Чтение онлайн

– Расскажи мне о себе.

– Ты опять? Думаешь это поможет мне уснуть?

– Не тебе. Мне.

– Иди ты. Моя жизнь не такая скучная…

– Тогда расскажи. Ты говорила, что выросла в приюте. Ты помнишь название? Как звали учителей? Друзья, подруги? Первая любовь?

Она застывает, и даже в полумраке я вижу, как бледнеет ее лицо,и напрягается профиль. Чувствую растерянность и смятение. Она закрывается, прячется, строит вокруг себя стены.

– Я не хочу говорить о себе, - после минутного молчания произносит тихо, подавленно. Дело не в том, что Ари не хочет. Она не знает, не помнит. Не успела придумать.

– В таком случае, расскажи о Кэрри. То, чего я не знаю, – ненавязчиво прошу я.

– Ты ничего о ней не знаешь, - резко отрезает Ари, сморщив носик.

– Мне кажется, что она бы мне понравилась.

– И чем же? Толстой задницей?

– Разве размер задницы имеет отношение к человеческим качествам?

– Когда тебя интересовали человеческие качества, Красавин? Не смеши меня и не беси. Каролин и близко бы к тебе не подошла, а если бы и осмелилась, то ты бы ее даже не заметил.

– Ты ошибаешься, Ари, – уверенно возражаю я. Она упорно смотрит на потолок. И чёрт его знает, что хочет там рассмотреть. Лишь бы не на меня.
– Я помню ее.

– Ну, конечно. Рассказывай мне сказки, - скептически фыркает Ари.

– Имя сразу показалось мне знакомым. А, когда я увидел фото в ее комнате, то сразу вспомнил, – я делаю паузу, наблюдаю за хранящей молчание девушкой. Она не повернулась. Но я заметил, как Ариана задержала дыхание. на не задала ни одного вопроса и не вставила насмешливую реплику. ни обе хотят, чтобы я продолжил.

– В то утро, когда я разбился, Каролин принесла мне кофе. Такая милая, скромная, она, наверное, была самым светлым воспоминанием о том поганом дне. Я спросил, нет ли у нее бутылки пива для меня, а она с самым серьёзным видом ответила, что пиво мне не поможет. И смотрела с таким искренним беспокойством, как, пожалуй, никто из всей съёмочной группы. Я едва держался на ногах, но ни одна сволочь не вышвырнула меня с площадки. Я думаю, что та кружка кофе могла спасти меня. Действительно могла. Иногда для концентрации внимания и ясности сознания не хватает гребаного глотка кофе, чтобы мозги встали на место. Я уверен, если бы Каролин хватило смелости, она бы меня остановила. Ей было не плевать…, бйежееб и она была искренне расстроена и встревожена. Я спросил ее имя, наверное, далео не в первый раз и попросил пожелать мне удачи.

Я слышу, как Ари судорожно сглатывает. Тонкие пальцы вцепились в одеяло. Кoнчик языка прошёлся по пересохшим губам.

– И ты запомнил? Ее имя?

– Я хотел стереть из памяти этот день, Ари, – отвечаю я. – И не возвращался к нему даже мысленно много лет. Но, конечно, я помню. – Ари поворачивает голову и, наконец, смотрит на меня. – Я сказал ей: «Пожелай мне удачи, Каролин Симон».

– И она пожелала? – хрипло спрашивает Ариана, в угoлках распахнутых глазах собираются слезы. У меня перехватывает дыхание, так много всего плещется в прозрачных блестящих глазах лежащей на соседней подушке девушки, но я обязан закончить.

– Я не расслышал ответ, и когда все случилось… когда я лежал на асфальте, парализованный, захлебываясь болью, посреди обступивших меня зевак, я увидел Кэрри. Она смотрела на меня сквозь слезы. Совсем, как ты сейчас. Я помню ее красивые глаза, смешную челку, нелепую бабочку в волосах.
– Ари шумно вздыхает, опуская ресницы,и я замечаю, как непроизвольно поверх одеяла ее ладонь накрывает живот. Мое сердце бешено бьётся в груди и, несомненно, ее тоже. Это мгновение не описать словами, и я никому не пожелаю пережить его. Я чувствую, как она борется, ментально, мысленно, физически. Ее эмоции, боль, страх, отчаяние хлещут сквозь меня, выворачивая внутренности, заставляя страдать вместе с ней.

«Она хочет, чтобы ты нашел ее, Марк. Я уверен, что дело в этом».

Она хочет, чтобы я увидел ее.

– Она любит бабочек?
– хрипло спрашиваю я.

– Ее мама коллекционировала их, - тихо oтзывается Ари. – И выпорхнула, слово, бабочка из окна. Наверное, она забыла, что человек,и у нее нет крыльев…

– Не все люди способны выдерживать свалившиеся на них сложности.

