Чтение онлайн

Впору предположить, что пелеле придумано с целью намеренного снижения женской привлекательности. «Верхняя губа, выступающая на два дюйма вперед по отношению к кончику носа, – ужасно безобразное зрелище, – пишет Ливингстон. – Когда женщина, долго носящая полое бамбуковое кольцо, улыбается, действием скуловых мускулов кольцо и верхняя губа подбрасываются вверх выше бровей. Нос тогда виден в середине кольца, зубы обнажены; видишь, что они старательно обточены, чтобы иметь форму кошачьих или крокодильих» [67] . Однако чуть дальше Ливингстон упоминает о том, что они с братом видели молодых людей с пелеле, и узнали, что в племени мабича, обитающем на южном берегу озера Ньяса, мужчины носят пелеле наравне с женщинами. Для того, чтобы спокойно жить с кольцом, которое не позволяет нормально сомкнуть губы, нужно иметь сильную мотивацию, нужно с младых, как говорится, ногтей привыкнуть к обычаю носить пелеле.

Надо сказать, что пелеле является замечательным способом племенной идентификации – ярким, бросающимся в глаза и несвойственным другим народам. Татуировки надо разглядывать, они могут быть похожими у разных племен, а вот пелеле видно издалека, даже за версту не спутаешь своего с чужим.

Визуальные знаки могут использоваться для того, чтобы подчеркнуть свою человеческую сущность, для того, чтобы дистанцироваться от животных. Например, в Японии существует древний обычай чернения зубов, который называется охагуро. Зубы окрашивали в черный цвет особыми растворами, которые образовывали пленку, защищавшую зубную эмаль от повреждения. Однако причина возникновения этой традиции заключалась не в стремлении защитить зубы, а в желании подчеркнуть свою непохожесть на животных, у которых зубы белые и хорошо заметные. Окрашивая зубы в черный цвет, японцы словно бы говорили: «Я – человек, а не животное!» Обычай чернения зубов не относится к уникальным японским традициям, он довольно широко распространен в Восточной, Южной и Юго-Восточной Азии.

Общение между людьми во многом определяется способностью передавать и получать информацию при помощи визуальных знаков. Успех отношений зависит от множества факторов, среди которых важное значение имеет умение понимать друг друга без слов. «Бессловесный» язык имеет для человека такую же ценность, что и словесный, а визуальные знаки, дополняющие внешний облик человека, играют важную роль в общении.

Вот оригинальный пример бессловесного общения, в котором источником информации выступает не тело человека, а его жилище. У уже знакомого вам народа ндебеле существует традиция расписывать свои дома снаружи яркими узорами. Яркими эти узоры стали примерно с середины прошлого столетия, когда в Южной Африке появились акриловые краски, а до тех пор узоры ндебеле были красно-черными на белом фоне. Согласно легенде, эти узоры появились после того, как ндебеле были покорены белыми колонизаторами. Узоры символизировали протест против господства белых людей, а также служили для передачи информации, которую белые понять не могли (сразу же вспоминаются «Пляшущие человечки» Конан Дойля).

Но вернемся к делу, то есть – к телу.

Визуальные знаки внешнего облика служат индикаторами его личности. Значение визуальной информации в общении по сравнению с вербальной (словесной) может быть совершенно разным, начиная с доминирования визуальных знаков и заканчивая использованием их в качестве малозначительных штрихов, дополняющих то, что передано при помощи слов. Кстати говоря, известная пословица, гласящая, что людей встречают по одежке, а провожают по уму, прямо указывает на важность визуальных знаков при составлении первого впечатления о человеке. Вместо «одежки» можно подставить все, что угодно, начиная с «татуировки» и заканчивая «пелеле». Визуальные знаки очень удобны – с одного взгляда становится ясным то, о чем словами придется рассказывать несколько минут. Визуальные знаки редко дезинформируют, в отличие от слов, ведь они все время на виду и любой обман будет скоро разоблачен. Рассказать о себе можно все, что угодно, но с татуировками, не соответствующими рангу в иерархии, в местах заключения долго не походишь. Можно прикинуться своим для того, чтобы войти в доверие к воинам из соседнего племени, но где взять нужные татуировки? Это все говорится к тому, что не стоит воспринимать визуальные знаки как примитивное средство общения, выручающее людей до появления развитой речи (или же используемое племенами, имеющих плохо развитый язык). Все совсем не так. Да, разумеется, до создания языка человеку больше приходилось полагаться в общении на глаза, чем на язык и уши. Но по мере развития речи значение визуальных знаков не ослабевало. Мы до сих пор на них активно реагируем, только далеко не всегда осознаем это. Возьмите любое руководство по найму персонала, и вы удивитесь тому, как много там будет написано о визуальных сигналах. Недаром же кадровики шутят, что настоящий профессионал должен составить полное мнение о кандидате еще до того, как ответит на его приветствие. Шутки шутками, а ведь нередко именно так и бывает.

«Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его – мысли его спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря», – сказал когда-то французский философ Дени Дидро и был тысячу раз прав.

Что такое общество?

«Официальное» определение гласит, что обществом называется совокупность людей, объединенных способом производства материальных благ на определенной ступени исторического развития, определенными производственными отношениями.

Вроде бы и предельно конкретно, но в то же время крайне расплывчато.

