Чтение онлайн

— Я не виноват, господин…

— Но боишься наказания. Ну-ка, рассказывай, в какую историю ты собрался меня впутать! И смотри, я проверю, и берегись, если ты мне соврёшь!

Парень побуравил какое-то время взглядом землю, после чего с тяжким вздохом принялся рассказывать…

Нирул был сыном одного из кузнецов-оружейников Кордубы, и отцовское ремесло ему нравилось. Какая муха укусила его отца, вздумавшего вдруг отдать сына в ученики старому мастеру-металлургу с рудника Тарквиниев, он не знал, но перечить отцу не посмел. Со временем он увлёкся новым ремеслом и преуспел в нём — мастер даже задействовал его в выплавке драгоценной чёрной бронзы и в её обработке, доверив в этой сложной и ответственной работе почти всё, но держа в тайне те магические заклинания, без которых боги не явят чуда, превращающего смесь мягкой меди и порошка из хрупких самоцветов в твёрдый и упругий металл. Всем ведь известно, что ни ковка, ни металлургия без колдовства не обходятся, и пока ученик не овладеет им — не быть ему мастером. Нирул же считал, что давно готов к постижению великой тайны чёрной бронзы, и был страшно обижен недоверием наставника. На этой-то обиде его и подловили злоумышленники, пообещавшие выпытать у старика тайну и сделать ученика настоящим мастером в другом месте, если он поможет им. Он помог — сообщил нужные сведения об охране, нарисовал план рудника, подсказал удобные подходы. Старик-мастер погиб при нападении, но финикиец Дагон — предводитель нападавших — заверил парня, что успел узнать таинственное заклинание и обязательно сообщит его ему, когда они прибудут на нужное место — ведь его хозяину тоже нужен мастер по чёрной бронзе. Предвкушая долгожданное посвящение в великий секрет древних металлургов, Нирул безропотно следовал за отрядом наёмников, таща на себе увесистый вьюк, которым его нагрузили, пока Дагону не пришлось укрыться от погони в этом городишке, а затем нагрянули мы, устроили пожар и застрелили лучника, к которому Дагон приставил его в качестве подносчика стрел…

— И который прирезал бы тебя, если бы мы его не пристрелили! — закончил я за него.

— Но зачем ему это? — не понял парень.

— Ты ещё глупее, чем я думал! Ты веришь в то, что в руках у этих матёрых головорезов твой наставник погиб случайно?

— Конечно, господин! Зачем же убивать такого ценного человека?

— Чтобы Тарквинии остались без него, дурья башка!

— Но тогда его можно было просто увести. Им же нужен мастер!

— Это тебе сказал финикиец? А ты уверен, что у его хозяина нет своего мастера? Сколько лет выплавляется чёрная бронза?

— Уже много поколений, господин.

— Так с чего ты взял, что нет других мастеров, владеющих её тайной?

— Может и есть, господин. Но зачем тогда убивать меня? Разве помешал бы их мастеру ученик?

— Ученики у него и свои есть, а ты видел лица Дагона и его людей. Или ты забыл, как они поступают с теми, кто слишком много знает?

— Их лица видела и почтенная Криула, и её дети! Почему тогда не убили и их?

— Потому, что ПОКА они были нужны им живыми. Как и ты — в качестве носильщика — до поры, до времени…

Судя по основательно скисшей роже парня, он въехал и проникся.

— А теперь рассказывай, почему просишься ко мне, — вернул я его к сути.

— Я теперь пленник, раб, а начальник рудника не простит мне… А если моим господином будешь ты…

— Это я понял. Почему именно я, а не он или вот он? — я ткнул пальцем наугад в первых попавшихся из наших вояк.

— Ты отличился в бою, господин, и с тобой будут считаться. Ты воин почтенного Тордула, и начальник рудника не имеет над тобой власти. А ещё ты иноземец, и тебе местный слуга нужнее, чем нашим воинам. Вот поэтому…

— Ясно, — по крайней мере, он не льстил и не подлизывался совсем уж по-паскудному, и это говорило о некоторой порядочности, — А почему ты решил, что служба у меня будет лёгкой?

— Я так не думаю, господин. Но каков мой выбор? Раз уж вляпался…

— Хорошо, я проверю то, что ты мне рассказал. Если ты не соврал и не утаил ничего важного — я поговорю с почтенным Тордулом.