– У нее было ради кого жить…. Но она не захотела. Дочери оказалось недостаточно. Кэрри осталась совсем одна. Она и сейчас одна.

– У нее есть ты, Ари.

Даже на расстоянии вытянутой руки я чувствую, как по ее телу проходит дрожь. Она открывает глаза, и я теряюсь в них, заражаясь ее безумием. Все мои грандиозные трагедии меркнут, уменьшаются до размера пыли. Я никогда не знал, что значат настоящие боль и горе.

– Меня тоже нет, – едва слышно шепчет она, придвигаясь ко мне ближе. В ее зрачках умещается мировой океан скорби, бездна отчаяния,и что-то еще… напоминающее смирение. Сердце застывает в груди, парализованное ее прямым сдирающим кожу взглядом,тонкая холодная ладонь касается моей щеки.

– Ты будешь скучать по мне, Марк Красавин. Я знаю, что будешь, – ее губы соленые от слез накрывают мои, воруя дыхание, переворачивая что-то внутри, зажигая, и, одновременно превращая в лед. Она целует меня так мучительно долго, нежно, но со свойственной только Ари настойчивостью и уверенностью. Обхватывает мое лицо, глубоко заталкивая свой язык в мой рот, дрожа всем телом и задыхаясь от желания. Я откидываюсь на спину, отзываясь на ее жадный призыв, и она с нетерпеливым стоном забирaется сверху; шаловливая улыбка, мокрые от слез щеки, бездонный взгляд, в котором так легко потеряться и сойти с ума. Я позволяю ей делать все, что она хочет. А Ари всегда хочет очень много и очень долго. Всю ночь напролет, до рассвета и полного изнеможения. Так и происходит. Вымoтанные, обессиленные настолько, что не в состоянии доползти до душа мы отлипаем друг от друга, когда первые лучи забираются в номер. Ари быстро засыпает, свернувшись под моим боком, закинув на меня ногу,и, прижимаясь лицом к покрытому цветными татуировками бицепсу. Одна ее ладонь на моем прессе, другая в волосах. Я в кольце ее рук и ног, в плену свойственного только этой девушке аромата секса и безумия. И я впервые растерян так, что мне нечего сказать даже самoму себе.

Я не могу ее спасти, я не знаю, как. Она мирно сопит и во сне выглядит хрупкой и безмятежной, но это лишь иллюзия. Проблемы никогда не исчезнут, они вернутся, как только Ари откроет глаза. Возможно, я боюсь, что не справлюсь или во мне вновь проснется эгоистичный ублюдок, но как Марк Красавин может помочь Каролин веруться, снова стать собой, если он сам не знает, кто он? И чего хочет от жизни? ри чертовски права, и мне кажется, она знает меня гораздо лучше, чем я сам.

Но я попытаюсь, чёрт возьми. Слишком многие отворачивались от нее, не хотели замечать и слушать. Она подошла слишком близко, и я знаю, что моя жизнь станет бесцветной без Ари Миллер с ее выходками и острым язычком. Что-то пробормотав во сне, Ари смещает руку на мой член, и я со смешком возвращаю ее ладонь обратно. Ненасытная….

Я когда-нибудь говорил, что безумные девушки самые горячие и дикие любовницы? Никаких тормозов и полная вакханалия. Наверное, меня притягивает в них эта откровенная потребность брать все и, как можно больше. Как в жизни,так и в сексе. И для меня давно не секрет, что они тоже меня обожают, вовлекая в свой хоровод сумасшествия, вседозволенности и разнузданного разврата. Почему? Наверное, чувствуют, что я такой же. Во мне нет и никогда не было ничего нормального, стандартного, степенного. ордиться нечем, я не оригинал и не какой-то особеный, необыкновеный парень. Во мне нет ничего, за что можно полюбить, возвести в ранг кумира,и те, кто делают это, просто дают волю фантазии, принимaя желаемое за действительное. Я не хороший парень. Не лучший любовник,и я дерьмовый друг, брат, сын. Мне за тридцать, но я все ещё живу так, словно у меня впереди миллион лет для исправления гребаной свалки совершенных ошибок. Хотя, мой старый друг Джош Каперски говорил, что я живу так, словно завтрашний день никогда не настанет. Не знаю какая из версий подходит больше. Должно быть, обе. Есть мужчины, которые уже в двадцать берут на себя ответственность, знают цель и идут к ней. А есть такие, как я. Мне всегда будет восемнадцать. Я и в шестьдесят буду колесить на своем байке, взрываться, лететь, гореть, целовать отчаянных девчонок, разбивать вдребезги их сердца, уносясь к новым горизонтам….