Чтение онлайн

— И что?

— Его останки недавно выкрали из парижских катакомб.

2012, Майами

Сенека сидела в зоне ожидания компании «Эр Франс» международного аэропорта Майами и смотрела по сторонам. Большинство пассажиров вокруг нее разговаривали по-французски. «Какой певучий язык! — думала она. — Куда лиричнее английского!» Она собиралась выучить еще один язык — или два; это помогло бы ей в работе и в путешествиях. Рядом с Даниелем она овладела испанским разговорным; он всячески поощрял ее к тому, чтобы она говорила по-испански. Она покрутила на пальце обручальное кольцо.

Ей было неловко, что ее жизнь продолжается, ведь после кончины Даниеля прошло совсем мало времени; она знала, что ее осудят. Но тот, кто осудит, не понимает: всю эту бурную деятельность она развивает ради Даниеля, только ради него. Сначала она за него отомстит, а уж потом весь остаток жизни будет скорбеть. След остывает с каждым днем. Кроме того, Даниель имел собственное представление о том, что делать, если кто-то умер. Он не признавал похорон — не от недостатка уважения; как и она, он ненавидел самую мысль о смерти и о том, что он называл мрачным празднованием кончины человека. Его любимое высказывание гласило, что он собирается прожить как можно дольше, чтобы как можно меньше времени пробыть мертвецом. К несчастью, эта мантра не помогла ему; но Сенека ее впитала.

Она посмотрела на часы. До посадки осталось пятнадцать минут. Мэтт опаздывает. Ехать из Киз на машине всегда было рискованным предприятием. Но вот и он: пробирается к ней сквозь толпу в темно-зеленой футболке с длинными рукавами, в джинсах, с рюкзаком, закинутым за плечо, и машет рукой.

— Привет! — он смачно поцеловал ее в щеку и только потом плюхнулся на соседнее сиденье. — Я опоздал, прости. Мой страховой агент прислал по факсу мне на подпись кое-какие бумаги, чтобы ускорить выплату компенсации за лодку. Пришлось задержаться, а не то возникли бы проблемы с получением чека.

— Значит, «Гровс Авионикс» действительно оплатит новую лодку?

— Похоже на то. И суммы, которую они предлагают, хватит на гораздо лучшую, чем та, что они взорвали.

— Кстати о «Гровс Авионикс». Уильям Гровс все еще жив?

— Уверен, что жив. Но он ведь отшельник. Я думаю, его уже много лет никто не видел.

— Насколько я читала о нем и слышала, он очень большой чудак.

— Собственно, нынешний Уильям Гровс — чудак уже в четвертом поколении, и каждое следующее эксцентричней и таинственней предыдущего. Напиши о нем очерк. Интересно будет познакомиться со знаменитейшим человеком, которого никто в мире не видел.

— Сомневаюсь, что меня даже близко к нему подпустят, но попробовать стоит. Идея неплохая. — Сенека мысленно отметила: «Подумать, что можно написать о человеке, которого средства массовой информации называют Последним магнатом».

— Я рад, что ты решилась лететь. Я понимаю, тебе сейчас нелегко.

Сенека посмотрела на палец с кольцом.

— Нелегко. Но я борюсь за то, чтобы двигаться дальше. Я должна. — Она посмотрела Мэтту в глаза. — Эта поездка важнее для меня, чем даже работа. У меня есть и собственная программа действий.

— Я понимаю. Это хорошо.

— Спасибо.

Они минуту помолчали, потом Мэтт заговорил:

— А какой у нас план действий после приземления в Шарль де Голле?

И чувство неловкости, на мгновение охватившее ее, прошло.

— Мы прилетаем около одиннадцати утра. Я оговорила, что в гостиницу мы заселимся рано, — нам нужно будет отдохнуть перед завтрашней ночью. Мой журнал договорился о специальной экскурсии для нас по окончании рабочего времени катакомб. Наши парижские коллеги нашли для нас гида, который проведет нас по местам, где случилось ограбление. Нам разрешили фотографировать — обычно это запрещено. Я лишилась своего «никона» при взрыве в Мехико, но везу цифровую мыльницу — восемь мегапикселей. Только на нее и хватило денег. Но это лучше, чем ничего. Так что мы поужинаем, потом встретимся с гидом и отправимся в катакомбы.

