Чтение онлайн

Эти строки процитированы аль-Джабарти, когда он описывал весьма знаменитого в его время святого, сейида Али аль-Бакри (события месяца рабиа-ат-тани, 1214 г.). Нельзя не привести здесь краткую историю этой личности, поскольку она хорошо иллюстрирует характер и поступки таких безумцев, которых принято считать святыми.

Сейид Али аль-Бакри был маджзубом (безумцем), который считался выдающимся вали и пользовался большим доверием. Несколько лет он ходил обнаженным по улицам Каира с выбритым лицом и наббутом (посохом), с бессвязным бормотанием, к которому люди внимательно прислушивались и которое они толковали согласно своим желаниям и потребностям момента. Это был высокий, худощавый мужчина. Иногда он надевал рубаху и носил хлопковую тюбетейку, но, как правило, был необут и гол. Уважение, с которым к нему относились, побудило женщину по имени Аммуне последовать его примеру дальше, чем позволяло приличие. Она ходила за ним, куда бы он ни направлялся, прикрываясь вначале своим изаром (большим хлопковым покрывалом), наброшенным на голову и тело, и бормоча, как он, бессвязным языком. Входя вместе с ним в частные дома, она посещала, бывало, гаремы и внушала к себе доверие женщин, которые дарили ей деньги, одежду и распространяли молву, будто шейх Али обратил на неё внимание и повлиял на неё своим религиозным экстазом так, что она стала вали, святой женщиной. Впоследствии, свихнувшись в упоении ещё более, она открыла лицо, надела мужское облачение. В такой одежде она продолжала сопровождать шейха. Когда они вдвоём бродили по улицам, за ними следовала толпа детей и обычных бродяг, некоторые из них разоблачались, подражая шейху, и пританцовывали. Их безумные поступки (а также безумства женщины) относили к религиозному экстазу, вызванному взглядом или прикосновением шейха, которые обращали их в святых. Плебеи и молодежь, следовавшие за ними, постепенно росли числом. Некоторые же из этих людей, когда проходили по рыночным рядам, похищали из лавок товары, усиливая таким образом сумятицу. Когда шейх отдыхал в каком-нибудь месте, сопровождавшая его толпа останавливалась, собирался народ, чтобы поглазеть на святого и его безумных спутников. В таких случаях женщина взбиралась на мастабу (каменную скамью в лавке) или поднималась на холмик и сквернословила, когда на арабском, когда на турецком языке. В это время многие из её слушателей целовали ей руки, чтобы заслужить благословение. Однажды, после беспрепятственных бесчинств подобного рода в течение некоторого времени, толпа юродивых свернула в переулок, ведущий с главной улицы города к дому кадия. Они были задержаны проживавшим там турецким офицером по имени Джафар Кашеф, который, подведя бродяг к своему дому, накормил шейха, разогнал зевак, а женщину и юродивых посадил в тюрьму. Затем он отпустил шейха Али, подверг побоям женщину и безумцев. Женщину он отправил в Маристан в заключение, сопровождавших её бродяг освободил после того, как они попросили пощады, оделись и протрезвели. Некоторое время женщина содержалась в Маристане. После освобождения она жила в уединении как шейхиня. Её уважали, почитали за святость мужчины и женщины. Ей наносили визиты и в её честь устраивали праздники.

Сейид Али, лишившись своих компаньонов и имитаторов, был вынужден вести другой образ жизни. У него был хитрый брат, который для эксплуатации безумия святого и наполнения собственного кошелька (зная, на примере египтян, как велика может быть вера в безумца) поселил сейида в своем доме, одел его в новое облачение, утверждая, что ему дозволено это и что он облечен достоинством кутба. Таким образом, он нашел способ привлечь толпы людей, мужчин и женщин, к посещению своего дома. Брат запретил сейиду брить бороду, которая постепенно достигла полной длины. Живя в покое и хорошо питаясь, старец потучнел и окреп. Между тем раньше, когда сейид, как уже говорилось, ходил нагим, он выглядел весьма тощим. В то время он обычно бродил по ночам по улицам голодным зимой и летом. Теперь, имея слуг, которые ухаживали за ним во сне и наяву, он проводил время в праздности, повторяя неясные, бессвязные слова, порой смеясь, порой бранясь. Во время своей пустопорожней болтовни он не мог не обронить слова, касающиеся проблем некоторых из его слушателей, которые относили их к его сверхъестественному знанию их мыслей и чувств, а также толковали эти слова как предостережения или пророчества. Мужчины и женщины, особенно жены знатных особ, стекались к старцу с подарками и пожертвованиями, обогащавшими брата. Оказываемый святому почёт не прекратился и с его смертью. На его похоронах присутствовало множество людей разных слоёв общества. Брат похоронил старца в мечети Аш-Шараиби в квартале Азбекие. Он соорудил для покойного максуру (ограждение из перил) и установил над могилой вытянутый в длину памятник. Брат часто приходил к могиле с чтецами Корана, певцами, исполнявшими оды в честь покойного старца, знаменосцами и прочими людьми, которые плакали, терлись лицом о решетки окна гробницы, черпали воздух этого места руками, чтобы запихнуть за пазуху или сунуть в пакет. Мужчины и женщины посещали гробницу толпами, принося пожертвования и восковые свечи, разного рода еду для раздачи бедным от имени старца [77] . Вытянутый в длину памятник над могилой, напоминающий большой сундук, был покрыт, когда я находился в Каире, чёрной материей, украшенной строками стихов из Корана, написанными белыми буквами. Слуга, сопровождавший меня во время поездок верхом и прогулок пешком, часто дотрагивался, когда мы были рядом с гробницей, до деревянной решетки вышеупомянутого окна правой рукой, которую затем целовал с целью получить благословение.

