Чтение онлайн

— Нет, нет, как вы можете так говорить? — воскликнула она со слезами на глазах. — Я приехала в Лондон в надежде… в надежде подыскать подходящего жениха и я попросила вас жениться на мне, потому что вы так богаты! Вы не можете хотеть жениться на таком отвратительном создании!

— Может быть, — ответил он. — Но хотя ты и забыла, я помню, что когда я в первый раз сделал тебе предложение, ты его отклонила. Если единственной твоей целью было богатство, я не понимаю, что заставило тебя тогда отказать мне! Мне показалось, что ты не совсем равнодушна ко мне. Обдумав все это, я решил, что будет лучше, если я, не теряя времени, познакомлюсь с твоими родителями. И я очень рад, что это сделал, потому что я не только приятно провел время в их доме, но имел долгий интересный разговор с твоей мамой… Между прочим, ты знаешь, как сильно на нее похожа? Больше, чем все остальные братья и сестры, хотя все они очень красивые. Но, как я уже сказал, я имел с ней долгий интересный разговор и из того, что она мне рассказала, вынес впечатление, что я не ошибся, думая, что я тебе небезразличен.

— Я никогда ни слова не писала маме или даже Софи о том… о том, что вы мне небезразличны! — вырвалось у Арабеллы.

— Ну, не знаю, как это получилось, — сказал мистер Бьюмарис, — но мама и Софи совсем не удивились, когда я нанес им визит. Может, ты довольно часто упоминала обо мне в письмах или, может быть, леди Бридлингтон намекнула твоей маме, что я самый вероятный из твоих женихов.

Упоминание о крестной заставило Арабеллу вздрогнуть, и она воскликнула:

— Леди Бридлингтон! Боже, я оставила для нее письмо на столе в холле, рассказав ей о том, как ужасно я поступила и прося меня простить!

— Не беспокойся, дорогая: леди Бридлингтон очень хорошо знает, где ты. На самом деле она мне даже очень помогла, особенно, когда нужно было запаковать вещи, которые тебе были необходимы для короткого пребывания в доме моей бабушки. Она пообещала, что этим займется ее собственная горничная, пока мы с тобой будем слушать этот ужасный концерт. Думаю, что она уже давным-давно сказала своему сыну, что он может найти объявление о нашей помолвке в завтрашней «Газетт» вместе с сообщением о том, что мы с тобой вдвоем выехали из города, чтобы нанести визит вдовствующей графине Уиган. К тому времени, как мы вернемся назад в Лондон, можно надеяться, что все наши знакомые настолько привыкнут к этой новости, что не утопят нас в выражениях своего изумления, огорчения или радости. Но у меня есть сильное убеждение, что мне нужно отвезти тебя домой в Хайтрем как можно скорее: тебе, конечно, захочется, чтобы нас поженил твой папа, а я очень хочу, чтобы ты стала моей женой и как можно скорее. Родная моя, что я такого сказал, почему ты плачешь?

— О, ничего, ничего! — всхлипнула Арабелла. — Только я не заслуживаю такого счастья, я н-н-никогда не была к вам равнодушна, хотя я о-о-очень старалась, я думала, вы только шутите со м-м-мной!

Тогда мистер Бьюмарис крепко обнял ее и поцеловал; после чего она утешилась тем, что прильнула к нему, схватившись за лацканы его элегантного сюртука, и расплакалась у него на плече. Что бы ни шептал мистер Бьюмарис, зарывшись губами в ее пушистые завитки, щекотавшие ему подбородок, она только еще горше рыдала, поэтому вскоре он сказал ей, что даже его любовь к ней не позволит ему разрешить ей испортить его любимый сюртук. Она рассмеялась, и когда он вытер ее слезы и снова ее поцеловал, она несколько успокоилась, и смогла сесть рядом с ним на диван и взяла у него из рук стакан теплого молока, которое, он сказал, ей нужно обязательно выпить, чтобы не огорчить миссис Уотлет. Она улыбнулась все еще с мокрыми от слез глазами, отпила немного молока и сказала:

— И папа согласился! О, что он скажет, когда узнает все? Что вы ему сказали?

— Я сказал ему правду, — ответил мистер Бьюмарис.

Арабелла чуть не уронила стакан.

— Всю правду? — вымолвила она с выражением ужаса на лице.

