Чтение онлайн

Старый Лютцен, который отсутствовал во время появления мальчиков, принес новые канделябры в честь путешественников. Неловко обнимая старшего, он немного закапал его воском. Младший с пренебрежением уклонился от суровой ласки. Но старый солдат не обиделся и тут же посвятил всех в свою радость:

— В самое время вы вернулись, мальчики! Зачем вам твердить латынь, когда вы едва способны писать на своем собственном языке? Когда Фантина поведала мне, что молодые хозяева вернулись домой навсегда, я сразу же сказал себе, что мессир Жослен теперь сможет наконец отправиться в море…

— Сержант Лютцен, я должен напомнить вам о дисциплине? — внезапно сухо произнес старый барон.

Гийом не стал настаивать и замолчал. Анжелика была удивлена высокомерием в искаженном голосе дедушки. Тот повернулся к старшему внуку.

— Я надеюсь, Жослен, ты отказался от своей детской мечты стать моряком?

— И почему я должен был он нее отказаться? Мне даже кажется, что теперь у меня нет другого выбора.

— Пока я жив, ты не станешь моряком. Что угодно, но только не это! — И старик стукнул тростью по выщербленным плиткам пола.

Жослена, казалось, ошеломило внезапное упорство, какое проявил дед против взлелеянной мечты подростка, ведь именно она позволила ему без огорчения встретить новость об унизительном исключении.

«Закончились отченаши и латинская зубрежка, — думал он. — Теперь я — мужчина и буду плавать на королевских судах».

Арман де Сансе попытался вмешаться:

— Полноте, отец, откуда такая непримиримость? Этот вариант ничуть не хуже остальных. Даже скажу вам, что в прошении, которое я недавно послал королю, я попросил помимо всего прочего помочь моему старшему сыну устроиться на каперское судно или военный корабль.

Но старый барон гневался. Никогда Анжелика не видела его таким сердитым, даже во время перепалки со сборщиком налогов.

— Мне претят те, кому родная земля жжет пятки. За морями они никогда не найдут золотых гор, только одних голых дикарей с татуированными руками. Старший сын дворянина должен служить в королевской армии. Это все.

— Я и не прошу большего, чем служить королю. Но я хочу служить ему на море, — возразил мальчик.

— Жослену шестнадцать лет. Самое время выбирать свой собственный путь, — неуверенно предложил его отец.

Выражение боли промелькнуло на окруженном короткой белой бородой морщинистом лице. Старик поднял руку.

— Да, это правда, другие и до него выбирали себе собственный путь. Неужели и вы хотите разочаровать меня, сын мой? — добавил он с глубокой грустью.

— Я был далек от мысли навевать вам тягостные воспоминания, отец мой, — пытался защититься барон Арман. — Сам я никогда и не помышлял об отъезде, и нельзя сказать, как сильна моя привязанность к земле Пуату. Но я помню, каким шатким и ненадежным было мое положение в армии. Даже дворянин не способен достичь каких-нибудь высот, если у него нет денег. Я был по уши в долгах и порой, чтобы удержать душу в теле, продавал все свое снаряжение — лошадь, палатку, оружие, и даже закладывал своего собственного слугу. Вспомните, сколько отличных земель вам пришлось продать, чтобы я не потерял свое место?

Анжелика с большим интересом следила за разговором. Она никогда не видела моряков, но и до их земель по долинам Севра и Вандеи долетал призывный океанский ветер. Ей говорили, что с побережья от Нанта до Ла-Рошели, из Ле-Сабль-д'Олона, рыболовные суда отплывают в далекие земли, где можно встретить людей, красных как огонь или полосатых как кабаны. Рассказывали даже, что бретонский матрос из Сен-Мало привез во Францию дикарей, у которых на голове росли перья, словно у птиц.

В тот вечер она долго не могла заснуть в своей большой постели в комнате на вершине башни.

Ее жгло нетерпение. Вырасти! Вырасти!

Когда она станет взрослой, ничто не сможет ей помешать сесть на корабль и уплыть за море в поисках чудес, которые ждут ее в неведомых странах.

МАДАМ де Сансе надела соломенную шляпу с большими полями поверх легкой косынки, покрывавшей ее волосы, и уже собиралась выйти в сад, когда шум драки заставил ее вернуться в столовую замка. Там она застала Гонтрана, дерущегося с чумазым крестьянским мальчишкой. Анжелика восседала там же и наблюдала за поединком с видом арбитра. Изгнание двух ее старших сыновей из монастырского коллежа все еще тяжелым камнем лежало на сердце баронессы, и бедная женщина, не в силах более сдерживаться, дала волю гневу.

— Сколько раз тебе говорить, Гонтран, что эти маленькие оборванцы тебе не компания. Это в еще большей мере относится к Анжелике! Убирайся отсюда сейчас же, негодник! — обратилась баронесса к мальчишке.

Тот бросил косой взгляд на владелицу замка, одетую в платье неопределенного цвета и стоптанные туфли, затем спокойно почесал взлохмаченную голову и ответил:

— Сначала мне нужно поговорить с мессиром бароном. Меня прислал управляющий замка. Он просил передать, что дело срочное. Вот его послание.

Мальчуган протянул скомканные бумаги без конверта и печати, очевидно, когда-то сложенные вчетверо. Управляющий соседнего замка, мэтр Молин, просил барона де Сансе оказать ему честь и навестить его в его доме для обсуждения важного и срочного дела. Прочитав послание, баронесса сначала нервно смяла его, но затем попыталась разгладить.

Когда мальчишка ушел, мадам де Сансе обратилась к детям с плохо скрываемым огорчением:

— Нет, это просто неслыханно! В какие времена мы живем! Какова дерзость — этот простолюдин Молин, какой-то эконом-гугенот, позволяет себе запросто вызвать к себе запиской вашего отца — дворянина и прямого потомка Годфрида Бульонского! О, я уже слышу, как мой добрый Арман говорит мне, что «этот визит не женского ума дело», однако не представляю себе, какие достойные дела могут связывать потомственного дворянина с управляющим соседнего замка. Опять, должно быть, эти мулы! Я бы еще поняла необходимость такого визита, если бы речь шла о лошадях. Ведь моя семья всегда отличалась широтой взглядов, и мы никогда не краснели из-за того, что произошли от благословенного Клода Гуфрье, который в прошлом веке был конюшим короля Генриха II [34] . Но мулы и ослы!

Я все чаще задумываюсь над тем, не лучше ли будет для всех нас, если ваш батюшка обратится к его величеству с прошением вновь вернуться на королевскую службу. Будучи приближенным ко двору, можно заработать целое состояние, если посчастливится понравиться королю. Такое решение мне представляется более разумным, нежели оставаться в деревне и быть привязанным к этой земле, быть в ответе за этих крестьян, терпеть этих самодовольных издольщиков, которые мнят, что им все позволено… Нет, решено, на этот раз я обязательно должна поговорить с вашим отцом!

Анжелика и Гонтран слушали мать с некоторым удивлением. Они не привыкли, чтобы она произносила такие длинные возмущенные тирады. Обычно баронесса была мягкой, сдержанной и от природы терпеливой. Однако позор, которому были преданы старшие сыновья, заставил ее потерять хладнокровие и всколыхнул в ней обиду, зревшую, должно быть, в ее душе на протяжении долгого времени лишений и скорби.

Внезапно мадам де Сансе поняла, что чересчур вспылила перед детьми. Ее глаза наполнились слезами.