Во многих случаях признанные святые почитаются после смерти больше, чем при жизни. Маленькое квадратное побеленное сооружение, увенчанное сводом, возводится обычно как гробница святого, соседствующая с вытянутым в длину памятником из камня, кирпича или дерева, который расположен непосредственно над могильным сводом. По крайней мере, одно такое сооружение бросается в глаза вблизи или внутри почти каждой арабской деревни. Ведь каждая из деревень и каждый квартал города имеют своего святого покровителя, чья гробница часто посещается и является ареной праздников, которые празднуются обычно один раз в год. Гробницы многих выдающихся святых помещаются в мечетях. Некоторые из гробниц просторны и красивы, памятник располагается под большим и высоким куполом. Гробницы имеют ограду из дерева или изящно выделанной бронзы. В таких сооружениях и некоторых других памятник покрывается шёлковой или хлопковой тканью, с надписями стихов из Корана, которые вытянуты лентой вокруг него. В честь святых воздвигаются более простые сооружения, а более крупные из них являются просто кенотафиями или покрывают только останки человека, которому они посвящены. Могилы и кенотафии, или гробницы святых, посещаются многочисленными людьми по многим поводам, чаще всего в определённый день недели. Обычно целью посетителей является выполнение какого-то достойного похвалы поступка. Они раздают, например, хлеб, другую еду или деньги бедным, а также воду жаждущим от имени святого. Это делается для того, чтобы добиться для него большой награды на небесах и в то же время приобрести благословение для себя. К месту упокоения святого приходят также для того, чтобы принести в жертву овцу, козу, теленка, другое животное, предназначенное для заклания, если посетитель желает что-то особенное для себя или добивается благословения либо заступничества святого в случае необходимости. Мясо принесенного в жертву животного раздается бедным. Посетители также часто берут с собой пальмовые ветки или побеги мирта, либо розы, либо другие цветы, чтобы положить их на памятник. Так они делают, когда посещают могилы родственников. Посетитель обходит памятник или ограждение слева направо или левым боком к гробнице (как поступают паломники, обходя Каабу), иногда останавливаясь, чтобы дотронуться до её четырех углов правой рукой, которую затем целует. Он читает открывающую главу Корана (Фатиху), стоя перед одной из четырех сторон. Некоторые посетители читают также главу Йа Син (36-ю) или нанимают чтеца, чтобы прочитать эту главу или даже весь Коран. Затем чтец заявляет, что заслуга этой работы принадлежит душе покойного святого. Любое прошение частного лица посетитель преподносит от своего имени, вымаливая благоприятный ответ во имя святого или благодаря его заступничеству. Он держит ладони перед своим лицом как открытую книгу и затем проводит ими по своему лицу вниз. Многие посетители, входя в гробницу, целуют её порог или касаются его правой рукой, которую затем целуют. Проходя порог, люди часто касаются окна и целуют руки, облагороженные таким образом.