— Всю? О нет, я ничего не говорил ему о Бертраме! Мы не упоминали о нем, и, отправляя его в Йоркшир, я строго наказал ему, чтобы он ничего не рассказывал о своих приключениях. Я очень ценю и люблю вашего отца и не вижу никакого смысла в том, чтобы расстраивать его подобными рассказами. Я сказал ему правду обо мне и о тебе.

— Он был очень… недоволен мной? — спросила Арабелла тихим голосом.

— Он, мне кажется, немного опечалился, — признался мистер Бьюмарис. — Но когда он понял, что ты никогда не стала бы говорить, что ты богатая наследница, если бы не услышала, как я по-пижонски разговариваю с Чарльзом Флитвудом, он решил, что меня нужно винить еще больше, чем тебя.

— Правда? — с сомнением сказала Арабелла.

— Пей молоко, радость моя! Конечно, правда. Между нами говоря, твоя мама и я смогли убедить его в том, что если бы я не поощрял Чарльза, этот слух не распространился бы и что когда он уже распространился, ты не могла отречься от своих слов, потому что, естественно, никто не спрашивал тебя, правда ли это. Может быть, он поругает тебя немного, но я уверен, что он уже простил тебя.

— Он простил и вас тоже? — благоговейным голосом спросила Арабелла.

— У меня была прекрасная возможность во всем признаться, — с добродетельным видом сказал мистер Бьюмарис. — И он легко меня простил. Не понимаю, почему ты так удивляешься; я нашел, что твой папа очень интересный человек, и мне редко удавалось провести более приятный вечер, чем тот, когда мы с ним разговаривали у него в кабинете, когда твоя мама и Софи уже легли спать. Мы просидели так долго, что свечи совсем догорели.

Благоговейное выражение на лице у Арабеллы обозначилось еще больше.

— Дорогой сэр, о чем… о чем вы разговаривали? — спросила она, совершенно не в состоянии нарисовать своим мысленным взором эту картину: ее папа и Несравненный, погруженные в занимательную беседу.

— Мы обсуждали некоторые аспекты «Пролегомены к Гомеру» Вольфа: я случайно увидел экземпляр этой книги у него на полке, — спокойно ответил мистер Бьюмарис. — Я купил эту книгу в прошлом году в Вене, и меня очень заинтересовала теория, что «Иллиаду» и «Одиссею» писал не один человек, а несколько.

— И об этом… об этом эта книга? — спросила Арабелла.

Он улыбнулся, но серьезно ответил:

— Да, об этом книга, хотя твой отец, намного более серьезно ее изучивший, считает в ней самой интересной первую главу, в которой описаны методы определения древних рукописей. Он указал мне на некоторые вещи, которые я просмотрел, но надеюсь, что мне это пошло на пользу.

— И вам понравилось? — спросила Арабелла, очень пораженная.

— Очень понравилось. Несмотря на то, что я кажусь таким беззаботным, иногда я очень люблю поговорить на серьезные темы, и я могу приятно провести вечер, играя в лото с мамой, Софи и детьми.

— Вы не могли этого сделать! — закричала она. — Вы шутите со мной! Вам было там, наверное, ужасно скучно!

— Ничего подобного! Человек, которому может быть скучно в такой жизнерадостной семье, как ваша, должен сам быть очень скучным и его ничем не развеселить. Между прочим, если эта история о наследстве, которое оставил тебе твой дядя, не выгорит, нужно будет сделать так, чтобы помочь Гарри осуществить мечту его жизни — стать вторым Нельсоном. Не эксцентричный дядя, который умер, завещав тебе все, но дядя, который еще жив.

— О, пожалуйста, не говорите об этом ужасном наследстве! — попросила Арабелла, опустив голову.

— Но я должен поговорить об этом! — возразил мистер Бьюмарис. — Так как я полагаю, что мы будем часто приглашать к себе в гости разных членов вашей семьи и вряд ли сможем всех их представить в качестве наследников и наследниц, нам нужно придумать какое-то объяснение твоих преимуществ! Твоя мама — прекрасная женщина! — и мы решили, что эксцентричный дядя нам очень сгодится. Мы также пришли к обоюдному молчаливому соглашению, что нет никакой необходимости, да и это нежелательно, говорить об этом деле твоему папе.