Чтение онлайн

Для «Громады» непреодолимым испытанием стали события, связанные с лишением Павла Лазаренко депутатской неприкосновенности и выдачей санкции на его арест по обвинению в хищениях в особо крупных размерах в период его премьерства. Внезапный отъезд в Грецию (поговаривали, что это Тимошенко убедила его покинуть страну и даже предоставила ему свой самолет), а затем в США, просьба о политическом убежище, демонстрация по центральному украинскому телевидению обыска квартиры Лазаренко с изъятием имущества и денег на сумму более полумиллиона долларов, показ телезрителям роскошной дачи в несколько сот квадратных метров — все это самым негативным образом отразилось на его однопратийцах-парламентариях.

Поначалу громадовцы изо всех сил старались убедить общественность в том, что антилазаренковская кампания — это нс что иное, как попытка устранить серьезного политического конкурента по предстоящим выборам. Другая линия защиты состояла в попытке представить дело так, что П. Лазаренко не единственный и не главный коррупционер и растратчик в стране. Замаранные прямыми обвинениями в том, что лидер их партии является крупным финансовым преступником, члены «Громады» постарались дискредитировать других высокопоставленных лиц в руководстве Украины. Так, А. Эльяшкевич пытался (правда, безуспешно) собрать в Верховной Раде подписи под обращением, в котором призывал не только снять неприкосновенность с депутатов, но и лишить иммунитета президента.

В феврале 1999 года, несмотря на отчаянное сопротивление громадовцев, Верховная Рада квалифицированным большинством проголосовала за снятие с Лазаренко депутатской неприкосновенности.

Попытка скомпрометированной фракции сохранить лицо, консолидированно противостоять неприятностям и перевести внимание общественности на других действующих лиц не увенчалась успехом. Фракции не удалось сплотиться вокруг своего опального председателя, и весной 1999 года она разделилась на два самостоятельных политических субъекта— «Громаду», где осталось 18 сторонников Лазаренко, и «Батькивщину» с 23 членами, которых возглавила Тимошенко. В июне 1999 года Павел Лазаренко публично отказался от участия в президентской избирательной кампании, мотивируя это тем, что на людей, поддерживающих его, оказывается сильное давление со стороны власти [44] . Как тогда писали, «Громада» рухнула под тяжестью проблем взаимоотношений с властями [45] .

Юлии Тимошенко не было смысла и политической целесообразности оставаться в её рядах и тем более пытаться её спасти. Покинув «Громаду» и создав свою фракцию, а вскоре и партию, Юлия Тимошенко открыла новую страницу своей политической биографии. Однако из «школы» Лазаренко она извлекла для себя немало принципиально важных уроков и правил.

Один из главных уроков можно выразить словами «не жадничать». Находясь длительное время рядом с Лазаренко, Тимошенко могла наблюдать, насколько губительным может оказаться неконтролируемое стремление подминать под себя все финансовые и материальные средства. Наблюдая патологическую скаредность своего «шефа» и то, как разрушительно это сказывается на межличностных и внутрипартийных отношениях, Тимошенко развила в себе умение делиться имеющимися в её распоряжении ресурсами с реальными и потенциальными партнерами. И нередко щедро делиться, если этого требовали обстоятельства (о чем еще будет повод поговорить).

Не менее важным залогом успеха стало правило постоянной активной и даже агрессивной деятельности. Быть все время на виду, на слуху, в поле зрения общества, поддерживать интерес к своей персоне — это уже долгие годы является непреложным правилом Юлии Тимошенко и её партии.

Завоевывать как можно больше медиапространства, контролировать максимально возможное количество СМИ, создавать поводы для постоянного информационного присутствия — еще одно условие успеха, в котором «новые» громадовцы убедились на собственном опыте, превратив в кратчайшие сроки полузабытую малочисленную партийку в динамичное конкурентноспособное партийное объединение.