В большие сезонные или ежегодные праздники толпами посетителей совершаются дополнительные обряды. Их называют молидами. Они проводятся в годовщину рождения святого, в память об этом событии. В это время нанимают чтецов Корана для декламации внутри и вне гробницы целый день. Другие верующие, главным образом дервиши, занимаются по ночам выполнением зикра, который заключается в повторении имени Аллаха или формулы единобожия и т. д. Это делается хором и сопровождается определёнными движениями головы, рук и всего тела. Во время таких представлений певцы (моншиды) поют в перерывах религиозные или любовные песни под аккомпанемент ная, свирели определённого вида, или аргуля, представляющего собой двойную тростниковую трубку. Эти молиды представляют собой сцены радости и веселья, которые посещают взрослые с детьми, чтобы полакомиться сладостями, попить кофе и шербеты или позабавиться качанием на качелях, покататься на каруселях либо посмотреть искусство фокусников и танцоров. Торговцы приходят на эти торжества, чтобы сбыть товары или обменяться ими. Посетителей больших молидов в память сейида Ахмада аль-Бадави в городе Танта в дельте Нила, являющихся крупными ярмарками и одновременно религиозными праздниками, почти столько же, сколько паломников в Мекке. Во время молида жители домов, соседствующих с гробницей святого, вывешивают перед своими домами фонари и проводят большую часть ночи слушая в кофейне сказителей или наблюдая зикры.

Последние представления, хотя и довольно частые среди арабов, несовместимы с духом мусульманской религии, и особенно в отношении музыки, которая до периода, наступившего после второго столетия Хиджры, в религиозных обрядах не использовалась. Когда имама Абубекра ат-Туси спросили, соответствует ли шариату нахождение среди людей, собирающихся в определённом месте и читающих главы Корана, а затем, после декламации моншидами некоторых стихов, танцующих, возбуждающихся и играющих на тамбуринах и дудках, он ответил, что такая практика неуместна, невежественна и ошибочна. Он сказал, что она не дозволяется Кораном или Преданиями пророка, но выдумана теми израильтянами, которые поклонялись золотому тельцу. По его словам, пророк и его спутники сидели так тихо, что птица могла пролететь над головой каждого из них без всякого беспокойства, что султану и его наместникам было предписано не пускать таких людей в мечети и другие молитвенные места, что ни один человек, верующий в Аллаха и судный день, не должен находиться с ними и содействовать им в их суетных представлениях. Таково, по его утверждению, было мнение имамов мусульман [78] . Некоторые богословы, однако, считают такую практику законной.

Ниже следует описание зикра, свидетелем которого я был сам. Зиккиры (исполнители зикра), числом примерно в тридцать человек, сидели, скрестив ноги, на подстилке, расстеленной близко к домам одной стороны улицы в форме вытянутого кольца [79] . Внутри этого кольца посередине подстилки были выложены три очень больших восковых свечи, каждая высотой около 120 сантиметров. Они были вставлены в низенькие подсвечники. Большинство зиккиров представляли собой дервишей ордена Ахмади и других менее значительных орденов. Они были плохо одеты, и большинство из них носили чалмы зелёного цвета. На одном конце кольца располагались моншиды (исполнители религиозных песен), и среди них находился флейтист, игравший на нае. Я взял в соседней кофейне маленькую скамейку из пальмовых веток и, потихоньку двигаясь вперед, а также с помощью своего слуги обеспечил себе место среди моншидов. Сел там, чтобы услышать полную версию действа или меджлиса зикра. Действо началось через три часа после захода солнца и продолжалось два часа.

Исполнители зикра начали с декламации хором стихов открывающей главы Корана. Их шейх сначала воскликнул: "Аль-Фатиха!" Затем они пропели следующие слова: "О, Аллах, благослови нашего господина Мухаммеда в прошлых поколениях, благослови нашего господина Мухаммеда в последующих поколениях и благослови нашего господина Мухаммеда всегда и во всякий период времени. Благословляй нашего господина Мухаммеда в высшей степени на судный день. Благослови всех пророков и посланников среди обитателей Небес и Земли. И пусть Аллах (да будет благословенно и прославлено Его имя!) будет доволен нашими господами и хозяевами, а также высоко ценимыми людьми Абу-Бекром, Омаром, Османом и Али, всеми любимцами Аллаха. Аллах — наша опора и лучший хранитель! Только в Аллахе, Всевышнем и Великом, сила и могущество! О, Аллах! О, наш Господь! Ты милостив в прощении! Ты прекраснейший из прекрасных! О, Аллах! Аминь!" Затем они умолкли на три-четыре минуты. Потом снова декламировали Фатиху, но беззвучно. Такая процедура, предваряющая зикр, обычно используется всеми орденами дервишей в Египте.

Теперь исполнители начали собственно зикр. Сидя в уже упомянутых позах, они пели в медленном ритме "Ла иллаха илла-лах" наклоняя голову и тело дважды во время каждой декламации: "Ла иллаха илла-лах". Так они вели себя около четверти часа. После этого в течение того же периода времени они напевали те же слова в том же мелодическом рисунке, но ускоряя ритм и убыстряя соответственно движения. Между тем моншиды часто подпевали исполнителям в том же мелодическом рисунке (или с вариациями) фрагментами из касыд или мовашшахов (стихотворные формы) [80] . Подпевали также одой аналогичного свойства песне Сулеймана, обычно относимой к пророку, как объекту любви и хвалы. Во время частых пауз один из исполнителей произносил в пении слово "мадад", подразумевающее просьбу о духовной или сверхъестественной помощи.

