Чтение онлайн

– Я не Стасик, я Никита. Это у меня фамилия Ставинский, – словно извиняясь, проговорил мальчик.

– Надо же какая красивая фамилия. Почти Стравинский! – искренне восхитилась Анжела Львовна. Все трое со стороны производили вполне мирное впечатление: бабушка с двумя внуками хлопотливо собиралась домой после неудачного пикника.

По требованию энергичной старушки, Мих, укутанный в цветастый плед, поднялся с земли. Неуверенно переминаясь на месте, он старался согреться и размять задеревеневшие ноги.

– Ладно, Миша, пойдем потихоньку, надо домой тебя отвести. Ты-то хоть Миша? – заботливо поправляя загнутый край пледа, спросила Анжела Львовна.

– Миша, – чуть слышно ответил промокший мальчик.

– Вот и хорошо, – улыбнулась она и наклонилась, чтобы поднять с земли свою сумку и мешок с промокшей курткой, но Никита опередил ее.

– Я возьму, я понесу, – и, немного замявшись, спросил: – А Стравинский – это кто?

– Это композитор. Я потом расскажу. Ой, придерживай Мишу, он шатается!– и оба кинулись к неуверенно стоявшему, ослабевшему мальчику. Очень осторожно сделав первые робкие шаги, Мих, опираясь на заботливые руки, постепенно начал двигаться чуть смелее и увереннее. Так потихоньку старушка и ребята удалялись от страшного места, словно не помня ничего из того, что случилось с ними некоторое время тому назад.

Они прошли совсем близко от распростертого на траве Крупного Мэна, увидев всего лишь охапку грязных осенних листьев, сметенных сюда сильными порывами северного ветра. Ни боль, ни тревога не коснулись их.

– Постойте, мальчики. Мы ничего не забыли? – спросила Анжела Львовна.

Они одновременно обернулись, некоторое время растерянно оглядывая пустой берег с пожелтелой травой и вытоптанными камышами.

– У нас с собой, вроде, ничего и не было, – неуверенно сказал Никита. – А вашу сумку и мешок с курткой я захватил. Как будто – все.

– Да, да, все. Пойдем, а то Миша едва на ногах стоит, – спохватилась Анжела Львовна, и они пошли дальше.

Никита поддерживал приятеля под руку, с другой стороны щупленькая Анжела Львовна подставляла свое хрупкое плечико, чтобы подстраховать от падения пострадавшего ребенка. Они шли не спеша, аккуратно глядя себе под ноги, изредка о чем-то переговариваясь. И, уходя все дальше в густоту деревьев от холода темной воды, больше ни разу не оглянулись.

Полина, сделав пару шагов, вышла из-за шероховатого ствола большой старой березы. Она неотрывно смотрела вслед уходящей нескладной компании.

– Ну, предположим, – задумчиво произнесла она. – И что теперь? Что с ними будет дальше?

– Не знаю. Родители, наверное, отругают. Анжеле Львовне, скорей всего, будут признательны. Может быть, завяжется знакомство. Она дама позитивная, интеллигентная, интересная в общении, – ответил Полине тихий рассудительный голос.

– Я не об этом. Они сегодня едва не убили живое существо. Убивали… резвясь, лихо, с азартом… боролись за премиальный фонд. Что будет завтра? Жестокость в их сердцах… Она осталась?

Полина с трудом подбирала слова, и губы ее подрагивали, кривясь в мучительной ухмылке.

– Они не будут помнить весь сегодняшний день, но и бесследно он для них не пройдет. Они уже никогда не станут прежними. В любом случае, этот жесткий эпизод закончен, и его участники больше не обозначатся в твоей жизни, – витиевато отозвалась Аппа.

Полина провела по лицу озябшими ладонями, словно умываясь, и торопливо согласилась, успокаивая себя.

– Ну да, подростки, они такие жестокие бывают. Этот сложный возраст, когда сам себе не хозяин. Гормоны, половое созревание… Пубертатный период, одним словом, – рассуждала она вслух.

И вдруг резко повернулась в сторону Крупного Мэна.

– А что с ним делать? – спросила она.

