Чтение онлайн

Плейстоценовые оледенения, а затем трансгрессии и регрессии Балтийского моря в голоцене сказались не только на рельефе и гидрологии, но и на заболоченности территории, и на растительности болот. В Эстонии, например, болота занимают 21 % территории, а в Латвии и Литве — уже меньше: 6–7 %. Господствующим типом болот в Эстонии является верховой сфагновый с выпуклым безлесным центром. Их здесь 43 %, и занимают они плоские и слабодренированные озерно-ледниковые равнины. В структуру этих болот вносит лепту и климат. В более континентальных условиях на центральном плато выпуклой части господствуют грядово-мочажинные и грядово-озерковые комплексы, а при высокой океаничности преобладают ровные нерасчлененные сообщества. Многие из этих болот очень крупные. Так, площадь Нигулаского болота — около 3000 га, а болота Куресоо — более 11 тыс. га.

Очень интересны низинные черноольховые болота. И совсем своеобразны переходные, где господствуют западные виды: восковница обыкновенная и схенус ржавый. На верховых болотах тоже много западных видов: вереск, пухонос дернистый, сфагны тоненький и красноватый. Есть здесь также болота, где господствует меч-трава — реликт атлантического времени. Особенно же богаты видами низинные болота. На них обитают многие полезные растения, в том числе и очень декоративные: шпажник (гладиолус) черепитчатый, ирис сибирский и более 10 видов из сем. Орхидных.

В настоящее время естественной растительности — болот и лесов — в Прибалтике уже немного. Хвойно-широколиственные леса встречаются лишь отдельными небольшими участками, а неосушенные болота остались в основном в заповедниках и заказниках. Поэтому сохранению болот в заповедниках прибалтийские ученые придают очень большое значение. В Прибалтике есть несколько заповедников, где болота занимают большую часть площади. Например, Эндла и Нигулы — в Эстонии, Тейчи — в Латвии, Каманос и Жувинтас — в Литве.

Дважды мне удалось побывать в Нигулах, и оба раза впечатление было сильнейшим как от самого болота, так и от бережного и любовного отношения к нему научных сотрудников заповедника и местного населения, от постоянного внимания болотоведов и географов. Надо сказать, что Нигулаская болотная система изучена значительно лучше других, но и до сих пор эстонские болотоведы проводят там постоянные исследования, теперь уже в соответствии с современным уровнем научных знаний.

В 1989 г. эстонские болотоведы организовали очередное научное всесоюзное совещание по болотам прямо в заповеднике. Организатор совещания Матти Илометс, встречая участников в Таллинне, обещал: «Каждый день маршруты по болотам будут не менее 5 км. Все запаслись сапогами? Только часть дня будем слушать доклады в помещении, другую же посвятим зримому обсуждению наших насущных проблем прямо на болоте».

До полевой базы заповедника было около 200 км. По дороге мы останавливались, чтобы посмотреть два интересных болота: с восковницей обыкновенной (у р. Куйыэ) и с меч-травой (недалеко от г. Пярну). Но об этом позже. А теперь познакомимся поближе с удивительным заповедником Нигулы.

Заповедник этот расположен к югу от Таллинна, недалеко от побережья Балтийского моря (в 15–20 км). Почти вся территория заповедника (75 % площади) занята болотом. Нигулаское болото примыкает к подножию Сакалаской возвышенности, ядро которой — плато девонского возраста. Современный рельеф здесь получил свое окончательное оформление при отступлении Валдайского ледника — 13–11 тыс. лет назад. Как память о нем сохранились — два друмлина (низкие длинные гривы, сложенные ледниковыми осадками) высотой около 10 м и длиной 2–3 км, разделенные ложбинами. Теперь ложбины заполнились торфом, а друмлины едва выступают над поверхностью болота. Нигулаское болото — система из нескольких массивов, полностью слившихся в процессе своего развития. Сейчас у него хорошо выражены склоны, центральное плато и лагг (топь на контакте болота и суходола).

