им в «Морфологии сказки» (1928), а также опираясь на фонологические исследования в области структурной лингвистики Н. С. Трубецкого (1890-1938) и Р. Я. Якобсона (1896-1982), Леви-Строс поставил вопрос о существовании структурных универсалий в культуре. Леви-Строс относил соответствующие структуры к области человеческой психики и усматривал в них бинарные (двоичные) оппозиции («мужское/женское», «сырое/вареное» и ряд других). Посредством бинарных оппозиций человеческое сознание, согласно ученому, вносит определенный порядок в окружающую его реальность, в результате чего последняя структурируется в соответствии с законами человеческого мышления.

Поистине настоящий бум антропология пережила в начале XX столетия, что объясняется возросшей колониальной активностью крупнейших европейских государств. Многократно увеличилось количество публикаций, посвященных исследованиям различных народов мира. С этого времени благодаря антропологам Британской школы социально-культурная антропология стала считаться самостоятельной дисциплиной, имеющей свой объект исследования и обладающей собственными методами. В частности, антропология порвала с эволюционизмом, осуществлявшим со второй половины XIX в. диктат в европейской науке. Отвергнув прежде всего принцип историзма при изучении традиционных обществ, на котором базируется эволюционная теория, она сделала приоритетным изучение современности. Отказ объяснялся, в частности, ненадежностью устной информации (фольклора) для исторических реконструкций прошлого обществ, которые в большинстве своем не имели письменных источников из-за отсутствия письменности как таковой. Была разработана концепция функционализма (Б. Малиновский), которая вскоре была заимствована другими обществоведческими дисциплинами, включая социологию (Т. Парсонс). Концепт «Общество» был заменен «Культурой», где отсутствовало понятие «пережиток» с его негативной коннотацией. Считалось, что любое явление или идея, пусть сколь угодно архаичные, всегда позитивны в том смысле, что они выполняют в Культуре определенные функции; необходимо только установить, что это за функции.

Антропологи Британской школы дистанцировались от исследователей других школ, справедливо считая, что те сформировались при изучении европейских обществ, глубоко отличных от традиционных – объекта изучения Британской школы. Тем самым принципиально отвергался европоцентризм при исследовании иных народов и культур. Это важнейший теоретический постулат антропологической науки не потерял своей актуальности и в наши дни, когда порой труды экономистов, юристов, политологов и др. по развивающимся странам создаются с использованием концепций, сформировавшихся в процессе изучения западных систем. Однако применение к объекту познания неадекватных научных подходов неизбежно приводит к ложным выводам.

Главным методом антропологии стало считаться включенное (участвующее) наблюдение, предполагающее устранение барьера между объектом исследования (культурой) и ученым. «Барьер» должен преодолеваться в процессе полевой работы по срокам, достаточным для того, чтобы исследователь стал «своим» для носителей культуры и мог, зная их язык, свободно наблюдать их поведение в повседневной жизни. Поэтому антропологи не мыслили своей деятельности вне «поля», проводя подчас в среде изучаемой культуры по нескольку лет. Полевая работа и включенное наблюдение и сейчас являются важнейшими подходами социально-культурной антропологии.

Антропологические методы исследования заняли главное место и в современной социологии, в которой они именуются «качественными методами». Социологи пришли к выводу, что «этнографические методы» крайне важны при изучении повседневности, находящейся сегодня в центре их внимания (Романов 2006: 72-75; Щепанская 2006: 58-69). Сведения, полученные посредством наблюдения «изнутри», нередко коренным образом отличаются от информации, добытой в ходе опросов, интервью (структурированных) или анкетирования.

И все-таки можно провести границу между антропологией и социологией. Если последняя преимущественно ориентирована на выявление иерархии, статусов, ролей или социальных сетей, то антропология изучает формы их воплощения, т. е. Культуру. Поэтому если для социолога главным вопросом является Почему? то для антрополога – Как? (Бочаров 2005: 57-64).

Сближение социально-культурной антропологии с дисциплинами, от которых она ранее дистанцировалась, началось еще в 1960-х гг. Это объясняется крахом колониализма, появлением на политической карте мира вместо «туземных» территорий (колоний) новых государств современного типа. Поэтому антропологи стали привлекать концептуальный аппарат «европейских наук», а представители последних (экономисты, социологи, юристы, политологи), изучая «развивающиеся государства», не могли обойтись без данных, накопленных социально-культурной антропологией, а также апробированных ею методов исследования. В результате в рамках антропологии сформировались субдисциплины: политическая антропология, экономическая антропология, юридическая антропология, антропология возраста, лингвистическая антропология и др. Их интерес простирается не только на «традиционный сектор», расположенный преимущественно в сельской местности, но на и «современный», представляющий собой европеизированный жизненный уклад, локализующийся в крупных городах. В первом случае исследуется динамика социокультурных изменений, происходящих под воздействием западных культур, в чем антропология приобрела достаточный опыт еще в колониальный период. Во втором – в центре внимания оказывается сфера неформальных отношений в различных областях деятельности: политической, экономической и т. п. Исследуя реалии данных государств, ученые обнаружили, что под покровом внешних европейских форм может скрываться совсем иная жизнь, протекающая по неписаным законам, во многом обусловленным традициями. Без учета этого факта исследования какой-либо сферы общественной жизни оказываются малопродуктивными, т. е. научные выводы слабо отражают объективную реальность.