Чтение онлайн

— Ты же принесешь папе котлеты, да? А то он голодный, наверное…

От детской интонации внутри все переворачивается.

Ты посмотри, какой заботливый! И главное — как стремительно на Араме зациклился. С чего это все? Понятно, с чего — всему виной дурацкая приставка! Может, мне проще купить ее ему, чтобы играл дома и не хотел к Араму?

Хотя где мне такие деньги взять? Эти игровые штуки стоят, как половина моей зарплаты. А моя старая приставка его вряд ли заинтересует, да и непонятно, работает ли она вообще.

— Мам, ты не ответила. — Лешка настойчиво теребит рукав моей кофты.

Ткань натягивается — и мои нервы тоже.

Маленький хитрый предатель! Как шустро он переметнулся на сторону Арама. А ничего, что это я ему была и за маму, и за папу все эти годы? Да, справлялась не идеально, как могла, но справлялась же. Бессонные ночи, когда он болел, походы по врачам, школьные собрания, где я одна среди полных семей…

Но и отказать Леше в грубой форме я не могу, потому что не хочу казаться в его глазах злой ведьмой, которая обижает его драгоценного отца. Которого он вчера впервые в жизни видел — это так, на секундочку…

Опускаюсь на корточки перед сыном, смотрю ему в глаза — такие же темные, как у Арама, — и отвечаю максимально спокойно:

— Давай так: ты сейчас быстренько умываешься, чистишь зубки, укладываешься спать. А когда ты заснешь, я соберу целый контейнер котлет и отнесу Араму. Годится?

Разумеется, никакого контейнера я никуда нести не собираюсь. Но Леша об этом не узнает, потому что будет уже сладко спать. А утром скажу — отнесла, конечно же.

Так будут и волки сыты, и овцы целы. То есть мне не придется еще раз видеть этого… этого… Я даже эпитета достойного для Арама подобрать не могу.

— Неси сейчас, — упрямится Леша.

Вижу в его взгляде такую знакомую мне настойчивость — прямо как у его папаши.

Даже мимика одинаковая!

— А ты один, что ли, останешься? Бабушка ведь у Василия Ивановича в гостях.

Будь он неладен, мамин любовник! Так хорошо жили втроем — мама, я и Лешка, — и тут на нас набросились эти мужики: что Арам, что этот Василий. Спасу от них нет.

— Ничего, я побуду один, — машет рукой Леша с таким видом, будто ему уже не шесть, а все шестнадцать. — Ты же оставляла меня, когда ходила в магазин, помнишь? Целых пятнадцать минут ходила, я засекал по часам.

Ах ты ж хитрющий мелкий проныра!

Нехорошо так думать про собственного сына, нехорошо… Впрочем, в материнстве ключевое — не озвучивать все то, что приходит в голову, а думать можно все что угодно.

Но надо признать, что Лешка — настоящий стратег.

Однако неужели я шестилетку не переиграю?

— Лешенька, — улыбаюсь ему самой мягкой улыбкой. — Так дело не пойдет, мы же как с тобой договаривались? Как только сходим в гости, ты сразу ляжешь спать. Уже и так поздно, а тебе завтра в школу рано вставать. Я потом отнесу. Честно-пречестно.

Сын нехотя кивает, но вижу — не очень доволен компромиссом.

Веду его в ванную, включаю воду. Леша послушно чистит зубы, умывается прохладной водой — лицо сразу розовеет. Потом идем в его комнату, где я помогаю ему переодеться в пижаму с динозаврами — его любимую.

Укладываю сына в постель, поправляю одеяло, но Леша засыпать явно не хочет. Лежит и смотрит на меня такими глазами, что видно — что-то его аж распирает изнутри. Ерзает, поворачивается то на один бок, то на другой.

— Что такое, солнышко? — спрашиваю я, присаживаясь на край кровати.

— Мне очень понравился этот папа, — выпаливает Леша и тут же добавляет: — Давай, может, не будем другого искать?

О как…

Интересно, ему правда Арам понравился или просто папу хочется? Любого, лишь бы был? Но какой-то у него тотально неправильный взгляд на отцов. Надо это исправлять.

Потому что, что бы ни творилось между мной и Арамом, он никогда не перестанет быть отцом моего сына. Уж какой есть, пусть не самый лучший. И вроде как хочет быть отцом, старается. По крайней мере, пока что.

— Лешенька, папа у человека бывает только один, — объясняю я терпеливо.

— Неправда, — тут же возражает сын. — У Клячкина вот уже третий папа по счету, он сам говорил в школе!

Хочется шлепнуть себя ладонью по лбу.

Ну конечно, дети же между собой обо всем болтают.

— Муж мамы — не всегда папа. Если он ребенку не родной — это отчим. У Клячкина отчимы, понимаешь?

Говорю это и не нахожу ровным счетом никакого понимания на детском лице. Леша хмурится, явно пытаясь переварить информацию.

Поэтому перефразирую так, чтобы было ему понятнее:

— Мы не будем искать другого папу, у тебя будет этот. Арам — твой настоящий папа.

— Хорошо, — кивает Леша и наконец-то закрывает глаза.

Он уже вроде бы засыпает, дыхание становится ровным, и я спокойно выдыхаю. Представляю, как сейчас наберу себе горячую ванну, высыплю туда полбаночки релаксирующей соли с лавандой и буду балдеть под звуки тихой музыки… Разумеется, забуду про Арама и все эти сложности. Хоть ненадолго отключусь от реальности.

Но тут меня пронзает током одна очевидная мысль.

Арам ведь завтра никуда не денется, раз даже потрудился снять квартиру рядом. А Лешка его обязательно спросит про эти чертовы котлеты. И Арам не будет прикрывать мою задницу, так прямо и скажет — не принесла. Кем я после этого покажусь сыну? Правильно! Пакостной врушкой, которая не держит слова.

Неужели придется нести?

Сама себя в угол загнала! Ведь могла же просто сказать «нет», и все.

Неожиданно Лешка, который, казалось, уже заснул, приоткрывает левый глаз и смотрит на меня с хитрой улыбочкой.

— Мам, можно рассказать тебе секрет? — шепчет он заговорщически.

— Давай, — отвечаю я, предчувствуя неладное.

— Я договорился — папа на тебе женится! — выпаливает сын и сияет так, будто сообщил мне лучшую новость в мире.

Бл**ь…

Как на такое реагировать, а?

Лиза

Господи, помоги мне не прибить Арама!

Я так на него зла, что кажется, еще чуть-чуть — и у меня из ушей повалит дым, как в мультиках. Это ж надо такое начудить — убедить Лешку, что мы вот-вот поженимся!