Чтение онлайн

— По-моему, и здесь хорошо, — прошептала она.

Однако он не разделял мнения Анжелики. Он бросил взгляд на маленький кошелек, что висел на поясе, и его лицо просветлело.

— Идем! У меня появилась идея! Мы найдем себе комнатку по вкусу.

Он взял ее за руку, и они побежали по улицам к площади Нотр-Дам-ла-Гранд. По дороге Анжелика любовалась городом. С восхищением она смотрела на фасад собора, богато украшенный, будто индийская шкатулка для драгоценностей, и с двух сторон увенчанный колокольнями в форме сосновых шишек. Поговаривали, что камни просто расцвели под волшебным резцом скульптора. Анри попросил свою юную спутницу подождать его под портиком. Через несколько минут он возвратился с довольным лицом, держа в руке ключ.

— Ризничий дал мне ключ от кафедры.

— От кафедры?.. — изумилась Анжелика.

— Ба, он не в первый раз оказывает такую услугу несчастным влюбленным!

Он обхватил ее за талию, и они спустились по ступеням в собор, который немного осел от времени.

Анжелике стало не по себе от темноты и сырости, которую она ощутила, лишь только вошла внутрь. Церкви Пуату самые мрачные во всей Франции. Суровые здания, воздвигнутые на мощных фундаментах, таят во тьме своих старых стен древнее убранство, яркие цвета которого кажутся нереальными на фоне серого камня. Подростки шли молча.

— Мне холодно, — прошептала Анжелика, кутаясь в накидку.

Он обнял ее за плечи, однако пыла у него поубавилось, и теперь он казался немного смущенным.

Он открыл дверь кафедры и, поднявшись по ступенькам, вошел в ротонду, предназначавшуюся обычно для проповеди. Анжелика машинально последовала за ним. Они уселись на пол, застеленный бархатным ковриком. Церковь, темнота, запах ладана — все это, казалось, утихомирило предприимчивого мальчишку. Он снова обнял Анжелику за плечи и нежно поцеловал в висок.

— Какая ты чудесная девочка, — вздохнул он. — Ты нравишься мне куда больше всех этих взрослых дам, которые насмехаются надо мной. Мне не очень нравится иметь с ними дело, но я должен им угождать. Если бы ты знала…

Он еще раз вздохнул. Вдруг лицо его стало по-детски простодушным.

— Я покажу тебе кое-что очень красивое, кое-что исключительное, — произнес он, роясь в своем кошельке.

Наконец он вынул квадратик слегка запачканной белой ткани, обшитый тонким кружевом.

— Платок, — сказала Анжелика.

— Да. Это платок короля. Он уронил его сегодня утром, а я поднял и сохранил как талисман.

Он бросил на нее долгий задумчивый взгляд.

— Хочешь, я подарю его тебе в знак любви?

— О да! — живо ответила Анжелика, протягивая руку.

Рукой она нечаянно задела деревянную балюстраду, и звук от удара эхом отозвался под сводами. Парочка замерла, тревожно глядя друг на друга.

— Мне кажется, кто-то идет, — прошептала Анжелика.

Тут паж с жалким видом произнес:

— Я забыл закрыть дверь на кафедру.

Затем оба смолкли, прислушиваясь к шагам. Кто-то поднимался по лестнице, и через несколько секунд появился старый аббат с черной круглой шапочкой на голове.

— Что вы тут делаете, дети мои? — спросил он.

Паж, который за словом в карман не лез, уже придумал, на его взгляд, правдивую историю.

— Я хотел повидаться с сестрой, которая воспитывается в Пуатье, но не знал, где это сделать. Наши родители…

— Не говори так громко в Доме Божьем, — сказал священник, — поднимитесь с пола, и ты, и твоя сестра, и следуйте за мной.

Он привел их в ризницу и опустился на табурет. Затем, уперев руки в колени, внимательно посмотрел на одного и на другого. Из-под его черной скуфьи выбивались седые волосы, окаймляя голову подобно ореолу. Его старое лицо, несмотря на морщины, было очень живым. У него был крупный нос, маленькие внимательные глазки и короткая белая борода. Анри де Рогье внезапно растерялся и теперь смотрел на аббата с искренним смущением.

— Он твой любовник? — спросил вдруг священник у Анжелики, подбородком указав на мальчика.

Анжелика вспыхнула, а паж искренне воскликнул:

— Месье, я бы очень этого желал, но она не такая девушка!

— Тем лучше, дочь моя. Скажи, если бы у тебя было прекрасное жемчужное колье, бросила бы ты его на дворе, полном навоза, в котором роются свиньи? Ответь мне, малышка. Ты бы это сделала?

— Нет. Не сделала бы.

— Нельзя отдавать жемчуг свиньям. Нельзя отдавать свою девственность, твое сокровище, до свадьбы. А ты, бесстыдник, — продолжал он, повернувшись к парню, — как тебе пришла в голову столь кощунственная мысль привести подружку на церковную кафедру, чтобы полюбезничать?

— А куда я мог ее отвести? — угрюмо возразил паж. — В этом городе невозможно даже поговорить спокойно. Улицы уже, чем книжные полки. Я знал, что ризничий Нотр-Дам-ла-Гранд иногда сдает церковную кафедру и исповедальни тем, кто хочет посекретничать вдали от любопытных ушей. Вы же понимаете, господин Венсан, в этих провинциальных городках многих девушек так опекают строгие папаши и сварливые мамаши, что у них нет ни малейшего шанса услышать слова нежности, кроме как…

— Как хорошо ты меня просветил, мой мальчик!

— Кафедра стоит тридцать ливров, а исповедальня — двадцать. Это весьма дорого для меня, поверьте, господин священник.

— Я тебе охотно верю, — сказал господин Венсан, — но цена будет еще выше, если взвесить это на весах, которыми дьявол и ангел взвешивают грехи на паперти Нотр-Дам-ла-Гранд.

Его лицо, до сего момента сохранявшее спокойствие, внезапно приняло суровое выражение. Он протянул руку:

— Отдай мне ключ, который тебе одолжили.

И когда парень протянул ключ, добавил:

— Ты придешь на исповедь завтра вечером. Буду тебя ждать. Отпущу тебе грехи. Я прекрасно знаю, в каком обществе ты живешь, бедный маленький паж! Конечно, лучше уж играть в настоящего мужчину с девочкой своего возраста, чем служить игрушкой зрелым дамам, которые развращают тебя… Ты покраснел. Тебе стыдно перед ней, такой неискушенной и чистой, за свою исковерканную любовь.

Паренек склонил голову, всю его самоуверенность как рукой сняло. Наконец он выдавил из себя:

— Господин Венсан де Поль, прошу вас, не рассказывайте о происшедшем ее величеству королеве. Если она отошлет меня обратно к отцу, он больше не сможет меня устроить на службу у короля. У меня семь сестер, которых надо обеспечить приданым, и три старших брата. Я смог попасть на службу к королю лишь благодаря господину де Лоррену, который меня… которому я нравился, — неловко оборвал он свою речь. — Это он купил мне должность. Если меня прогонят, он потребует, чтобы отец возместил ему убыток, а это невозможно.