Чтение онлайн

Я ступил на асфальт и ощутил тепло исходящее от нагретой поверхности.

– Малец, ты откуда взялся?
– Раздался голос за спиной.

Я обернулся и увидел в двадцати метрах от меня мужчину с биноклем в руках.

– На элеватор что ли собрался?

Я замер от неожиданности. В мои планы не входила встреча со случайными людьми, тем более настроенными против 'Элеватора'. Пуститься в объяснения с ним, значило подвергнуть себя риску никогда не попасть туда, куда мне было нужно. И я побежал.

– Эй, придурок, вернись, чего испугался!
– Крикнули мне вслед.

Я обернулся и увидел, что уже двое мужчин в белых маскировочных халатах пустились за мной в погоню. Я собрал всю свою волю и остатки сил в кулак и припустил бегом. Перед глазами мелькал то снег, то далекий силуэт здания. От недостатка энергии было ощущение, что у меня кружиться голова. Так бывает, когда пытаешься бежать в изрядном подпитии. Все вокруг мелькало, кружилось, я боялся упасть через эту карусель картинок. Голоса позади меня постоянно грозили и требовали остановиться. Я твердо знал, что они меня убьют. Я обнаружил их тайное присутствие, и свидетель им был не нужен. По той же причине, они не стреляли в меня, боясь быть обнаруженными.

Время потеряло свое ощущение. Может быть я бежал час, а может минут пять. Я слышал свое тяжелое дыхание и видел мельтешение картинок. В какой-то миг силы покинули меня полностью. Все резервы организма оказались истощенными. Удивительно, что их вообще хватило на столь долгий срок. Я упал, как подстреленный. Перекувыркнулся через голову, хлобыстнулся спиной обо что-то твердое, поднял карабин в небо, выстрелил и потерял сознание.

Ритмичный стук мешал мне находиться в сладком забытьи. Тук-тук-тук стучало где-то в мозгах. А мне было очень хорошо и уютно, что совсем не хотелось приходить в себя. Вдруг я вспомнил последние события и резко сел. Я находился внутри небольшой комнаты, свет в которую проникал через небольшое оконце. Рядом с окном стоял стол за которым сидел человек, спиной ко мне и что-то печатал на допотопной печатной машинке. Он резким движением возвращал каретку и снова продолжал печатать. Я же пролежал все это бессознательное время на мягкой кушетке, которая после всех мытарств казалась мне царским ложем.

– Где я?
– Спросил я у него.

Человек от неожиданности резко обернулся и посмотрел на меня поверх очков.

– А, очухался. Мы уж думали капельницу тебе с глюкозой поставить. Вид уж больно у тебя был неважный.

– А где это я?
– Снова задал я вопрос.

– Не догадался еще?
– Хитро спросил меня человек.

– На элеваторе?
– С надеждой спросил я.

– Именно. На нем самом. Ты наверно есть хочешь? Хотя, что я спрашиваю, тут и так все понятно. Не вставай, тебе еще рано, а я сейчас поесть принесу.

Человек вышел, а я остался один. Сам не помню как, но цель свою я достиг. Я огляделся в поисках своих вещей. Ничего не было. На мне, вместо привычного тряпья была одета какая-то больничная пижама. От меня пахло хлорной свежестью. Выходит, что перед тем, как уложить в эти апартаменты меня подвергли санитарной обработке. Кажется, все складывалось, как нельзя лучше. Но я отметил, что человек выходя из комнаты запер ее на ключ, а на окне висела решетка.

Дверь отворилась, и вошел тот же мужчина в очках, держа в руках глубокую железную миску.

– Держи, это тебе. Здесь немного, потому что ты очень долго голодал, и с тобой может случиться какая-нибудь желудочная неприятность.

Я взял в руки миску, в которой оказался божественно пахнущий бульон. Руки сами, непроизвольно начали черпать бульон ложка за ложкой. Со стороны я наверно выглядел очень жалко. Мне не было дела до чужих взглядов, я очень проголодался. Бульон быстро закончился. Я слил себе его остатки в рот через край.

– Ну вот, теперь гораздо лучше. Меня зовут Сергей Борисович. Я работаю здесь кем-то вроде работника ЗАГСа. Регистрация смертей и браков, рождение детей и занесение в списки новых жителей, вроде тебя.

– Меня, что уже приняли к вам?
– Я удивился, как легко у них это получается.

– Не совсем. Только после собеседования с комиссией, которая даст добро на твое подселение.

– А если не даст?
– Меня вдруг испугала такая перспектива.

– Возможно и такое. Тогда тебе дадут питания на неделю и оружие и выставят за ворота. У нас очень серьезный отбор. Случайных людей у нас нет. Мы держим только тех, кто нам пригодится, или сможет предложить что-то нужное самостоятельно.

– Мда, а в каких профессиях у вас есть потребность?
– Спросил я, искренне надеясь услышать что-нибудь связанное с автомеханикой.

– Это не в моей компетенции. От тебя мне требуется полностью рассказать свою биографию, и подробнее с того места когда началась катастрофа.

– Зачем это вам?

– Понимаешь, сейчас многие люди ищут друг друга, и я пытаюсь систематизировать это. Столько полных тезок у нас, что иногда возникают путаницы. Имея на руках биографию человека уже можно с уверенностью сказать того ли ищут. Да и вообще порядок должен быть в этом деле. Ты сам то никого не ищешь?

– Отец у меня пропал. Но я думаю, что его убили еще в самом начале. Мы с ним разминулись, когда на наш лагерь напали. Жизнь меня так помотала, что я уже и забыл, что у меня были родители.

– Не у тебя одного. Многим из нас досталось. Но многие живы, хотя их и считают мертвыми или зараженными. Поэтому мою работу считают необходимой.
– Сергей Борисович внимательно посмотрел на меня.
– Ты как себя чувствуешь, готов вписать свое имя в историю?

– Вроде готов.
– На самом деле теплый бульон делал свое подлое дело. Мне снова хотелось спать.

– Тогда приступим.
– Сергей Борисович придвинул стул к столу и занес руки над печатной машинкой.
– Фамилия, имя, отчество, место и дата рождения...

Я давал ответы на задаваемые мне вопросы. Через пять минут, под однообразный стук печатной машинки я начал засыпать.

– Ну, ладно, потом продолжим.
– Последнее, что я услышал от Сергея Борисовича перед тем как уснуть. Я был безмерно ему благодарен за понимание.

Просто не передать словами насколько я чувствовал себя хорошо в этой маленькой комнатке. Мне ничего больше не хотелось от жизни. Я так боялся, что у меня снова могут отобрать этот подарок судьбы, что с ужасом ждал дня, когда меня будут рассматривать на комиссии. Безопасность и уверенность в завтрашнем дне наверное самые основные категории человеческого комфорта. Дискомфорта я вкусил с лихвой, так что имею понятие о чем говорю.