Зиккиры после выполнения вышеописанной части обряда распевают те же самые слова на различные мелодии в течение того же периода времени. Они начинают медленно, затем ускоряют ритм.

Сначала они пели на один мотив и в той же манере.

Далее они поднимались и, стоя в том же порядке, в каком сидели, повторяли декламацию тех же слов на другой мотив. После этого они, стоя, продолжали декламацию этих слов очень глубоким и хриплым голосом, делая особое ударение на слове "Ла" и на предпоследнем слоге фразы, которую произносили со значительным напряжением. Их пение очень напоминало звуки ударов по ободу тамбурина. Каждый зиккир поворачивал свою голову направо и налево при каждой декламации "Ла иллаха илла-лах". Один из них, скопец, на этом этапе зикра начал биться в эпилептическом припадке, очевидно, в результате высшей степени религиозного экстаза. Но никого, казалось, это не удивляло, поскольку подобные случаи происходили во время зикра отнюдь не редко. Теперь все исполнители зикра выглядели крайне возбужденными. Они повторяли свои восклицания с возрастающей скоростью, резко поворачивая голову и одновременно приседая. Некоторые из них прыгали. Припадки вышеупомянутого скопца повторялись несколько раз. Я же заметил, что это случалось тогда, когда один из моншидов заканчивал пение одной или двух строк, напрягаясь более обычного, в стремлении возбудить слушателей. На мой взгляд, пение и в самом деле было весьма увлекательным. Контраст между напряжением и спадом в пении исполнителей на заключительной стадии зикра, их мрачное спокойствие и торжественность в начале обряда особенно поражали. Во время представления собирались деньги для моншидов. Зиккиры не получали платы.

Наиболее распространённым и поощряемым способом развлечения гостей во время современных празднеств в арабских частных домах является хатма, то есть чтение всего Корана. С этой целью нанимают трех или более юридических лиц из низшего разряда религиозных служителей, которых называют факихами. Так используются чаще всего учителя и учащиеся университетских мечетей, которые посвящают себя изучению и толкованию шариата. Их декламация представляет собой особый способ чтения нараспев, которое, когда исполнялось должным образом, я находил весьма сносным, по крайней мере в течение часа. Однако гостям редко приходится слушать, как читают нараспев весь Коран. Обычно чтецы выполняют большую часть своей работы в несколько учащенной манере; перед тем как собрались гости, каждый из них произносит нараспев по очереди определённый фрагмент священного текста, составляющий 13-ю часть целого текста (называемую джуз), или половину одной из этих частей (хизб), или, чаще всего, четверть её (руба). Затем они читают более раскованно и в более музыкальной манере, но всё ещё по очереди. Эти декламации всего Корана выполняются по различным праздничным поводам, но чаще всего по случаю смерти. Заслуга организации представления приписывается покойному лицу.

В 1834 году, когда я проживал в Каире, военачальник на службе у Мухаммеда Али нанял большую группу лиц для чтения в его доме Корана. Затем он пошел в свой гарем и задушил жену на основании доноса, обвиняющего её в распутстве. Религиозный обряд был задуман как подготовительное мероприятие к этому поступку, хотя такое наказание женщины противоречило нормам шариата, поскольку её супруг не представил четырех свидетелей совершенного преступления и не позволил ей оправдаться собственной клятвой. Другой случай прилежного исполнения религиозного долга, сопровождавшийся замыслом убийства, но убийства большего масштаба, произошел в этом городе несколько позже. Сулейман Ага, силяхдар (оруженосец), руководивший строительством общественного фонтана в качестве благотворительной акции в честь покойного брата, пожелал расширить первоначальный план строительства. Для этого следовало купить два дома, прилегавшие к месту, в котором велись работы по закладке фундамента. Однако владельцы этих домов отказывались их продать. Тогда он нанял несколько рабочих, чтобы ночью заложить под дома взрывные заряды так, чтобы в результате взрыва были уничтожены как дома, так и их обитатели. Его замысел, однако, осуществился лишь частично, и никто из людей не пострадал. Этот человек отличался неимоверной жестокостью, но обладал приятной, представительной внешностью и подкупающими манерами. Когда бы я с ним ни встречался, он приветствовал меня самым обаятельным образом. Он умер, перед тем как я покинул Египет.