Парень лежал на мокрой траве, вытянувшись во весь рост, и не шевелился.

Полина подошла ближе и наклонилась к нему. Глаза его были открыты, по лицу катились слезы.

– Вставай, вставай! Что с тобой? – она потянула парня за руку, стараясь помочь ему подняться.

– А ведь не было никакого миллиона. Развод, полная лажа. Как я, дурак, повелся? Что это со мной было?!

Крупный Мэн сильным движением рванулся и быстро встал на ноги.

–Ты еще кто такая? – зло спросил он. – Чего лапаешь?

Полина, не удержавшись, съязвила:

– Посулили мешок денег? А потом мимо прошли и не вспомнили, даже не заметили. Обидно. Но ты переживешь.

Она отодвинулась подальше от сердитого парня и посмотрела в ту сторону, куда ушли Анжела Львовна и ребята. Мэн проследил ее взгляд.

– Что? Твоя бабка была? Клоуном тут прыгала, верещала, кошельком размахивала. Видать бабло водится! Миллиончик не давит? Поделиться не хочешь, сука?

Полина передернула плечами, словно стряхивая прилипшую грязь. Она не успела ничего ответить, как Крупный Мэн оказался рядом. Он стоял, тяжело дыша ей в лицо и, сделав еще один шаг, наступил на ногу.

– Нарисовались, бл.., веселуху испортили … Компенсировать не желаешь?

Полина с силой оттолкнула его.

– Убийство ты называешь веселухой?! – губы ее дрогнули в брезгливой усмешке. – А за мифический миллион так и приятеля утопить не жалко? Где же находится этот замечательный террариум, в котором столь умело выращивают такие великолепные экземпляры гаденышей и мерзавцев? Это ж какой опыт иметь надо, какие навыки и старание. Личный пример, я полагаю, не последнюю роль играет. Кто ж у нас папа-мама? – произнесла она ехидно и тут же пожалела о сказанном.

Лицо парня побелело, исказилось от ярости, пальцы сжались в кулаки. Остервенело матерясь, он ринулся к ней, замахнулся, но, вдруг передумав, схватился за сумочку, висевшую на длинном, перекинутым через плечо ремешке, и со всей силы дернул ее.

«И все-таки деньги», – подумала Полина. – «Боже, как примитивно».

Крупный Мэн смотрел на нее ненавидящим взглядом, и она, попытавшись отодвинуться от него, потянула сумку к себе. Он со всей силы ударил ее по руке. Вскрикнув от боли, Полина разжала пальцы; сумка оказалась в руках Мэна. И вдруг, с артистической ловкостью, он отстегнул ремешок и набросил его на шею растерявшейся Полине. Не отрывая пристального взгляда от ее лица, Мэн начал медленно затягивать его. Это было так неожиданно и так нелепо, что в первое мгновение она больше удивилась, чем испугалась. Но когда ремешок впился в шею сильнее, Полина запаниковала и начала отбиваться, суматошно размахивая руками, словно на нее напал рой диких пчел. В памяти замелькали обрывки фраз: «сильно надавите пальцами на глаза нападающему», «коленом в пах», «локтем в челюсть». Но тело не слушалось ее, и руки беспорядочно мелькали в воздухе, как крылья ветряной мельницы. Ремешок немного ослаб, потом и вовсе соскользнул на землю ненужной вещицей, и Полина, слегка переведя дыхание, вдруг почувствовала прикосновение чужого холода и гнева: цепкие недетские пальцы яростно и сильно сдавили ее горло. И тут ужас накрыл ее с головой.

«Аппалинария, ты чего ждешь?! Пока он меня задушит?!» – заорал внутренний голос Полины.

– Я думала, ты сама с подростком справишься, – невозмутимо ответила Аппа.

Старая береза, стоявшая позади, вдруг ожила. Немногочисленные листья мелко задрожали. Могучая вершина склонилась чуть ли не до земли, и длинная сухая ветка мощным ударом отшвырнула озверевшего парня далеко в сторону с такой силой, что он дважды перекувырнулся через голову и, ударившись спиной о торчащий из земли ветхий пенек, остался лежать не двигаясь.