Чтение онлайн

Таким образом, довольно скоро стало понятно, что свою правительственную политику Ю. Тимошенко выстраивала по двум главным алгоритмам: репрессивному и патерналистскому. Первый был направлен на подавление и подчинение прежнего управленческого аппарата и бизнеса из оппонирующего политического лагеря, а также всего того, что можно назвать «наследием Кучмы». Наиболее впечатляющей в этом отношении кампанией стали кадровые чистки, в результате которых в центре и на местах в течение года были отстранены от своих должностей 18 тыс. человек, а на их место пришли люди, поддержавшие «оранжевую революцию».

Второй — патернализм — относился к «народу», страждущему избирателю, который заслуживал поощрения и задабривания. Соответственно, по отношению к тому, что воплощало «империю зла», выстраивалась конфронтационная модель поведения.

Амбиции буквально опьяненной победой Ю. Тимошенко простирались далеко за пределы Украины. Она уже мечтала о повторении в Москве событий, произошедших на киевском Майдане.

Из интервью Ю. Тимошенко:

«Я уверена, что «оранжевая революция» — это доброкачественная эпидемия, которой будут «болеть» не только на Украине. У меня есть мечта, чтобы однажды утром на Красной площади появилось много автомобилей разных марок — от «таврий» до «мерседесов» —- и все с оранжевыми ленточками! В России тоже, я убеждена, родится оранжевое цунами. И мне очень приятно, что Украина, наконец, вырвалась из фарватера России и способна продемонстрировать пример другим» [207] .

Вообще новое руководство некоторое время переживало карнавальное возбуждение. Прежде всего, новоизбранная глава правительства позаботилась о том, чтобы Генпрокуратура закрыла уголовное дело против неё. Члены правительства стали постоянными героями светской хроники: то они устраивают после заседания совместные субботние обеды, то всем кабинетом министров идут на каток и уже там проводят выездное заседание. Главным объектом внимания, конечно, была красавица Юлия. Один из весенних номеров глянцевого журнала «Elle» посвятил ей целую фотосессию, разместив на обложке отретушированный портрет (илл. 4). Кроме того, весь мир узнал еще одну почти интимную подробность: оказывается, новый премьер частенько ночует в своем рабочем кабинете, где спит на узкой раскладушке.

Однако уже первые 100 дней правительства Украины в 2005 году показали, что политика новой власти представляла собой весьма противоречивый феномен. Период после президентских выборов можно назвать эпохой посткучмовской эклектики. В нем сочеталось, казалось бы, несочетаемое — демократические начинания и авторитарные приемы, антикоррупционные мероприятия и действия, явно способствующие коррупции, признание верховенства права и акции, свидетельствующие о пренебрежительном отношении и к закону, и к правам человека. Апелляция к европейским ценностям и заявления о полном разрыве с прошлым не должны были никого обмануть — новая элита, ставшая у кормила власти, так долго жила и формировалась «при Кучме», что в борьбе с ним невольно и неизбежно пользовалась арсеналом и навыками, унаследованными от прежних поколений политиков. Кроме того, явная неразборчивость в средствах обусловила ряд принципиально важных обстоятельств.

Президент и правительство действовали в условиях жесткого цейтнота. Надвигающиеся парламентские выборы (март 2006 года) требовали весьма энергичных и оперативных мер для закрепления успеха в виде завоевания пропрезидентскими силами парламентского большинства и формирования правительства партиями-победительницами. Именно в этом контексте следует рассматривать такие меры как:

— беспрецедентные изменения текущего бюджета в сторону поддержки бюджетозависимых слоев населения (цель — наращивание социальной базы поддержки);

— целеустремленные финансовые и уголовно-политические преследования новой оппозиции, сиречь старой власти (цель — ослабление её политического влияния и финансовых ресурсов);

— широкомасштабные кадровые чистки и формирование нового кадрового корпуса (цель — смена обладателей административного ресурса);

— мобилизация усилий для проведения территориально-административной реформы (цель — установление контроля над местной властью).

Следует отметить, что практически ничто из этого, кроме кадровых перемещений, не было доведено до конца. Уголовные преследования начались и фактически закончились арестом и скорым освобождением одного из лидеров Партии регионов, губернатора Донецкой области Б. Колесникова.

Попытки отменить конституционную реформу образца 2004 года так и не увенчались успехом, и 1 января 2006 года она вступила в силу. К судебной и административной реформе новые власти даже не приступили.

Кроме того, президент и правительство оказались заложниками собственных обещаний быстрого украинского экономического чуда, плоды которого население страны якобы должно было почувствовать уже в 2005 году. Наполнение «бюджета социального развития» (по определению В. Ющенко), предусматривавшего повышение пенсий, зарплат и других социальных выплат, сокращение срока службы в армии до 1 года, реализация программы строительства доступного жилья, а также ряд других мер, направленных на улучшение жизни среднего украинца, потребовали других — бюджетонаполняющих — мер.

Для того чтобы быстро получить «живые» деньги, правительство ужесточило контроль за сбором налогов (это позволило только в первые три месяца 2005 года увеличить поступления в бюджет на 1 млрд 443 млн гривен, или около 300 млн долларов), отменило налоговые льготы, а также начало громкие реприватизационные процессы.

Целью действий правительства, и в первую очередь премьер-министра, было усиление роли государства, которое должно было ассоциироваться с правительством «народного доверия» и «народным премьером». Для Ю. Тимошенко было критически важно установить контроль над стратегическими и бюджетообразующими отраслями экономики, а также над перераспределением собственности. Одну из главных задач она видела в расширении и укреплении государственного сектора экономики.

Эксперты указывали на то, что президент В. Ющенко такую жесткую модель экономической политики вовсе не поддерживал. Для него были характерны иные, более либеральные подходы, которые не предполагали ни конфронтации с бизнесом, ни радикального перераспределения собственности, ни репрессивных мер. Правда, в ходе предвыборной кампании В. Ющенко заявлял о необходимости пересмотреть итоги приватизации «Криворожстали» и еще нескольких предприятий. Однако главной его идеей стала так называемая восточноевропейская модель либерализации, которая могла бы в конце концов обеспечить Украине членство в ЕС [208] . До некоторой степени символом различий в политико-экономических подходах Ющенко и Тимошенко стали их разногласия по вопросу о масштабах реприватизации. Если первому, как говорят, хватило бы примерно 30 объектов, то вторая меньше чем на 300 была не согласна.

Описанию того, что происходило на Украине в течение 2005 года, можно посвятить обширные тома, что, собственно говоря, и было сделано. К годовщине «оранжевой революции» как на Украине, так и за её пределами появилось немало работ (статей, книг, не говоря уже о разнообразных комментариях), посвященных этой теме. Уже в первые месяцы своего премьерства Ю. Тимошенко раскрыла свои главные качества государственного деятеля. На основании анализа её работы в правительстве и родились различные варианты социально-психологического портрета.

Так, эксперты Киевского центра политических исследований и конфликтологии в основательной работе «Украина без Кучмы. Год оранжевой власти» охарактеризовали идеологию Тимошенко как смесь радикализма, дирижизма и популизма, которые в совокупности и символизировали солидаризм «по Тимошенко».

Её радикализм выражался прежде всего в приемах управления, в том, какие задачи она перед собой ставила. Например, в случае с приватизацией складывалось впечатление, что Тимошенко намеревалась полностью разгромить все наиболее крупные украинские бизнес-группы, сделавшие свой капитал в эпоху Кучмы. Со стороны казалось, что она вознамерилась построить систему перонистского типа, при которой олигархия находится в загоне, а контроль над крупными предприятиями — в руках государства.