Чтение онлайн

Серые стены, пол, потолок, решетка... Все, окружающее вирус, давило морально. Ему было одновременно и тесно и слишком просторно в своей камере. Да настолько просторно, что он чувствовал себя муровьем в муравейнике. С одной стороны ему было невыносимо душно, с другой слишком много воздуха, даже голова кружилась при вдохах. Опечаленный и осиротевший сын опустился на пол, прижимая к себе колени. Его немного трясло, ведь он опять вспомнил аварию. Он прокручивает произошедшее в голове снова и снова, пытаясь хоть что-то понять.

Пересилив самолюбие и самоуважение, вирус посмотрел на край лавки, на которой была сложенна форма заключенного светло-серого цвета с черной нашивкой в виде цифры десять.

Ярополку трудно признавать, но ему жаль этого паренька. Да, он - вирус, он - не человек, но ему также больно, как и обычному человеку. Он также страдает, так же переживает и немного сходит с ума.

Яша увидел, словно перемотку времени, в которой наблюдал, как ему вкалывают какую-то светло-зеленую жидкость. Видимо это был разбавленный слабый антивирус. Он нужен для того, чтобы вирусы не мутировали и не были активными. Болят суставы, кружится голова, вечно клонит в сон... И вот, Ярополк, то есть вирус, снова сидит у себя в камере и сидит он даже не на лавке, а в самом углу. Рядом стоит тарелка с обычной человеческой едой, а точнее какими-то остатками и стаканчик воды. На начальной стадии заражения вирусы могут есть человеческую еду. Только со второй они переходят на мясо. Звучит все равно жутко.

Тут решетка с грохотом поднялась, да так резко, что десятый от неожиданности подпрыгнул, а сердце его убежало в другую часть организма. Ну, раз открыли, то надо идти. Он медленно вышел из камеры, чуть хромая, и оглянулся. Такие же вирусы, штук 10, может и больше, становились в шеренгу. Десятый не стал ничего из себя строить и встал к ним.

Естественно, тяжелыми шагами к ним вышел Алек Хансон с толстой папиросой в зубах. Десятый невольно поморщился от запаха табака. Противно однако. Яша тоже этот запах не переносит. Из под фуражки начальника тюрьмы выглядывали его зализанные сальные волосы. За ним вышли несколько охранников. В стае псы всегда идут за главной псиной, но это уже так метафора.

Охранники выстроились напротив вирусов. Их было уже не пять, а шесть. Присоединилась девушка, что стояла справа от Алека. В её мрачных глазах читалась печаль и абсолютное непонимание, что она здесь забыла. Она смотрела куда-то сквозь всех, чуть ссутулившись и пряча лоб под козырьком фуражки. И вот они встретились взглядами с десятым.

Алек прошелся вдоль шеренги, рассматривая заключенных. Десятый уже обратил внимание, что здесь не только взрослые, но и подростки и даже девочка лет десяти. На неё смотреть было больнее всего: бледная кожа, мешки под глазами, совсем худощавая фигура, тоненькие ручки, ножки... Десятый отвернул от неё голову, не мог на неё больше смотреть, и вновь встретился взглядом с той девушкой.

– Двенадцать штук. Все на месте.
– Алек встал обратно к охранникам.
– Каждую субботу вам будут антивирус колоть, чтобы не мутировали и бодрыми не были.
– Хансон кинул взгляд на десятого. В пальцах пожилой мужчина сжимал сигару от которой шел ужасный запах. Алек повернул голову к девушке.
– Задача понятна? Сидишь в комнате охраны ночью, раз в неделю днем в этом крыле пересчитываешь их и смотришь на физическое состояние. Все.
– Алек улыбнулся, сделал затяжку и обдал девушку дымом, от чего та чуть поморщилась и сдивнула брови.

– Не дышите на меня. Я не переношу запах курева.
– спокойно произнесла она. Яша наблюдал за их взаимодействием и ему казалось, что начальник и новая охранница сейчас подерутся.

– Не забывай их считать. Ты же умеешь, считать, женщина?
– Алек не скрывал свою неприязнь к ней и издевался, как только мог.

– Да. Научить?
– на этой фразе вирус и охранники проронили пару смешков. Ловко она обидчика на место поставила, почти без грубости.

– Бесполезно.
– вдруг подал голос десятый.
– Бесполезно его ставить на место. У него нет ни совести, ни чести. Смирись.
– десятый говорил дело, но не к месту. В таких местах надо молчать, особенно в его положении. Но нет, он решил выпендриться, выйти из шеренги серых заключенных.