Наш первый маршрут по болоту начинался сразу от реликтового озера, на его восточном берегу. Площадь озера около 18 га, но под действием ветра торфяные берега озера разрушаются и размеры его постепенно увеличиваются. От берега озера виден заметный подъем. Пологие сухие склоны озера густо заросли вереском. От цветущего вереска волнами распространяется пряный и горьковатый аромат. Вдоль берега много сосен, причем некоторые из них уже еле держатся на подмытом и обваливающемся берегу.

В 10–20 м от озера начинается центральное плато. Первое впечатление — совершенно ничего нового по сравнению с более восточными верховыми болотами. Куда ни глянешь — везде бесконечные ковры олиготрофных сфагнов с пухоносом дернистым, вереском, клюквой и пятнами белых лишайников. И все это — по слегка волнистому микрорельефу. Редкие-редкие сосны далеко отстоят друг от друга.

Но стоит вглядеться в растительность — и ее своеобразие становится очевидным. Прежде всего это красноватый оттенок сфагнового ковра, а определяют его сфагнумы красноватый и магелланский. И совсем нет Кассандры и березки карликовой — таких обычных для восточных болот. Мало и сфагнума бурого.

Но грядово-озерковые и грядово-мочажинные комплексы есть и здесь. Только они не на центральном плато, а на склонах. На грядах — вереск, подбел, пухонос дернистый, пушица влагалищная, олиготрофные сфагны. Длинные озерки, расположенные, как и должно быть, поперек уклона, совсем без растительности. В мочажинах так много сфагнума красноватого, что их называют красными. Правда, в мочажинах много и сфагнума балтийского, и редкого на востоке сфагнума тоненького. В них растут и травы: очеретник белый, осока топяная, шейхцерия, пушица влагалищная, росянка круглолистная.

Прямо на болоте обсудили целый ряд проблем, которые не совсем ясны для болотоведов: какова структура таких болот, от чего зависит то или иное строение болот, как «работают» методы, с помощью которых изучается рост болот в горизонтальном и вертикальном направлениях и многое, многое другое. Но оставим в стороне проблемы болотоведов и продолжим знакомство с болотом.

Деревянный настил — тропа для экскурсантов — привел нас к суходольному о-ву Салупеакси. Это верхушка друмлина, погребенного торфом.

Сейчас центральное плато уже возвышается над этим островом на 2–5 м, и это хорошо видно на стратиграфическом профиле (рис. 92). На острове сохранились девственные широколиственные леса, ставшие такими редкими в Эстонии. Почвы здесь очень богатые, насыщенные кальцием, потому и леса такие великолепные. В первом ярусе высокоствольные вязы и ясень поднимаются до 30 м, а среди них — ель европейская и ольха черная, под пологом леса — густые заросли папоротников: страусника и многоножки. Много здесь и других неморальных растений; и только в этих местах сохранилась зубянка клубненосная, занесенная теперь в Красную книгу СССР.

Следующий наш маршрут проходил по другому массиву Нигулаского болота, расположенному к западу от почти погребенного друмлина. Он похож на восточный, но интересен своим хорошо выраженным склоном. На расстоянии примерно 10 м от минерального берега болото поднимается на 3–4 м, а затем постепенно переходит в центральное плато. Очень обильна и крупна клюква на этом массиве, но особенно много ее на мелкозалежной части — бывшем друмлине, разделяющем западный и восточный массивы.

«Местами почва под ногами становится настолько зыбкой, что по ней не пройти ни человеку, ни зверю. Утверждения о непроходимости верхового болота вполне реальны. На нем немало мест, которые пройти невозможно. Труднее всего преодолевать мочажинные комплексы, которые занимают более половины болота (55 %). Особенно опасны мочажины типа римпи (топи, трясины), где источающий болотные газы торфяной ил не дает ноге никакой опоры», — так пишет об этом болоте X. Г. Вильбасте.