Чтение онлайн

Вино и усталость от танцев заставляли ее зевать.

«Я посплю, — подумала она. — Когда проснусь, останется время для того, чтобы успеть на церемонию шодо».

Ее глаза закрылись, и она уснула глубоким сном.

Она проснулась с приятным ощущением счастья и блаженства. Темнота внутри сарая была плотной и душной. Была еще ночь, где-то вдалеке слышался шум голосов крестьян на празднике.

Анжелика не очень хорошо понимала, что происходит. Ее тело было охвачено приятной истомой, ей хотелось вытянуться и застонать. Внезапно она почувствовала чью-то руку, которая медленно проводила по ее груди, затем опускалась вдоль тела, касалась ног. Отрывистое и горячее дыхание обжигало ей щеку. Пальцы ее протянутой руки наткнулись на жесткую ткань.

— Это ты, Валентин? — прошептала она.

Он не ответил, а только придвинулся ближе.

Винные пары и легкое головокружение от темноты затуманивали мысли Анжелики. Ей не было страшно. Это был Валентин, она узнала его по тяжелому дыханию, по запаху, а также по шероховатости изрезанных камышами и болотными травами рук, прикосновение которых к коже заставляло ее вздрагивать, как от холода.

— Ты больше не боишься испортить свой красивый костюм? — прошептала она с наивностью, которая была не лишена бессознательного лукавства.

Он пробормотал что-то и прижался лбом к нежной шейке девочки.

— Ты хорошо пахнешь, — выдохнул он. — Ты хорошо пахнешь, как цветок дягиля.

Он попытался ее поцеловать, но ей не понравился его влажный рот, разыскивающий ее губы, и она его оттолкнула. Тогда он схватил ее сильнее, почти навалившись на нее. Эта внезапная грубость окончательно пробудила Анжелику и прояснила сознание. Она начала отбиваться, пытаясь высвободиться. Но Валентин, сопя, продолжал крепко держать ее. Тогда, взбешенная, она ударила его кулаком прямо в лицо и завопила:

— Отпусти меня, деревенщина! Отпусти сейчас же!

Наконец он разжал руки, и она, соскользнув со стога сена, спустилась на землю по приставной лестнице сарая. Анжелика была не только очень сердита, но и очень огорчена, сама не зная почему… Снаружи доносились крики. Веселые пронзающие мрак ночи огоньки мелькали то тут, то там, постепенно приближаясь к Анжелике.

«Фарандола!..»

Держась за руки, девушки и парни проносились рядом с Анжеликой, и она оказалась вовлеченной в их поток. В зыбком свете зарождающегося дня фарандола пронизывала улицы, преодолевала барьеры, перекатывалась по полям. Ее участники, охмелевшие от вина и сидра, постоянно спотыкались, валились на землю и друг на друга и хохотали. Перепрыгнув через опрокинутые столы и скамьи, фарандола возвратилась на площадь. Факелы погасли.

— Шодо! Шодо! — настойчиво требовали голоса. Начали колотить в дверь синдика, ушедшего спать.

— Проснись, папаша! Мы собираемся подбодрить новобрачных!

Анжелика, которой удалось наконец вырваться из цепочки фарандолы, увидела, как приближается необычный кортеж.

Впереди шли два забавных персонажа, одетые в пестрые лохмотья с бубенчиками, напоминавшие старинных королевских шутов, затем — два молодых человека, несущие на плечах палку с огромным котлом. Сопровождавшие их приятели несли кувшины с вином и стаканы. Довольно многочисленная толпа жителей деревни, которые еще держались на ногах, следовала за ними.

Без лишних церемоний они ввалились в дом новобрачных.

Анжелика нашла их очень милыми, лежавшими бок о бок в большой постели. Молодая женщина была пунцовой от смущения. Однако оба они безропотно стали пить преподнесенное им горячее вино, смешанное с пряностями. Вдруг один из парней, более пьяный, чем другие, захотел приподнять покрывало, которым целомудренно прикрывались молодые. Муж ударил его кулаком. Последовала драка, в ходе которой слышны были крики бедной новобрачной, цепляющейся за покрывало. Со всех сторон Анжелику толкали разъяренные дерущиеся мужчины, она задыхалась от запахов вина и плохо вымытых тел, ее едва не повалили на землю и не затоптали. Вовремя подоспевший Николя помог ей освободиться и вытащил ее из дома.

— Уф! — выдохнула она, когда, наконец, оказалась на свежем воздухе. — Вся эта ваша история с шодо такая странная! Скажи, Николя, почему новобрачным приносят горячее вино?

— Ну знаешь ли, голубушка! Надо же их подбодрить хорошенько после брачной ночи!

— Разве это столь утомительно?

— Так говорят…

Внезапно он рассмеялся. Его глаза блестели, завитки черных волос падали на загорелый лоб. Она увидела, что он был так же пьян, как другие. Вдруг он протянул руки и, пошатываясь, приблизился к ней.

— Анжелика, ты такая миленькая, ты знаешь, когда ты говоришь так… Ты такая милая, Анжелика…

Он обнял ее за шею. Ни слова не говоря, она высвободилась и ушла.

Над опустевшей деревенской площадью вставало солнце. Праздник закончился. Неуверенным шагом Анжелика шла по дороге к замку и горестно размышляла:

— Ну вот, вслед за Валентином и Николя повел себя так странно!

Неужели же она в одночасье потеряла их обоих? Ей казалось, что детство умерло, и при мысли о том, что она не возвратится больше на болота или в лес со своими старыми приятелями, ей захотелось плакать.

Именно такой — пошатывающейся от усталости, в разорванном платье, с волосами полными соломы, — встретили Анжелику отправившиеся на ее поиски барон де Сансе и старый Гийом.

— Mein Gott! [38] — воскликнул, останавливаясь, пораженный Гийом.

— Откуда вы идете? — спросил Анжелику барон.

Но видя, что она не в силах отвечать, старый солдат поднял ее на руки и понес домой.

Озабоченный Арман де Сансе сказал себе, что просто абсолютно необходимо найти средства для того, чтобы отправить как можно скорее его вторую дочь в монастырь. Он еще не принял никакого решения по поводу предложения Молина. Он все еще надеялся, что получит полагающуюся ему по праву помощь из другого источника.

Анжелика пришла в себя на следующий день, проспав около суток.

Почувствовав себя вполне отдохнувшей, она больше ни о чем не жалела, но где-то в глубине души осталась обида. Анжелика подумала о том, что поссорилась с Валентином, а возможно также и с Николя, и что «мужчины» так глупы! Кроме того, нельзя было не признать, что ничего подобного не случилось бы, если бы она послушалась отца и ушла с праздника вместе с ним. Впервые Анжелика допустила, что иногда полезно слушать взрослых, и пообещала себе стать более благоразумной.

Одеваясь, она внимательно рассмотрела свою грудь. Девочка сильно выросла за этот год, и ее груди начинали вырисовываться под платьем. «Вскоре у меня будет грудь, как у Нанетт», — подумала она, не зная гордиться ли ей этим или пугаться. Ее удивляли все эти превращения, и, вдобавок ко всему, ее не покидало чувство утраты чего-то очень важного. Ее свободная и беззаботная жизнь была под угрозой. Она стояла на пороге другого мира, о котором еще ничего не знала.

«Пюльшери недавно сказала, что я скоро стану девушкой. Боюсь, это будет ужасно скучно», — подумала она обеспокоенно.