Чтение онлайн

— Даже не пробовал. Вот, марихуану раза два покурил. Просто ради интереса. Так ничего и не понял. Кайфа никакого не словил и больше не рисковал.

— Надо ведь к Марии идти. Она меня совсем потеряла и волнуется, — тяжело вздохнула Лиза.

— Лизонька, — умоляюще произнес Самир, — так позвони. Чего проще? Мне не хочется тебя никуда отпускать.

У Самира в доме было несколько городских телефонов. Один из аппаратов стоял в спальне. Елизавета набрала номер Маши. Подруга ответила почти сразу, как будто ждала звонка.

— Машенька, ты меня потеряла? — виновато спросила Лиза.

— А кто это? — холодным тоном ответила та.

— Маш, ну не сердись. Я скоро приду и все объясню.

— Ой, как это я сразу не догадалась, кто мне звонит, — ехидно произнесла Мария. — Наложница арабского шейха снизошла до бедной Маши. Или он тебя уже четвертой женой в свой гарем берет?

— Ну, что уж ты так сразу.

— Ладно, — несколько смягчившимся голосом произнесла подруга, — сейчас я везу сына к русской учительнице. Вернусь часа через два. Приходи. Поговорим.

Лиза положила трубку и прижалась к плечу Самира.

— У нас с тобой два часа в запасе. Маша вернется к шести. И я пойду сдаваться.

— Хочешь, я с тобой пойду, — предложил он.

— Нет. Сама справлюсь. Ты только её ещё больше разозлишь.

Молодые люди сидели на диване в обнимку. Самир перебирал волосы Лизы и улыбался. Потом, взял её левую руку, стал целовать каждый пальчик, ладошку и шептать что-то по-арабски. Она не просила перевести. Сердцем понимала его слова. Ей казалось, что Самир просит у неё прощения за что-то. Он шептал слова, как молитву, и Лиза решила разрядить обстановку.

— Самир, а Маша мне говорила, что шейхи живут на виллах, чуть ли не во дворцах. Кругом охрана. Близко не подойдешь.

— Правильно говорила, — согласно кивнул тот. — Только от всего этого устаешь. Я бы мог позволить себе останавливаться в пятизвездочном отеле, приезжая в Оман. Но мне иногда просто хочется побыть одному. Без этих навязчивых телохранителей. Шайтан их забери. Прости, Аллах, за упоминание в речах этого имени, — сложил он ладони и провел ими по лицу. — Отец гневается, что без охраны в Маскат езжу. А я так думаю, кто на шейха покусится в арабской стране? Чушь полная, — добавил Самир.

— Слушай, как узнают, что ты шейх? — удивленно спросила Лиза. — Ладно, когда ты в машине, по номеру. А если просто идешь по набережной? Я смотрела художественные фильмы о восточных правителях. Эмиры, шейхи всегда увешаны золотом и перстнями с драгоценными камнями. А у тебя ничего нет.

— Тебе и твоей подруге, может, и непонятно. А для арабов и тех, кто давно здесь проживает ничего пояснять не надо, — с улыбкой ответил мужчина, прижимая её к себе. — Далеко не всякий араб может позволить себе дидшаху из очень дорогого, не мнущегося оманского хлопка. Мой игаль, головной обруч, ручной работы. В него вплетены золотые нити. Ихрам, платок, сделан из тончайшей ткани и отделан ручной вышивкой. Да и сандалии из крокодиловой кожи стоят больших денег.

— Надо же, какие тонкости.

— Как говорил товарищ Сухов, — с хитрой улыбкой заметил Самир, — "Восток, дело тонкое". Я смотрел "Белое солнце пустыни". В России. У меня дома много кассет с русскими фильмами. И книг на русском языке.

Он пододвинул ближе к ней тарелку с фруктами.

— Полакомься, давай. Фрукты заменили. Не со вчерашнего дня стоят. Вот, наше любимое манго. И я вкушу с тобой.

Они вновь откусывали от одного манго, целовались, смеялись и слизывали сладкий сок с губ друг друга. Самиру даже пришлось пойти в душ помыть бороду. Когда он вернулся, по выражению глаз женщина догадалась о его намерениях и сказала:

— Самир, присаживайся. Давай просто ещё о чем-нибудь поболтаем.

— Хорошо. Но, надеюсь, эту последнюю ночь ты подаришь мне? — вопросительно посмотрел он на женщину.

— Конечно. Даже не сомневайся, — чмокнула она его в щечку. — А покажи мне свой обруч для головы. Интересно, как он держится и не спадает? — шутливо спросила Лиза.

Она внимательно рассматривала игаль, держа его в руках. Попробовала надеть себе на голову. Он оказался ей явно велик.

— И правда золотые нитки вплетены. Так их и не разглядишь издали. А перстни с драгоценными камнями у тебя есть?

— Да, у меня много, чего есть, — хмыкнул Самир. — Но, известно ли тебе, что по Корану мужчинам арабам запрещено носить золото и шелковые одежды.

— Почему?

— Здесь много причин. Долго придется объяснять. Написано так — Пророк взял шелк в правую руку, золото в левую и провозгласил: "Эти две вещи запрещены мужчинам моей уммы, но разрешены для женщин".

— Должна же быть причина для этого, — недоуменно произнесла Лиза.

— В Коране объяснение такое, что нельзя похваляться роскошью. Это ведет к ослаблению нации, и её упадку. На использование золотой и серебряной посуды строгий харам и мужчинам, и женщинам.

— Можно подумать, арабы этот запрет исполняют, — хмыкнула она.

— Нет, конечно, — согласился Самир. — Ещё много веков назад Цицерон произнес слова: "O tempora, o mores!" (О, времена, о, нравы!) Один в один эти слова подходят для сегодняшнего дня. Любят арабы золото и не могут устоять перед искушением продемонстрировать это. Особенно в Дубае многие мужики носят золотые ручки, часы, цепочки, кольца. В Омане, реже. Только в Саудовской Аравии, насколько я знаю, даже сейчас за это можно штрафу подвергнуться.

— Странные какие-то у вас в исламе запреты, — фыркнула женщина. Татары тоже мусульмане. Их в Тюмени не меряно. И золото носят, у кого деньги есть. И алкоголь хлещут не хуже русских. Но жена у них всегда одна.

— Я имел в виду не всех мусульман, — возразил Самир. — Только арабов.

— А ты носишь золотые вещи?

— Когда за границу выезжаю, и одет в европейскую одежду, конечно. В Дубае иногда надеваю часы или перстень с небольшим, но очень дорогим камнем. Один раз в жизни я навесил на себя все, что мог, — с иронией сказал он. — Но, на это были веские причины. Во время моего приезда в Питер, на годовщину выпуска в университете.

— Вон, как! — изумилась Лиза. — Ну-ка, рассказывай.

— Вначале тогда некую предысторию надо поведать, — начал Самир, устраиваясь поудобнее. — Где-то на четвертом курсе к нам в группу откуда-то перевелась Света Смирнова. Яркая такая девушка с претензиями. Москвичка. Папа у неё, видать, большой начальник был. Она и одевалась лучше всех наших девчонок. Иногда её к институту на машине подвозили.

— И ты сразу на неё глаз положил, — иронично вставила Лиза.

— А вот и нет, — скорчил он смешную гримасу и показал язык. — Это она вдруг стала меня выделять из всех. На лекциях рядом садилась. Ресничками хлопала. То ручкой меня заденет, то ножкой невзначай. То, всей пышной грудью на руку мне навалится, заглядывая в конспект.