Анжелика. Королевские празднества
Шрифт:
А может, все дело в том, что она появилась в тени и под покровительством влиятельного и богатого супруга, о котором мало что знали и чье имя было овеяно невероятными и противоречивыми слухами? Великий Лангедокский Хромой.
Но все же не только в этом.
Пришлось вернуться к обсуждению невероятной по силе обольстительности, струящейся от новой восходящей звезды на небосклоне королевского двора, и к необходимости составить о графине де Пейрак более точное мнение, чтобы решить, какой прием ей оказать.
По мнению мужчин, — но… ведь это мужчины! — она всего лишь молодая женщина, которая, получив прекрасное воспитание, теперь с легкостью применяет усвоенные правила в обстоятельствах, требующих от каждого известного мужества, — таких как представление королю. Честолюбивые мечты и хитрости появятся у нее позже. Вердикт мужчин (мужчины!) был таков: графиня де Пейрак — не более чем молодая, привлекательная, полная жизни женщина с острым умом, которая с честью выдержала первое испытание. Когда же она приобретет опыт и осознает свою власть, то станет еще более обольстительной.
Однако подобные рассуждения пришлись по душе далеко не всем. Кое-кто возразил: безупречность, с которой она вела себя в сложные минуты, нельзя объяснить простой случайностью или наивностью. Другие настаивали, призывая на помощь свои познания в философии и педагогике: соблазнительная графиня де Пейрак руководствовалась, должно быть, инстинктом молодости, вовсе не обдумывая каждый свой шаг. Честолюбие и расчет? «Нет, все это придет к ней позже», — повторяли они. Итак, Анжелика удовлетворила всеобщее любопытство.
Тут вспомнили ее подвиги за карточным столом.
Пробудились подозрения, которым ночь, и приезд испанского короля, и земля, населенная басками — странным, непонятным народом, наделенным сверхъестественными способностями, — придавали ощущение реальности.
Эти места были пронизаны магией. Вспомнили Лангедок — край, где господствовала инквизиция с ее остракизмом, дошедшим до того, чтобы выкапывать из могил умерших еретиков и сжигать их. Край ведьм из секты катаров, ведьм с ангельскими лицами, исполненными притворной добродетели. Край ученых мужей, продавших душу дьяволу, к которым местные сплетники и жалобы епископа причислили и странного графа де Пейрака де Моренс д’Ирристрю, сказочно богатого распутника и вольнодумца, не ведающего страха Божия.
Рассказывали, что в его дворце в Тулузе — городе оккультных наук — стоят алхимические печи, в которых граф получает золото, а еще он устраивает пиры, так называемые Суды любви, больше похожие на оргии.
Оглядываясь, нет ли поблизости гасконцев, сплетники шепотом передавали друг другу слухи о графе де Пейраке.
Его многочисленные любовницы сходили с ума от любви и бесследно исчезали. Судьба жгучей красавицы Карменситы де Мерекур особенно беспокоила ее друзей. Но никто точно не знал, где она и что с ней случилось…
Ящик Пандоры четы де Пейрак слегка приоткрылся, но забрезжил рассвет, и вдруг куда более возвышенное событие взволновало всю компанию, смело все фантастические разоблачения этих суматошных дней, развеяло тревоги обитателей Сен-Жан-де-Люза, которые подобно потерпевшим кораблекрушение судам теснились на изрезанном волнами узком побережье Бискайского залива.
Ящик Пандоры вновь захлопнулся, в то время как у всех собравшихся из глубины души вырвался сокровенный вздох безграничного облегчения.
Король Испании Филипп IV, его дочь, инфанта Мария-Терезия, и их свита только что прибыли в город Толоса, а стало быть, они находятся в нескольких днях пути от баскских провинций Испании.
Это было 11 мая.