Проще всего, конечно, разделять общества по государствам. Тут, как говорится, «париться не придется». С государствами все четко – единая власть, единый язык или набор языков, одни и те же законы… Но на самом деле нельзя «натягивать» понятие «общество» на понятие «государство». Даже в Республике Сан-Марино, в которой на площади в 60 кв. км живет около 30 тысяч человек, существует определенное количество локальных обществ, «разбитых» хотя бы по населенным пунктам – республика состоит из девяти городов-коммун, каждый из которых делится на несколько приходов. А если взять такое государство, как Индия, то в локальных обществах там просто можно утонуть, настолько их много. Нет, нет и нет! Государство – это не общество или же общество в условно-обобщенном смысле. Опять же, не надо забывать и о том, что во многих государствах существуют регионы или просто группы граждан, которые не считают себя принадлежащими к этому государству и сознательно дистанцируются от него, а следовательно, и от других граждан. Взять, к примеру, Синьцзян-Уйгурский автономный район, расположенный на северо-западе Китая. В этом районе проживает около 10 000 000 тюркоязычных уйгуров, большинство которых относится к китайскому государству, китайской администрации и к китайцам вообще довольно недружелюбно (и это еще очень мягко сказано). Можно ли рассматривать уйгуров как часть китайского общества? Однозначно – нельзя.

Даже при отсутствии трений между разными этническими или религиозными группами, живущими в пределах одного и того же государства, эти группы могут быть обособлены настолько, что их придется рассматривать как отдельные общества. В качестве примера можно привести живущих в Армении молокан, представители одного из течений христианства, возникшего в XVIII веке [68] . Молокане живут обособленно от местного населения, все отношения с которым сводятся к торговле. Они никак не участвуют в жизни государства, общаются только между собой и заключают браки только в своем круг. За полтора века жизни среди армян молокане нисколько не смешались с местным населением. Максим Горький, побывавший в Армении в 1928 году, писал о молоканах так: «На берегу озера большая русская деревня, в ней живут крупные, дородные бабы, большие, бородатые мужики, хорошо упитанные русоволосые дети. Очень здоровый народ, но глаза большинства – странно прозрачные и сонные, такие глаза я замечал у пастухов в горах Швейцарии, и мне подумалось, что это – глаза людей, живущих вне времени, вне действительности». Разумеется, ни один антрополог не станет рассматривать молокан как часть армянского государственного общества, это было бы неверно.

Можно было бы начать с другого конца и рассматривать общества, начиная с самых малых, но редко где в наше время встречаются такие идеально изолированные общества, как молоканские деревни в Армении. Одну отдельно взятую армянскую деревню уже нельзя рассматривать, как общество, потому что ее жители активно общаются с жителями соседних населенных пунктов, посещают столицу и другие города, уезжают в другие места для работы или учебы, заключают браки не только в пределах своей деревни и т. п. Где в таком случае прикажете проводить границы между обществами? Если вдуматься, да как следует, то ответ будет таким – «по государственным границам». Но мы уже знаем, что делить общества по государствам неправильно. Можно попробовать разрубить этот гордиев узел, сказав, что никаких обществ в современном мире не существует, интеграция, мол, уничтожила это понятие. Возможно, что когда-нибудь так оно и станет, но пока еще до всеобщей тотальной интеграции дело не дошло, процесс только-только начинается.

Ладно, давайте пока оставим в покое границы и поговорим об обществе вообще.

Древнегреческие философы, например – Аристотель и Эпикур, называли обществом совокупность людей, объединившихся для удовлетворения своих социальных потребностей. Эта правильная идея получила развитие в западноевропейской философии как идея общественного договора – договора между людьми, свободными в своих действиях, обладающими суверенными правами. Такая трактовка противоречила религиозной, согласно которой общества создавались не людьми, а высшей волей. Карл Маркс рассматривал общество как исторически развивающуюся совокупность отношений между людьми, складывающихся в процессе их совместной деятельности. Иными словами, Маркс выдвигал на первый план общий труд, а не общий договор. По Марксу общественные отношения, формировались производственными отношениями; каждую форму общественного устройства порождает определенная стадия развития производственных сил, от воли людей форма общественного устройства не зависит.

Вполне возможно, что в школе вы изучали общество «по Марксу». В таком случае можете забыть то, чему вас учили (если еще не забыли). Правы были древние греки, а не Маркс – обществом называется объединение, созданное людьми для удовлетворения своих потребностей. Потребности первичны! Они доминируют над всем. Что бы человек ни делал, он делает это для удовлетворения той или иной потребности.

Основатель социологии права и юридической антропологии Генри Мэн разделял общества на статусные и контрактные (договорные). В статусном обществе отношения между людьми обусловлены их происхождением – каждый занимает полагающееся ему место в общественной иерархии и выстраивает отношения с другими людьми согласно своему статусу. В контрактных обществах людей объединяют договоренности – добровольные соглашения, а место в иерархии определяется только личными качествами индивида, происхождение значения не имеет. Статусные общества имеют простую организацию, а контрактные – сложную.

Немецкий социолог Фердинанд Теннис поделил социумы на общины и общества. Общинами он называл небольшие локальные социумы, в которых люди объединены общим опытом и личным знакомством. Общество же представляет собой крупный социум, объединяющую роль в котором играют институты власти. Государство по Теннису являлось обществом, а деревня – общиной.

Классификации Тенниса и Мэна были выдвинуты во второй половине XIX века, но даже тогда они не удовлетворяли ученых, поскольку были слишком уж простыми. К тому же проведение различий между обществами только по механизмам их образования не позволяло устанавливать более-менее четкие границы между ними.