Чтение онлайн

Велия звонко расхохоталась, а её брат поправил моё «заблуждение»:

— Да нет, Максим, у них совсем волосатые — ну, как у нас на голове! И ноги у них тоже, как руки.

— Тоже волосатые?

— Ну да. И ещё они могут ими хватать палки и камни, как и руками.

— Вот как? Так это они, наверное, и по деревьям хорошо лазают?

— Да, очень хорошо лазают.

Забавно было «просвещаться» о далёкой южной фауне, которую я по научно-популярным книгам и фильмам нашего мира знал уж всяко получше, чем этот увлечённо просвещающий меня пацан…

— Максим, а этот ваш «киняз», которому ты служил — великий человек? — поинтересовался Велтур, когда закончил мой зоологический ликбез.

— Ну… гм… Он князь, ему полагается быть великим.

— А чем именно он велик?

— Ну, перед ним все ходят на полусогнутых. Кто выпрямится, когда он не в настроении — сразу голова с плеч. Крут наш князь Всеслав.

— А для вашей страны он что хорошего сделал?

— Ну, страна цела — и на том спасибо.

— А он со скифами воевал?

— Было дело. Хотели завоевать выход к Скифскому морю. А скифы вздумали сопротивляться.

— Он победил их?

— Ну, верные подданные говорят, что победил. Изменники — что проиграл. А сам князь говорит, что обязательно взял бы главный город скифов, да только у них слишком много стрел оказалось.

— Это как?

— Ну, князь послал своих героев в атаку, а скифы их перестреляли. Он новых послал — они и этих перестреляли. А потом у князя герои кончились, а у скифов стрелы ещё остались.

— А ты на этой войне был?

— Нет, нас уже после неё служить набрали.

— А чем война кончилась?

— Платим скифам дань.

— А почему тогда верные подданные считают, что победили?

— А чтоб изменниками не оказаться. Если князь голову срубит — новая ведь уже не вырастет.

— А ещё с кем воевали?

— На западе ещё хотели к морю пробиться, где «солнечный» камень добывают. А лабусы — мы так тамошних местных называем — тоже вздумали сопротивляться.

— И чем кончилось?

— Да у князя опять герои кончились.

— «Лабиусам» этим тоже дань платите?

— Ну, вот ещё! Скажешь тоже — этим ещё платить! Когда они на нас в ответ попёрли, у них тоже герои кончились, так что теперь просто торгуем с ними.

— И это тоже считается победой?

— А как же? Только изменники смеют сомневаться!

— А много изменников?

— Было много, а потом те, кому головы пообрубать не успели, научились притворяться верными подданными.

— И много таких, притворяющихся?

— Верные подданные говорят, что только отдельные отщепенцы. Сами же скрытые изменники считают, что таковы почти все.

— Ну а ты, Максим, из каких?

— А как ты сам думаешь?

— Наверное, надо быть очень великим человеком, чтобы после стольких оплошностей сохранить власть, — глубокомысленно изрёк пацан — после того, как отсмеялся.

— Кажется, я поняла, почему вы так любите петь вражеские песни, — добавила его сестра.

— Ага, вот как раз поэтому…

— Мчалася тачанка с юга на Воронеж,

Падал враг под пулями, как под косою рожь,

Сзади у тачанки надпись «Хрен догонишь!»,

Спереди тачанки надпись «Хрен уйдёшь!»

Так, горланя «вражьи» песни и развлекая подрастающее поколение местной аристократии, мы и коротали путь по длинным и извилистым горным тропам. Но не приходилось скучать и нам самим — уже на следующий день я пообещал Васкесу собственноручно укоротить ему его слишком длинный язык. Дети рассказали услышанное от нас матери, а та — нашему командиру. Тордул же, вояка опытный, засыпал нас такими вопросами, что мы едва сумели удовлетворить его любопытство — к счастью, сугубо профессиональное — не запутавшись. После этого наш мент, и сам изрядно перебздевший, зарёкся врать без согласования своих выдумок с нами. А вердикт нашего начальника был таков:

— Воевать так, как воюет ваш «киняз» — людей не напасёшься. Вы — его подданные, и будет нехорошо, если я при вас назову его глупцом. Но мы так не воюем, и вы сами это уже видели. А я уже видел в деле вас и считаю, что без своего вождя вы воюете лучше, чем с ним. Значит, к вам самим боги благосклоннее, чем к нему. Пусть так будет и впредь!

Против такого мнения начальства мы ничего не имели. Тем более, что в нём содержался и намёк на весьма вероятные улучшения, против которых мы, само собой, тоже ничего не имели. В этом нашем первом походе обстоятельства сложились для нас на редкость удачно. Ещё утомляют переходы, ещё стелется пыль, ещё донимают слепни, но это уже обратный путь — с победой и добычей! Если бы ещё только Велия не так часто мозолила глаза…

Побаловав нас разгулом сразу после взятия «города», командование затем снова навело порядок, и на привалах баловаться с пленницами больше не дозволялось. Будучи достаточно ценной частью добычи, они должны были сохранять «товарный вид». В результате нас за эти дни снова стал донимать изрядный сухостой, а тут, то и дело, мелькает эта шмакодявка, которой ещё, кажется, и шестнадцати-то не исполнилось, но фигурка уже весьма соблазнительная, что прекрасно просматривается и сквозь одёжку. А до деревни ещё день пути, и дайте боги, чтобы из погибших в походе пейзан ни одна сволочь не оказалась каким-нибудь родственником Астурды! Только не это!

— Да, было бы неприятно, — согласился испанец, — Общая радость от удачной мести не отменит семейного траура по убитым своим…

А тут ещё Серёга с Володей предвкушают, как доберутся до своих Юльки с Наташкой, у которых уж точно не окажется никакого траура. Как завалят их в койку, в каких позах будут их иметь, по скольку раз — в подробностях предвкушают, со смаком, да ещё и обсуждают эту перспективу меж собой вслух! Ну и не сволочи ли они оба после этого?!

Боги в самом деле оказались к нам благосклонны. В деревне Тордул объявил большой привал, и радующихся оказалось гораздо больше, чем горюющих. Сказанное Васькиным было верно, но верно было и обратное — индивидуальный траур немногих не отменял общего празднества.

Гонцы уже известили местных о нашем успехе и возвращении, и к нашему приходу улицы деревни оказались уже перевитыми многочисленными гирляндами из какой-то вечнозелёной лозы. Не будь время осенним — в них, как нам объяснили сослуживцы, обязательно вплели бы и множество цветов. Но и так получилось очень даже здорово. Староста общины, надо отдать ему должное, мужиком оказался неглупым и понятливым, долгими торжественными речами нам не докучал, да и на угощение расстарался на славу. Вино и пиво лились рекой, сытной и вкусной еды тоже хватало, и подавалось всё это со всем иберийским радушием. Давненько мы так славно не пировали!

Володя с Серёгой, спеша к своим бабам, пытались отпроситься в рудничный посёлок, но Тордул был непреклонен — никакого разделения сил. Хватит уже неожиданностей! Мы с Хренио подмигнули им, но расписывать собственные предстоящие похождения не стали — не звери же, в конце-то концов. Впрочем, те, обломавшись с сексуальными предвкушениями, теперь переносящимися назавтра, отреагировали предсказуемо, смешав вино с пивом и налакавшись до труднотранспортабельного состояния. А Серёга вскоре и вовсе перевёл своё состояние в нетранспортабельное, заснув прямо посреди импровизированного бивака.