— Господин, если обо мне узнают раньше, чем у меня на шее появится табличка с твоим именем…

— Это я понял, не дрожи.

Я переговорил с нашим ментом, и мы с ним аккуратно порасспросили кое-кого из сослуживцев и пейзан — естественно, как бы невзначай. То, что мы выяснили, от рассказанного самим Нирулом в общем и целом не сильно отличалось, и выходило, что прегрешения его не так велики, чтобы втравить меня из-за него в серьёзные неприятности. А слуга из местных — тут парень просчитал ситуёвину правильно — мне и в самом деле пригодился бы. Тем более — обязанный мне избавлением от худшей участи.

Командир к моему желанию облегчить свою нелёгкую солдатскую долю отнёсся с пониманием — так делали многие, поскольку жалованье наше было весьма приличным, а рабы тут недорогие. И кажется, даже не слишком осерчал, когда выбранный мной раб наконец умылся, и его опознали. Наорал на меня, правда, когда «почтенная» Криула «разоблачила» подлого пособника своих похитителей, но решения своего не отменил, да и распекал меня скорее весело, чем всерьёз…

На обратном пути нам уже не требовалось ни таиться, ни спешить, сломя голову. Даже непривычный к долгим пешим переходам Серёга, сильно натёрший ноги во время нашего форсированного марша — его даже на мула пришлось тогда сажать — теперь нормально держал темп. Потери отряда составили трое убитых и пятеро раненых, из которых лишь один — «тяжёлый». Сущие пустяки, если учесть, что мы атаковали, а не отсиживались за стенами. Пейзане потеряли человек пятнадцать, да горцы десяток, но их это тоже, вроде бы, не сильно удручало. Главное — победили, задачу выполнили, да ещё и взяли неплохую добычу. Иберы горланили свои песни, мы — свои:

Вместе весело шагать с пулемётом

По болотам, по зелёным!

И деревни поджигать лучше ротой

Или целым батальоном!

В небе зарево колышется, полощется!

Раз бомбёжка, два бомбёжка — нету рощицы!

Раз атака, два атака — нет селения!

Как мы любим коренное население!

Наши методы просты и гуманны!

Ох гуманны — да, гуманны!

Ходим в гости мы в далёкие станы!

Что за страны — чудо страны!

Наступаем снова темпами ударными!

Раз наёмник, два наёмник — будет армия!

Раз зачистка, два зачистка — демократия!

Мы защитники свободы, мы каратели!

Нас оружием снабжают прекрасно!

Это ясно, что прекрасно!

Ведь нельзя же допускать к власти красных,

Что ужасно и опасно!

Там есть бомбы, что так схожи с ананасами!

Чтоб уверенно справляться с черномазыми!

Хоть условия для нас там непривычные,

Но места для мародёрства есть отличные!

Мы богатыми вернёмся в Европу,

Если только уцелеем,

Если не дадут пинка нам под жопу

Или попросту по шее!

Спой нам песенку, кукушка африканская:

Где, когда придёт конец далёким странствиям?

Неужели с черномазыми не справимся,

В оцинкованных гробах домой отправимся?

Вместе весело шагать с пулемётом

По болотам, по зелёным!

И деревни поджигать лучше ротой

Или целым батальоном!

Не только наши заметили, что мне слепни и прочие кровососы докучают куда меньше, чем остальным. Судя по всхрапыванию мула, одна из этих животин тоже инстинктивно определила наиболее безопасное место. Меня это не обрадовало, поскольку как раз на запах скотины и стягиваются отовсюду проклятые мухи, и это значило, что мне придётся поднапрячься для стягивания «истребительного сопровождения»…

— Когда ты побрит, ты не кажешься таким страшным! — раздался вдруг звонкий голосок Велии, которая как раз и оказалась «грузом» именно этого мула. Хотя сидеть на нём ей приходилось, конечно, по-женски, деваху такая езда, похоже, не утомляла. И похоже, что не мул, а наездница оценила, что возле меня «воздушная тревога» не столь серьёзна. Уж очень озорно она улыбнулась и подмигнула, когда одна из барражирующих вокруг стрекоз резким броском настигла и схватила очередного кровососа. Я ухмыльнулся ей в ответ.