— Извини, что я спрашиваю, но откуда у тебя деньги на эту поездку?

— Вообще я не смогла бы себе этого позволить. Но тут пришел Эл с билетами на самолет и настоял, чтобы я их приняла. Билеты возврату не подлежат. Мне было как-то неловко их брать, но черт побери! Он делает все, чтобы наверстать упущенное время.

— Удивляюсь, как это он не захотел лететь с нами.

— Он хотел. Но я ему сказала, что налаживание детско-родительских отношений — дело долгое, спешить тут некуда, а к совместному трансатлантическому перелету туда и обратно я пока не готова. Он внял.

— Я думаю, он хотел как лучше, Сенека.

Она пожала плечами.

Мэтт изогнулся на сиденье, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Так что же это за грандиозная новость, которую ты обещала мне утром по телефону? Я всю дорогу гадал.

— Подождем, пока не сядем в самолет.

— Ну хоть намекни. Намекнуть-то ты можешь, после всего, что мы вместе прошли!

Она ответила тихо, почти шепотом.

— Разграблений могил гораздо больше, чем мы думали. Гораздо больше.

«Боинг-747–400» достиг рабочей высоты, можно было отстегнуть ремни. Над Атлантикой почти стемнело. Стюардессы покатили по проходам тележки с освежающими напитками. Мэтт сидел у окна, Сенека рядом. Он отвернулся от окна и сказал:

— Ну что ж, пора. Рассказывай.

— Как ты знаешь, мой долго отсутствовавший отец появился в моей жизни только сейчас, а перед этим мы с ним совсем не общались. Теперь же он звонит мне почти каждый день. И хочет помочь всем чем может. И вот он поговорил со своими дружками по этим их секретным операциям и получил сведения о недавних разграблениях могил знаменитых людей, когда исчезали только останки.

— Он считает, что это показательно?

— Не знаю. Он сказал, что если кто-то собирает древние кости, то непосредственной угрозы в этом нет. Отвратительно, гадко, но никакой угрозы. Но он тем не менее хочет помочь.

— Он прав, это жутко и отвратительно. Так к чему он пришел?

Она потянулась к своей сумочке и вытащила папку.

— Надеюсь, все это сложится в целостную картину и нам удастся найти связь с гробницей Монтесумы. Тогда мы узнаем, кто устроил этот взрыв в Мехико, узнаем, кто убил Даниеля и всех остальных. — Она раскрыла папку. — Значит, не считая императора ацтеков, нашим критериям в последние два года отвечают одиннадцать ограблений. Мы уже говорили о Кровавой Мэри, Елизавете Батори и Тамерлане. И сейчас летим в Париж расследовать исчезновение останков Робеспьера. Остается семь. Создается впечатление, что все это дело началось два года назад, когда разрыли безымянную могилу Илзе Кох и вытащили ее останки. Эта могила была на заброшенном тюремном кладбище городка Айхаха, расположенного неподалеку от Мюнхена.

— Не помню, чтобы я слышал об этом в новостях.

— Это не вызвало шума за пределами Германии.

Мэтт задумался, вспоминая.

— Илзе Кох. Это нацистка из концентрационного лагеря?

— Жена коменданта Бухенвальда. Кроме всего прочего, она убивала заключенных с интересными татуировками, чтобы сделать из их кожи абажуры для своего дома. Опьяненная властью, садистски жестоко обращавшаяся с заключенными, она получила кличку Бухенвальдская ведьма. Она была одной из первых получивших известность нацистов, арестованных американскими военными. В 1947 году трибунал приговорил ее к пожизненному заключению. Она покончила с собой в 1967 году, повесилась в женской тюрьме в Айхахе.