С самого начала политической карьеры Юлия Тимошенко не имела возможности опереться на властно-административный ресурс. Напротив, ей пришлось бороться против него. В связи с этим особое внимание она и её однопартийцы уделяли электорату, стремились максимально расширить социальную базу поддержки. Именно тогда за лазаренковцами закрепилась репутация радикальных популистов. Впоследствии популизм остался для Юлии Тимошенко важнейшим средством завоевания власти.

На фоне жесткого лазаренковского стиля Ю. Тимошенко поначалу могла кому-то показаться носительницей демократических способов управления. Но длительное время находясь в оппозиции, в состоянии постоянной мобилизации, она поняла, что для нее более органичными и близкими являются авторитарные методы руководства, которым она осталась верна и которые весьма умело подкрашивала демократической риторикой.

Наконец, в «сокровищницу» не декларируемых, но соблюдаемых, принципов оппозиционной борьбы громадовцев вошли такие установки как «не оправдываться», «не отступать», «не создавать прецедентов для обороны», а напротив — «наступать», «нападать», «критиковать», «обвинять». Этим принципами Юлия Тимошенко следует до сих пор.

В целом Лазаренко и Тимошенко во многих отношениях проявили себя как типологически близкие политики, да и просто личности — сходная стилистика оппозиционной борьбы, похожие риторические приемы и формы самовыражения. Им обоим присущи такие качества, как авантюризм, бесстрашие, склонность играть ва-банк. За недолгий период сотрудничества с Лазаренко Юлия Тимошенко приобрела бесценный организационный опыт в сфере политики. Если раньше она постигла искусство построения бизнес-структуры снизу доверху, то теперь своими собственными руками освоила еще и ремесло создания и «раскручивания» партии. Эти навыки она очень скоро применила на практике, вдохнув жизнь в новое партийное объединение под названием «Батькивщина».

Теперь, спустя 10 лет после создания партии «Батькивщина», не так-то и просто докопаться в историческом материале до сё подлинной, а не мифологизированной истории. И уж совсем нелегко выявить действительную, а не показную систему внутри- и межпартийных связей и отношений в их реальной эволюции. Правда, можно утешать себя тем, что украинская политика в этом смысле не исключение, а скорее правило. Французский политолог Морис Дюверже в своей известной книге «Политические партии», написанной почти 60 лет назад и до сих пор не потерявшей актуальности, весьма проницательно и точно охарактеризовал такую ситуацию как типичную: «Организация партии покоится главным образом на практических установках и неписанных правилах, она почти полностью регулируется традицией.

Уставы и внутренние регламенты всегда описывают лишь ничтожную часть реальности, если они вообще описывают реальность, ведь на практике им редко следуют неукоснительным образом. Партии охотно окружают свою жизнь тайной, и поэтому нелегко добыть о них точные сведения. Здесь сталкиваешься с первобытной юридической системой, где законы и ритуалы секретны, а посвященные фанатически укрывают их от мирских взоров. Одним только ветеранам партии хорошо известны все перипетии организации и тонкости интриг, которые в ней завязываются» [46] .

В партии «Батькивщина» монополией на полное знание её реальной истории и закулисной жизни обладает небольшая горстка ветеранов, стоявших у истоков её создания. В их число входят как те, чьи имена хорошо известны, так и те, кто остался в тени. Однако лишь единицы имеют действительное право на публичную интерпретацию этой истории, на создание партийных мифов и формирование выгодного на данный момент (т.е. конъюнктурного) имиджа партии.

Сейчас история первых лет существования «Батькивщины» представлена её основателями так, будто на Украине в тот период властвовала военная хунта, жестоко расправлявшаяся с инакомыслящими.

Половинчатые, несмелые, с оглядкой на реакцию Запада действия Кучмы по наведению хоть какого-то экономического порядка в стране в интерпретации лидера «Батькивщины» Юлии Тимошенко описываются как кампания массовых репрессий и террора. В своей юбилейной речи по поводу 10-летия партии, произнесенной летом 2009 года на съезде, она так расставила акценты, что неискушенные слушатели могли и в самом деле уверовать в то, что её однопартийцы будто бы пережили повальные аресты, будто партия находилась практически на нелегальном положении и вела настоящую подпольную борьбу, а программные документы писались в тюремных застенках.