– Да не говори. Как работать, когда начальник тот ещё козел?
– отозвалась девушка, даже не обращая внимания на начальника тюрьмы. Говорила она так, словно Алек не стоял с максимально оскробленным видом и не сверлил её взглядом.

Алек сначала смотрел на девушку, затем на вирус. У него даже слов не хватало чтобы описать то, что происходит и то, как же сильно он оскорблен.

– Молчать!
– рявкнул Алек басом так, что все вздрогнули.

– Я бы сказал, кто он, но Я не матерюсь.
– продолжил десятый, издеваясь. На лице его появилась легкая улыбка. Та девушка тоже улыбалась. Как же им нравится издеватся над начальником. Яше тоже со стороны было приятно видеть унижения такого мерзкого человека.

Но Алек Хансон сердился не на девушку, а на того, кто поддержал её оскорбления. Начальник тюрьмы подошел к десятому и обдал и его запахом дешевого курева. Сжимая в пальцах толстую сигару он откашлялся.

– Как жаль, что только сыночка до тюрьмы дожил.
– темные глаза Алека смотрели десятому прямо в душу. Сейчас будет моральное уничтожение, Яша это предвидел.
– Знаешь, а твоя мамы могла бы сидеть вон в той камере, там как раз свободно. Слушай, а сколько у твоей мамы было мужчин? А ты вообще знаешь своего отца? Может твоя мать дала тебе фамилию своего самого богатого полового партнера?
– Алек меркзо улыбнулся. Он подливал масло в огонь на виду у людей и вирусов, но так медленно, неторопливо, чтобы увидеть резкую вспышку в самый неожиданный момент и он его получил. Он знал, на что давить и теперь поплатится.

– Эх. Ну со своими тупыми шутками ты сам напросился.
– десятый выдохнул, будто бы драка - это что-то для него обыденное. Вирус тут же сорвался, да так быстро и резко, что Алек такого явно не мог ожидать. Мгновенно начальнику тюрьмы заслуженно прилетело в челюсть, а вирусу пулей антивируса в голову от других охранников.

Яша, то есть вирус, очнулся в своей камере. Охранники не церемонились и положили его прямо на пол, проигнорировав существование лавки.

Едкая обида засела в душе вируса и эту обиду не передать словами. Яша не удивится, если вирус уже планирует как стереть Алека Хансона с лица земли. Яша одного не понимал: взрослый мужчина, лет 45 и более. Неужели ему настолько нечего делать, что он чужих матерей оскорбляет? Со своей мамой он тоже так разговаривает, если она у него, конечно, есть? Если он не приемный... Ясно, Алек по развитию юмора застрял где-то в пятом классе, если не в четвертом. Да даже детям так стыдно шутить, рано или поздно наступает осознание, что это аморально и мерзко. Но не у Алека. К сожалению, не всем организмам дано эволюционное развитие. Некоторые так и остаются такими, какими и были миллионы и миллионов лет назад. Здесь стоит лишь грустно и тяжело вздохнуть, перед этим немного посочувствовав. Таким поведением человек показывает свой внутренний мир.

Вскоре наступила ночь. Десятому за плохое поведение поставили только попить. Едой его обделили. Ладно, это не самое главное. Куда хуже факт того, что он приблизил себя к комплексу "Невский", но ему, видимо, все равно уже.

Вирус сидел в самом углу камеры. Он чувствовал сильный голод, его живот требовал еды, но у него была лишь кружка с недопитой водой. Сквозь эту пелену отчаяния он услышал звуки гитары, такие тихие, приятные... Кто-то еле слышно дергал тонкие струны инструмента и эти прекрасные звуки в тишине ночной складывались в красивую мелодию. В самих камерах и в зале было темно, но откуда-то сбоку сочился слабый свет. Десятый аккуратно подполз к решетке поближе, чтобы посмотреть, кто играет. Звуки доносились из-за двери с надписью "комната охраны". Дверь была слегка приоткрыта и из нее сочился желтый свет лампы сквозь щель. Тут дверь слегка скрипнула и сама по себе открылась чуть больше. Мелодия резко прекратилась. Десятый услышал, как поставили гитару и приблизились к двери.

Дверь почти закрылась, но тут, словно вспомнив про что-то, закрывающий вновь её открыл и вышел из комнаты. На пару секунд привыкшие к темноте глаза десятого зажмурилась от света настольной лампы кабинета охраны. Но, наконец, он смог рассмотреть вышедшую к нему человеческую фигуру чуть лучше и узнать в ней ту девушку.

– Десятый? Как себя чувствуешь?
– спросила она. Чтобы было удобнее разговаривать, девушка села на пол возле решетки и их глаза отныне находились на одинаковом уровне.