Чтение онлайн

— Она спасла нас всех! — голос короля звонко прокатился над площадью, он уже вновь поднялся и взял Клодию за руки, а в его глазах заплясали шкодливые огоньки. Тем не менее следующую фразу он произнес мягко и серьезно: — Баронесса фон Штейн, вы согласны стать моей супругой и королевой Арагонской?

Что тут началось! Чаша терпения переполнилась. Ведь государь позволил себе презреть вековые обычаи, поставил себя в неловкое, прямо-таки опасное положение, сделав предложение прилюдно. В свете возможности отказа, хоть и маловероятной, его «шутка» угрожала чести королевской фамилии. Браки заключались при согласии семей (или между официальными представителями сторон), часто еще в младенчестве, дабы несогласие невесты не нанесло официального оскорбления жениху — либо наоборот — и во избежание прочих неприятностей. Не говоря уже об отсутствии приличной родословной у наглой белобрысой выскочки!

Поэтому сейчас в рядах лордов и леди случилось несколько легких обмороков, парочку пожилых графинь хватил удар, и произошла одна скоропостижная кончина — герцог Голфаг не перенес выходки внука. Кроме того, девица позволила себе еще минуту подумать — хотя, может, у нее просто перехватило дыхание, — доведя тем самым высшее общество до неистовства. Надо отметить, Арагон ждал ответа как ни в чем не бывало, спокойно любуясь своей избранницей.

— Я согласна, — тихо ответила баронесса фон Штейн.

Облегченный вздох разнесся над толпой, раздались аплодисменты, смех и ликующие возгласы, сейчас все действительно радовались. Аристократы, скорее всего, затаили обиду, чернь, похоже, пребывала в эйфории от того факта, что женой короля станет не знатная девица. Такие истории всегда пользуются успехом в кабаках: они любили друг друга, преодолевая тернии, презрев общественное мнение, жили долго и счастливо.

Арагон XIII под локоть возвел Клодию к трону, где слуги уже завершили приготовления, установив кресло королевы. Осанка юной баронессы всегда отличалась безупречностью, но теперь приобрела царственную величественность, — она прекрасно повела свою роль.

**

Праздник победы плавно перетек в грандиозную свадьбу — еще два дня вся столица буквально ходила ходуном. Было весело и легко.

Однако вновь наступают будни, пора собираться в путь — обратно, в земли Штейн.

Вот мы и дома. Забавно, но за последнее время я и впрямь привык считать замок Штейн вторым домом.

Слово «мы», правда, теперь куда менее весомое. Королевская чета осталась править в Аэнаре. Джек осваивается в новой должности, жутко выбешивая, на радость Арагону XIII, стариков-генералов. Джон и Вальдо пока гостят здесь, но оба основательно запили, отмечая, по-видимому, завершение ратных трудов, а через пару дней уедут осматривать новые земли Оллгуд. Айден продолжает собственноручно восстанавливать имение Фин-Сеалов, кажется, на повестке дня у молодого чародея мебель. Гилберт и Ферджин так и не объявились. Я, Фессаха, Эвистрайя, неугомонная Сиилин вместе с Татхи и Лексиз, да Тил — вот и все «мы». Кроме того, завершается паломничество Эви: началось лето, Вторая Луна вскоре скроется с небосклона, и эльфийка вернется в Черный Лес. Впрочем, некогда грустить по этому поводу — мне-то не сегодня-завтра опять в дорогу.

Кстати, Клодия отказалась от титула в пользу Моны. По-моему, это вполне достойная награда за то, что Мона де Лонзо взяла под свою опеку баронство. Вот так. Трактирщицу эта новость не удивила и не особенно взволновала. Она лишь кивнула, прочитав гербовую бумагу, и направилась на восточную стену, где высятся строительные леса. Замок ее усилиями быстро реставрируется.

Уже глубокой ночью дополняю дневник. Из своего окна я наблюдал, как с небес опустился пламенеющий шар, ненадолго завис над Риовейном и медленно полетел над лесными просторами. Некоторое время над вершинами деревьев вдали сияло зарево, будто от пожара, а потом сфера пронеслась обратно в сторону Серых Земель.

По словам Эвистрайи, это мог быть только корабль богов, но вместо радости его появление посеяло в ее сердце тревогу. Сполохи мерцали как раз в тех краях, где обитает Дом Эвин. Эльфийка попросила меня с Тилом проводить ее к родичам. Это отодвигает мой поход, но нет важнее дела, чем помощь другу. Выступаем завтра на рассвете.

Через два дня езды сквозь чащу мы прибыли на место, где находилось эйрайское поселение. Используя прошедшее время, я, к сожалению, не оговорился.

Теперь в изящных древесных жилищах царит безмолвие, на «улицах» лежит с десяток тел эльфийских воинов, и повсюду — следы тщетного сопротивления. Даже зверье не осмелилось до сих пор сюда сунуться.

Каким-то чудом до нашего приезда сумел продержаться наставник элион-эйя, он-то и поведал нам, что случилось: «С небес спустились боги. Они были точно ожившие легенды, только вели себя иначе. Высшие забрали Дом Эвин с собой…» Старик умер, не успев объяснить, зачем местные воины сражались со своими богами.

После увиденного Эвистрайя твердо решила найти свой народ. Она пожелала сопровождать меня в пустыню. Не утаю — мне будет приятна ее компания. Ну и я сделаю все, чтобы облегчить ее миссию.

Мы вернулись в замок. Следует тщательно подготовиться к путешествию. Тем не менее главное — одиночество в странствиях мне не грозит.

И еще: необходимо отправить гонцов в Аэнар — если «боги» решат вернуться, король и королева должны устроить им достойную встречу!

Слабые отсветы пламени, отбрасываемые догорающим костерком, плясали на бледном осунувшемся лице. Глубоко запавшие глаза безразлично уставились в огонь. Да и вообще, человек, укрывшийся от непогоды в пещере на восточном склоне Эрбекской горной гряды, представлял собою жалкое зрелище: непомерно отросшие черные волосы спутались и жирно блестели в неверном свете, подбородок зарос колючей щетиной, одежда превратилась в лохмотья. Чуть поодаль лежала убогая кучка дров — все, что удалось нарубить левой рукой. Правую бродяга баюкал, словно дитя, прижимая к тощему животу.

Гилберт Эйнхандер тяжело вздохнул и бросил в костер еще ветку. Он стал никем, лишившись любимой женщины, легендарного подвига, отвергнутый своими друзьями, искалеченный и обесчещенный. Здесь, в мрачных предгорьях Кадэна, он мог вволю подумать о своей разрушенной судьбе и о том, что было сделано не так. Он вспомнил вопрос, заданный им вечность назад перед оракулом: «Станет ли леди Клодия моей женой?» Озерный дух солгал ему, ответив: «Любовь леди фон Штейн и великие дела ждут тебя». Теперь Гилберта Эйнхандера ожидают лишь позор и забвение.

Да, Марджолина оказалась вовсе не таким чудовищем, как изображали ее догматы, да, с нелюдями удалось добиться шаткого мира, но это ничего не меняло. Действия барона, короля, рыцаря Джона и прочих не основывались на доводах разума, они, не мудрствуя особо, доверились восторженным фантазиям глупой девчонки, которая, в свою очередь, поверила в собственную избранность, в древние легенды, извращенные эстарийской ведьмой, в… какая теперь разница? Они принесли мечты и чаяния Гилберта в жертву. Юноша еще раз тяжело вздохнул. Большую часть своих жалоб он высказал пляшущим на стенах теням вслух, но вряд ли это осознавал.