Глава 7
Добрая половина жителей Сен-Жан-де-Люза высыпала на французский берег реки Бидассоа и теперь толпилась напротив Фазаньего острова. Но любопытство привело их сюда слишком рано.
Король Испании вовсе не торопился туда, где будет заключен мирный договор, произнесены взаимные клятвы и где брак его дочери Марии-Терезии Австрийской, испанской инфанты, с Людовиком XIV, королем Франции, развяжет туго стянутый узел вековой ненависти двух стран. Оставалось еще немало вопросов, требующих решения.
А крылья ветра несли все новые известия, ведь местные жители, испанские и французские баски, говорили на одном языке [80] , и ни горы, ни границы не были для них помехой. Однако ни один гонец от Испании пока так и не появился на горизонте. Знали только, что в Толосе расквартировали полк, состоящий из 1200 хорошо вооруженных солдат, а Их Испанские Величества, то есть Филипп IV и его дочь, остановились у некого дона Франциско Фернандеса де Ародо. На следующий же день они переехали в более просторный дворец, из окон которого открывался чудесный вид на живописный берег реки Орио.
80
Баскский язык считается изолированным. Установлено, что баскский язык происходит от аквитанского, распространенного в Аквитании до завоевания римлянами и просуществовавшего до раннего Средневековья. Морфологически баскский язык напоминает язык иберийцев (древнейшего населения Испании), но является не его производным, а скорее родственным.
Как только Их Величества вошли в город, на маленькой площади в их честь исполнили торжественный танец, причем танцоров выбирали из числа самых известных и почетных горожан. Длился он всю ночь. С наступлением утра его сменил танец Шпаг.
Немногим позже король и его свита посетили знаменитые оружейные мастерские Толосы [81] .
А затем перед дворцом возобновились торжественные танцы и, сопровождаемые великолепным фейерверком, снова длились до поздней ночи.
81
Толоса находится в 27 км от Сан-Себастьяна, столицы провинции Гипускоа в Стране басков. Древняя столица, в наши дни промышленный центр. В этих местах всегда была хорошо развита металлургия и существовало много мелких мастерских по изготовлению оружия. В 1616 г. в Толосе открылась королевская мастерская, которая превратила это ремесло почти в промышленное производство и стала одним из главных поставщиков оружия испанской армии.
— Торжественные танцы! И исполняют их именитые жители города! — рассказывала Мадемуазель со своего балкона Анжелике. — Он посещает оружейные мастерские, а король Франции ждет его здесь, чтобы подписать мирное соглашение! О чем только думает испанский монарх?
Вскоре принесли более обнадеживающие новости. Его Католическое Величество выехал из Толосы, чтобы уже к вечерней трапезе прибыть в Эрнани [82] . К сожалению, в пути, как раз между двумя этими городами, произошло несчастье, омрачившее путешествие. Свита двигалась по дороге вдоль реки, и один из придворных, друг испанского короля, имя которого было хорошо известно некоторым французам — они очень сожалели, узнав о случившемся, — попытался проехать между королевской каретой и обрывом, но так неудачно, что сорвался вместе с конем в воду и утонул на глазах у всего двора!
82
Городок в 8 км от Сан-Себастьяна.
— И у нас есть утопленники. Несчастье преследует подписание мирного договора, — заметила Великая Мадемуазель, — я постоянно нахожу этому подтверждение. Говорят, за успех великих событий приходится щедро платить, принося жертвы, и, как в древние времена — чаще всего человеческие…
В Эрнани, на берегу моря, испанцев встречал барон де Ватевилль [83] , наместник Гипускоа, одной из испанских провинций Страны Басков.
Спустя некоторое время король Филипп IV и инфанта под оглушительные овации вошли в Сан-Себастьян.
83
Хуан-Карлос, барон де Ватевилль, маркиз де Конфлан (1638–1670) — испанский дворянин, кавалер ордена Золотого руна, наместник Гипускоа, советник Верховного совета Его Католического Величества с 1685 г.